Амнезия

      Солнце палило с такой силой, что мне казалось: сам Аполлон скоро расплавится и станет прозрачной лужицей на беловатом песке.       — Почему ты считаешь, что всё это — нормально? — Цукито, сидевший рядом и внимательно следящий за игрой в волейбол, наслаждался тенью под зонтиком.       — Кто тебе такое сказал? — я обернулась, в заинтересованности посмотрев на парня, продолжая копаться в большой пляжной сумке, обнаруживая всевозможную мелочь, которую успела наложить на всякий случай не только я, но и Юи.       — Твои действия, — чуть слышно хмыкнув, я наконец-то смогла найти в куче вещей солнцезащитный крем. — Ты ведь согласилась на что-то. Я прав?       Несколько раз встряхнув тюбик и щёлкнув крышкой, я по кругу выдавила некоторое количество белой субстанции на ладонь, протягивая косметику японцу, что поднёс её к носу, принюхиваясь к сладковатому запаху.       — Что я должна тебе ответить, чтобы ты успокоился? — массируя руки и поднимаясь чуть выше, задевая шею и открытые плечи, я улыбнулась, наблюдая за ним.       — Ничего особенного. Я и так всё понял, — он вздохнул, наконец-то переставая читать этикетку, выдавливая несколько кривых змеек.       — Цукито, твой брат рядом. Перестань волноваться. Да и к тому же, если мы объединимся, то у нас обязательно всё получится.       — Я переживаю не за настоящее, а будущее, которые они, — он качнул головой вверх, намекая на Высших, — хотят изменить в лучшую для себя сторону.       — Ну, на данный момент я могу только сказать, что сегодня — да и завтра — нам всем следует хорошенько отдохнуть. Ребята, вроде бы, вполне счастливы в данную минуту, — я перевела взгляд на одногруппников, что резвились на берегу, перебрасывая мяч через сетку, не желая проигрывать друг другу.       — Возможно, что частично ты права… — не унимался луноликий.       — Перестань, насладись хоть немного этой красотой, — я развернулась в сторону кромки начинающегося тропического леса, указывая на неё. — А какой здесь воздух? Попробуй вдохнуть! — парень повторил за мной, несколько раз сильно втягивая морской бриз, но так и остался с выражением каменного непонимания. — Похоже, что эмоции — это не твоё.       — Моя миссия следить за звёздами и серебряным светилом…       Я лишь вздохнула, вновь возвращаясь раздосадованным взглядом к разгорающемуся спору. Боги что-то не поделили и теперь кричали друг на друга, желая выбить дополнительные очки для выигрыша и при этом особо не нарушать правила. За всем этим внимательно следила Кусанаги, начиная нетерпеливо притоптывать ножкой и готовясь вот-вот дунуть в свисток.       Старший Тоцука, что не добился нужного для своего покоя ответа, стал перебирать страницы очередной записной книжки, откидываясь на общую с братом дорожную сумку, принимая, видимо, достаточно удобную позу.       Стояло лето.       Зевс сдержал своё слово: все пропавшие мальчишки — интересно, куда он их дел? Не в Нетландию же? — вернулись на место, а провинившиеся не получили никакого наказания, остальные же и вовсе находились в самом наилучшем расположении духа. Создавалось ощущение всеобщей отрады в Академии; даже Тот, что шокировано уставился на внезапно зелёные деревья во время занятий, не смог сдержать облегчения. И всё было бы отлично, если бы не моё внутренне ощущение приближающейся горечи. Нам явно дали передышку перед чем-то серьёзным.       Спустя всего лишь день после моего пренеприятнейшего разговора в личном мраморном зале Директора, на Сад напала несусветная жара. Владыка, почуявший, что в установленном регламенте и пути достижения главной цели что-то поменялось, тут же сменил нудный тон, хлопая учебником и чуть потирая ладони, стремглав вылетел из кабинета, так и оставляя нас с недописанным конспектом по предмету «Культура человечества».

Ну, признаем честно, что не очень-то и хотелось поспевать за его определениями и датами.

Давно ты не объявлялась…

Я была в отпуске, милая.

      Моя психика, казалось, начала вновь давать сбои…

Какие мы неприветливые!

