Сливовые лепестки воспоминаний

      Весна приходит в вихре зелени и лепестков, подготовительных тестов, бесконечных писем в университеты. Коуши хорошо знает свои возможности и, как бы не хотелось забраться повыше, он остаётся в Мияги, готовится к переезду в Сендай.       Белые школьные коридоры полны света, клубы полны предвкушения новой крови, бывшие третьегодки полны ожидания перемен. Коуши грызёт ручку, смотрит в окно и не смотрит на соседнюю парту. Совсем скоро будет школьный зал, нервный смех, красивые аттестаты. Совсем скоро перед ним распахнется новый большой мир.       Когда-то давно он шагнул ему навстречу без страха, с желанием сделать мир лучше. Когда-то он был самонадеянным подростком, уверенным в том, что умеет читать в сердцах. И только его собственное до последнего оставалось тайной за семью печатями. Когда-то он был не один.       Сейчас Коуши немного страшно. Он боится снова сделать ошибку. Он не знает, как сделать мир лучше. Он боится остаться один. Потому что Коуши видит сны: дорогу, петляющую по рисовым полям, по горам и вдоль рек, видит чужие города далёкого прошлого, слышит смутно знакомые песни. И глаза: тёмные, тёплые, с неизменно твёрдым и ласковым взглядом. Глаза человека, который любил его. Глаза человека, которого он любил.       Конец снов тонет в тумане, и Коуши просыпается ночью, дрожа от непонятного страха, и где-то под рёбрами поселяется тоскливая боль. После этого он уже не может заснуть: скроллит ленту новостей, листает учебники, болтает с такими же не то жаворонками, не то полуночниками.       Смотрит на фотографию Дайчи в своём телефоне. И хватка на груди немного разжимается. Может быть, ему повезло больше, чем его ровеснику в белых одеждах с белым мечом.       Сяо Синчень.       Это имя Коуши знает едва ли не лучше своего собственного. Тысячи голосов произносят его во сне: восхищенно, почтительно, умоляюще, недоверчиво… обвиняюще… Насмешливо. Этот голос всегда будит и пугает Коуши не хуже, чем туман в конце дороги. В такие дни он не выпускает Дайчи из вида ни на минуту, даже к Мичимии в класс таскается хвостом и маячит за плечом, дразня двух бывших капитанов грядущими экзаменами. Иногда ему немного стыдно за свою навязчивость.       Иногда ему немного стыдно за то, что во время поцелуя с Дайчи на изнанке закрытых век его воображение, его-чужая память подкидывает снова и снова взгляд из его снов. Тёмный мягкий взгляд, опускающиеся длинные ресницы – с кем он целовался так безумно и безудержно в несвоей жизни?       Коуши начинает избегать поцелуев и совместных ночёвок. Коротко касается уголка губ, смотрит виновато, отговаривается экзаменами. Дайчи верит. Пока верит. Коуши проклинает свои сны.       Раньше неплохо помогали тренировки. Но сейчас некогда даже заглянуть в зал. Остаётся заглядывать в себя и гадать, что принесёт им эта весна.       Парта вздрагивает от толчка, когда Дайчи садится на ее край. Звонок прозвенел… неужели Коуши снова настолько далеко забрел по дорогам своих мыслей, что не услышал его? — Так нельзя, — серьезно произносит он. — Собирай вещи, идем.       Коуши не верит своим ушам: Дайчи, его собранный упрямый Дайчи предлагает ему прогулять урок? Да еще перед экзаменами. — Ты словно спишь на ходу, — начинает тот загибать пальцы, — не слышишь, когда тебя зовут, у тебя синяки под глазами, ты подавлен… Суга, экзамены важны – но не настолько, чтобы поехать крышей. Поэтому собирайся.       Они в классе одни и Коуши позволяет себе обнять его, прижаться лбом к чёрной летней куртке. Его затапливает бесконечная нежность к Дайчи.       «Прости, Сяо Синчень», думает он. «Я не знаю, кого ты так ищешь… и не смогу тебе помочь. Потому что не смогу отказаться от Дайчи. От моего Дайчи». — Что у нас следующее? — спрашивает он вслух. — Литература.       Что ж, можно и пропустить. — На восток и на запад ты уже отправлялся не раз, И мы снова расстались — с той поры миновал целый век, — Коуши улыбается и смахивает в сумку тетради. – Я готов. — Мы прощались с тобою, и снег был похож на цветы, Ты сегодня вернулся, а цветы так похожи на снег.       Слова застревают в горле и Коуши замирает, глядя ему в лицо. Дайчи смотрит тепло и серьезно, только пальцы слишком сильно стискивают ремень сумки. Между ними повисает невысказанный вопрос: совпадение? Или же…?       Коуши первым подаётся вперед и целует его – так же как во сне, как тысячу лет назад, как будет целовать снова и снова на миллионы лет вперед, в каждую встречу. В каждую жизнь.       «Вот мы и встретились… Я ждал тебя, Цзычень.»