      Понимая, что Керавн не будет ждать нового прилива смелости, я в тот же день объявила на собрании студенческого совета — на который явились только четыре души: я, старший Тоцука, Кусанаги и Хрингхорни, что ходил за японкой хвостиком, — о новой попытке создания «Морской школы».       Северянин скривился, припоминая прошлый поход, но Юи, частично ознакомленная о моём разговоре с Зевсом, тут же вскочила, начиная загибать пальцы и перечислять предметы, которые необходимо было взять с собой.       — Купальники, полотенца, шлёпанцы, аптечка и крем, лучше несколько, солнцезащитные очки, панамки, вода, перекус… — она продолжала и продолжала, маяча перед блондином своим задумчивым видом.       — Кто передаст остальным? — зная, что всё зависит от нас двоих, я тоже решила действовать, а не просто трепаться. — И пойдут ли они вообще? — глядя на парней, я боялась лишь одного, что спустя столько времени и проблем Боги опять начнут показывать своё возвышающееся Я.       — Фа, если пойду я, то и мой брат тоже, — подал голос Цукито, переворачивая лист блокнота и продолжающий по памяти записывать список японки.       — А ты, Бальдр? — юноша слишком долго молчал, потому Юи, присевшая на подлокотник дивана рядом с ним, мило убрала чёрную прядку волос за ухо, улыбаясь. — Я думаю, что в этот раз нам точно повезёт: погода будет замечательной и послушной. Мы можем взять мяч или ракетки, чтобы развлечься. А ещё покрывала, чтобы позагорать… — в небесных глазах на секунду что-то полыхнуло — видимо, милочка, не только Аполлон читает вульгарные подростковые журналы, — и он согласно кивнул.       — Я позову Тора и Локи. Постараюсь убедить их…       — Юи, а что делать с мебелью? — перебил его японец, доставая из портфеля какую-то тетрадь, открывая её на середине и показывая всем. Я скуксилась: за моё отсутствие они так и не решили проблему с внешним видом клубов.       Когда часы пробили восемь вечера, а проголодавшийся Бальдр начал печально хмурить брови с мыслью о столовой и мясе, наша компания вышла из кабинета. Уже около двери, поймав под локоть девушку и пропуская мужчин, я шепнула ей, чтобы они шли втроём.       — Куда ты? — она замедлила шаг, дожидаясь, когда я перестану копошиться в замочной скважине.       — Хочется мне этого или нет, а придётся выполнять ещё одно условие, которое жирным намёком летало в воздухе, помимо наглости и попытки домогательства, — я перевела взгляд на вставших у лестницы Богов, готовых спуститься в холл Академии: Хрингхорни что-то оживлённо рассказывал Тоцуке, который изредка кивал, устало поглядывая в нашу сторону. Активность скандинава ему не нравилась. — Будь осторожна. Намекни соотечественнику, чтобы не оставлял тебя или же внезапно вспомни, что должна была выдать какую-то книжку, заявление, просто бумажку от Владыки.       — Обманывать?! — на лице девушки появилась печаль.       — Нас здесь всех обманывают. К тому же, только дурак не увидит трепетного отношения Бальдра к тебе, — я вздохнула, переставая крутить на пальце связку ключей. — В конце концов скажи, что сглупила и оставила документы на столе, — я кивнула в сторону двери.       — Но, Фа…       — У него не одна извилина: Цукито сам всё поймёт и ещё предложит помощь для «возвращения забытого бланка», отправляя несчастного возлюбленного в общежитие, — мы поравнялись с темой нашего разговора и я замолчала на пару минут, уже на самой развилке спрашивая: — Вторая пара у тебя?       — Да, — она тряхнула портфелем, металл звякнул в заднем кармашке.       — Ну и отлично, — попрощавшись в раздвоенном коридоре, оправдываясь тем, что продуктов у меня достаточно и в комнате, я направилась в сторону жилого комплекса, пытаясь справиться с дрожью в теле и путаницей в голове. Только бы ничего не испортить.

**

      Занеся руку, чтобы постучаться, я в который раз опустила её, борясь с дрожью и желая, чтобы мне открыл подвыпивший Дионис, у которого каждый день — праздник.       Мужской корпус выглядел совсем иначе, чем женский. Оно и было понятно: проще затратить немного магии на одну маленькую квартирку Юи, которая изначально была здесь единственной девушкой, чем на всех духов, которым ни еда, ни койко-место не требуются.       Юношеское здание было поделено на секции, каждая их которых соответствовала тому уровню комфорта и культуре, в которой выросли её главные обитатели. Колорит некоторых особо бросался в глаза.       Я всего единожды была на внутреннем дворе греческой части: Аполлон тайно провёл меня, посчитав, что я обязана посмотреть его комнату, раз в свою разрешила заходить в любое время.       Не знаю, к сожалению или к счастью, но у нас ничего не вышло.       Тирсос, разгуливающий в одном полотенце, неспешно спустился к горячему источнику, не то не заметив нас, не то просто решив пощеголять перед подружкой брата своим телом.       Я ахнула, мои губы и мысли мгновенно вспорхнули пошлостью:       — Ни хрена себе…       — Нет! Фа, не смотри! Нельзя! — блондин почти завизжал на подобное представление, сцепляя руки на моём лице, быстрее закрывая ошалелые от белизны чужой кожи глаза, да так сильно, что меня повело в сторону и я чуть навалилась спиной на него.       — Аполлон?        — Ди-Ди! Прикройся! — похоже, что винодел ещё и успел сбросить с себя последний рубеж перед несуразными девичьими фантазиями.       Наша вылазка закончилась не особо весело. Быстрее ретируясь с участка — точнее, Агана Белеа всё также продолжал прятать от меня местные виды, почти что волоком уводя с участка, пыхтя и, кажется, ругаясь на своём языке, — грек больше не предлагал к нему заглядывать. Тогда я подумала, что он просто застыдился этой ситуации, но сейчас… понимала, что он испугался и приревновал одновременно. Всё же, блондин ещё долго невзначай припоминал мне то, как я любезничала с его родственником в винограднике.       После подобного происшествия я ещё более задумалась о комфорте в Академии. Почему юноши так недовольны им? Разве так тяжело вести себя спокойно?       А потом наступило осознание божественной сути учеников Сада и моё непринятие их поведения стало ещё более невыносимо в своей омерзительности.       Этот… огород — потому как иначе его и не назвать, нас словно пытаются вырастить по-новой, потому что в первый раз не получилось — отравлял жизнь всем. Особенно зазнавшимся — и зажравшимся — Богам. Вместо того, чтобы попросту поместить их в людской мир, отцы и матери — а я не думаю, что Зевс управился в одиночку, — потратили столько энергии, чтобы создать своим немолодым птенчикам условия почти не отличающиеся от привычных. А потом они — мудрые бессмертные! — ещё и украли человека!       Ну а цыплята на подобное поведение лишь скривились, решив, что их унижают, запирают и — о, Боги! — наказывают за собственные же проступки. Какой кошмар!

И вправду кошмар: людская девка не согласна с задумкой мудрейших!

Не в этом дело! Они же не осознают всю важность подобного. Тот же Локи ведёт себя так, словно считает, что его просто временно отправили «в угол»! Никто не осознает весь замысел, хотя его проговорили всем в лицо…

Научить Богов любви к человеку. К младшим созданиям, нуждающимся в покровительстве. Готовым приносить жертвы, ради благословения бессмертных. Готовых даровать вечность, ради собственной души.

             Но разве это возможно, когда эти детки не могут просто не рвать тетради, чтобы покидаться бумажными комочками?       Если подумать, то Сад — годовой отпуск от обязанностей! Неужели подобное так плохо? Впервые отдохнуть не только от них, но и собственной мощи. Она ведь, наверное, тяготит похлеще, чем людей собственное давление в непогоду.       Ходи на пары — это даже не совсем обязательно, так как отработки это попытка Тота повредничать, — ешь в столовой кухню всего мира, бесплатно приобретай себе человеческие вещи, которые под тебя еще и подстроятся… И так далее, и тому подобное. Похоже, что если бы кто-то из Богов захотел себе телевизор, то и он бы материализовался через неделю, если не меньше. Достал же Владыка откуда-то современные интерактивные доски, которыми любит пользоваться.       Неужто так сложно вести себя спокойно и посидеть часок другой на занятиях, попутно пуская самолётики — ладно, пусть вырывают листы, оставим желание повредничать им — в окно? У Тора же, вон, получается! Наверное, он вообще один из самых адекватных здесь.

Милочка, их вырвали из собственной привычной жизни, забирая то, что принадлежит им по праву рождения!

Я понимаю. Но они же эгоисты! А может им так и надо?! К тому же, не у каждого хоть раз в жизни балкон выходит на джакузи под открытым небом…

Ты не понимаешь… Вы просто привыкли к разному пониманию комфорта.

Каждый день люди умирают, продолжая превозносить своим Богам молитвы, пока тем плевать на них. Пускай хотя бы горстка из них побудет в очеловеченной шкуре…

Но они всё равно обитают совершенно в другой реальности… Подготовленной лично для них…

В прошлом, настоящем, будущем — их жизнь одинакова и она будет протекать в закрытых, идеальных мирах.

В этом-то и проблема… Я фыркнула, напуская серьёзность и наконец-то стуча в дверь, приготовившись к худшему.

Кстати, а для алкоголика Дионис выглядит просто…

Богоподобно!

      Худшее не заставило себя ждать, заставая меня с кривой ухмылкой на лице от внутреннего внезапного дурачества. Признаю, что это на мгновение помогло отвлечься от клокочущей внутри грудной клетки злости.       — Зачем так долбиться? — Гадес, выгнув бровь, встал на пороге. Невероятно, но с убранными в хвост волосами мужчина смотрелся так по-домашнему, что его открывшиеся острые кончики ушей вызвали во мне детский восторг. — Что ты здесь делаешь?

Кого-то явно не ждали в гости.

      Гаденький голос в сознании пришлось заглушить.       — Хотела… — не успев договорить, я так и осталась с открытым ртом, дёргаясь в сторону грека, толкая его и чувствуя ледяное тело, что навело на меня ещё большей жути. В сантиметрах десяти — максимум! — от места, на котором я так долго шаркала ножками, лежал мелкими осколками горшок, брызнувший землёй.              — Проклятье! — в эту секунду я вдруг ещё более осознала, что рядом со мной находятся не просто очеловеченные и лишённые сил Боги. Нет. Около меня существуют злящиеся вечные, чья энергия крови так велика, что её не может сдержать даже Совет Высших.       — Это вообще нормально?! — пропищала я, всё ещё находясь рядом с повелителем мёртвых.       — Дядюшка, что случилось? — из дома глухо послышался Аполлон, да так спокойно, словно это была обыденная ситуация.       — Всё нормально, — Аидонеус вторил его интонации, отступая вглубь и давая мне пройти, брезгливо поглядывая на грязь и собственные тапочки. — Ну и чего ты выбежал?       — Потому что кто-то кричал… — светлая макушка показалась в проходе из какой-то комнаты, спокойствие преобразилось в смесь взволнованности и изумления. — Нимфа?!       — Какой-то идиот с третьего этажа опять не закрыл окно, — Гадес, хлопнув дверью и уперев руки в бока, посмотрел на племянника. — Я же сказал тебе лежать в постели!       — Да, конечно… Я сейчас вернусь, дядюшка… — Аполлон, не обращая внимания на покровительственный тон мужчины, продолжал недоуменно глядеть на меня, хлопая пушистыми пшеничными ресницами. Аидонеус, скривившийся на такую реакцию, обошёл диваны и скрылся в тёмной арке, через секунду дёргая нить светильника, давая рассмотреть, что он хоть удалился на кухню, но всё ещё оставался наблюдателем.       — Привет, — прикусив губу и неуверенно взмахнув ладонью, я осталась в компании коврика у входа.       — Здравствуй, — парень выглядел болезненно, отчего я, чуть шагнула вперёд, желая узнать причину из-за поднявшегося в душе страха.

Всё же… Как бы сильно я не противилась, но Аполлон стал важен для меня…

      — Обувь, вообще-то, принято снимать! — Гадес, казалось, занятый кофемашиной, продолжал быть главным в доме, собственным незримым влиянием заставляя меня повиноваться.

Какой восхитительный хозяин! Нет, ну хороший же и совсем один…

Успокойся! Он занят!       Закатив глаза и напомнив самой себе, что пора запасаться травами, каплями и таблетками, я попутно расстегнула сапожки, после подходя ближе к столику под нишей второго этажа, чтобы хотя бы минимально избежать контроля эльфийских ушей, кивая блондину на свободный стул.

Нет, а что такого?

Стоп, хватит этой вольности!       Мне действительно пора было прекращать. Зевс, наверное, ухахатывается с моего внутреннего разговора. Не просто же так намекнул, что он знает обо всём, что происходит в стенах Академии.

Разве чья-то занятость когда-то останавливала тех же Богов?

      Ужасаясь своим же мыслям, я поправила волосы, присаживаясь на край мебели и сцепляя ладони на коленях. Именно в такой специфической обстановке мне предстояло объясниться — и, возможно, помириться — с золотоволосым многовековым дитём. Ей-богу, лучше бы позвала его на прогулку, чем позорилась в присутствие остальных.

Кого именно ты призываешь в свой возглас, дорогуша? У тебя целый лес их!

Своего…

А разве он у тебя есть?

По крайней мере, около меня сейчас Аполлон…

А! Так у нас в сердечке всё же помидоры цветут?!

      Пискляво-ехидный голос наконец-то утих, стоило солнцеликому подойти ко мне и молча сесть напротив. Гадес громко поставил кружку на стол, вызывая заинтересованность и призыв к действиям. Им точно не хватает телевизора и бразильских сериалов!       Имея в голове вязкий ком из мыслей, стеснения, заскорузлой обиды и щепотки непотребства, я не придумала ничего более умного, чем зайти издалека.       — В общем, «Морская школа» — получила второй шанс…       — Да? — Аполлон, не ожидавший, что к нему придут только ради этого, чуть выпучил глаза, тут же скривившись и охнув, нервно дотронувшись до волос. — Директор приказал? — я согласилась. — И когда она начнётся?       — Так как каникулы начались сегодня, то мы собирались выходить уже завтра, оставаясь на море несколько дней. Ты же помнишь, что там есть дом, чтобы с комфортом пожить в нём? Мы с Советом решили, что займём его. Комнат должно хватить на всех.       Грек выглядел несколько подавленно. Замечая непривычную муть всегда ярких глаз, я забеспокоилась ещё больше, начиная ёрзать.       — А во сколько…       — Тебе плохо? — перебив юношу, я опустила взгляд в столешницу, прикусив губу, чувствуя, что моя борьба с божественным очарованием заканчивается проигрышем.       — Ты волнуешься? — о, он точно издевается!       — Конечно…       — Но ведь ты сама прогнала меня… — только ругани и выяснения отношений мне и не хватало, ещё и в присутствии дядюшки!       — Таковы были обстоятельства, — я выпрямилась, уверенно глядя на него. — Аполлон, я сожалею о случившемся, но и ты должен понимать, что я была столь сильно напугана, что в припадке безумия покусилась на свою же жизнь… Это ненормально, когда ты попадаешь под чужое влияние и даже не знаешь об этом. Похоже, что мне хватило нескольких дней, чтобы до такой степени… — мне не хотелось признаваться в этом самой себе, не то, что ему. Но это было необходимо, — повиноваться влечению и преклонению перед тем, кого едва знаю. Я боюсь вас…       — Тебе не стоит…       — Она права. Из союза незащищённого человека и Бога — редко выходит что-то хорошее, — Гадес, вернувшийся в зал, встал недалеко от нас. — Нам стоит больше беспокоиться о девушках, чем прежде. Они юны, их жизнь коротка и ей нельзя столь нахально пользоваться. как это делает твой отец, — Аполлон нахмурился, вновь зарывшись пальцами в волосы.       — Что с ним? — я обернулась к повелителю душ, хмурясь и злясь.       Светловолосый ответил сам:       — Мне с прошлого вечера что-то нехорошо: постоянно кружится голова, слабость во всём теле. А когда я закрываю глаза и пытаюсь отдохнуть, то меня начинает носить по кругу, словно я не лежу, а мечусь в водовороте… Невозможно уснуть. И в ушах звенит… — я ахнула, чуть подпрыгивая со стула, прикасаясь к щекам грека, невзначай возжелав унять боль. — Меня постоянно мутит, — белёсую кожу обдало румянцем. Он стеснялся признаваться, видимо никогда не испытывая подобного, но всё же прижимался к моим ладоням, расслабляясь.       — То есть днём всё было нормально? — я обернулась к темноволосому, ожидая ответа. — Что произошло потом?              — Я не уследил за ним… Точнее, за меткой, — Гадес дотронулся до плеча, поморщившись. — Они — он имел в виду ещё и Диониса — пускали воздушных змеев, что принёс его брат, — я тут же припомнила коробку в углу студсовета, которая была подготовлена для празднования дня Луны, и на которую мы ставили накопившиеся банки из-под газировки: Бальдр попросил не выбрасывать их, потому как Локи нашёл себе новое развлечение — рогатку. И по мнению Хрингхорни жестянки были намного лучшей целью, чем голуби. — Я тогда был на кухне и только заметил, что один из змеев застрял, но не придал этому значения. А потом… Потом появилась лестница, проклятье кольнуло тело и я понял, что произойдёт несчастье…       — Мне на голову упало кашпо… — Аполлон прервал паузу, которую создал его дядюшка, ощущающий себя виноватым. — Хорошо, что падать было не так много… — мне захотелось выдать ему щелбанов, но я лишь отрицательно покачала головой. отходя от парня, который. похоже. чуть захмелел от лёгких поглаживаний в районе затылка.       — Тебе нужно немедленно в больничное крыло.       — Зачем? — Аидонеус заволновался. — Разве это не пройдёт само собой? — он выглядел удивлённо.       — Возможное сотрясение мозга не может исчезнуть просто так… Разве вы не понимаете?       — Мы Боги, а не…       — Гадес, — я впервые обратилась к нему по имени. — Сейчас       Вы почти что люди. А это значит, что вы обязаны следить за собой и ближними. Любое происшествие, даже самое малое, может стоить Вам, если не жизни, то уж точно сил и времени, что вы проведёте здесь.       — Нужно собрать минимальный набор вещей? — я кивнула, перечислив всё самое необходимое, после чего мужчина в спешке убежал на второй этаж.              — Фа, тебе не стоит опасаться меня…       — А тебе не стоит так безразлично относиться к себе. Ты сможешь дойти до Больничного крыла с дядей?       — Разве духи смогут помочь?              — Я приведу Владыку, — парень лишь кивнул, вздыхая и понимая, что мне предстоит разговор не из лёгких. Аидонеус уже спускался к нам.

**

      Глупо было предполагать, что в библиотеку я попаду с первого же стука. Дойдя с греками до развилки, я завернула за угол, тут же припускаясь, начиная бежать и скользить каблуками по плитке, боясь навернуться и вовремя не помочь блондину. Он и без этого слишком много страдал.       Как бы сильна не была моя агрессия к Богам, Аполлон — выделялся среди них. Я осознавала, что нельзя столь инфантильно относиться к нему, но не могла сдержать рвущиеся наружу — для физического проявления — чувства.       Поэтому в каком-то странном ощущении наплевательства, я начала ломиться к Тоту, позабыв, что за это мне может прилететь наказание. Удивительно, что Зевсу наплевать на своего сына, иначе бы он помог в то же мгновение, когда Гадес не смог сдержать прилив проклятья.       — Чего тебе надо, глупая ты девка?! — Владыка, выглядящий сонным, злобно сопел, пытаясь испепелить меня взглядом и одновременно, наверное, заколдовать в жабу или крысу.       — У Аполлона, похоже, сотрясение.              — Вы совсем спятили…              — Это случайно вышло! — я перебила мужчину, взволнованно убирая пряди взмыленных волос за уши. — Ещё вчера произошло…       — Идиоты, — мне показалось, что он сплюнул. — Ну?       — Ему горшок упал на голову… Кто-то из духов столкнул, — я не знала, насколько это было правдой и мог ли кто-то случайно под влиянием метки Аидонеуса это сделать, но решила рассказать свою версию. — Я сама услышала это только минут двадцать назад, каникулы же, все прячутся в общежитие.       — Где он?       — В больничное крыло направила.       — Одного?       — Конечно же с дядей…       — Я бы не удивился, что у тебя хватило бы ума отправить его в одиночестве искать по темноте нужный кабинет, — египтянин облокотился на косяк, задумавшись. — Жди здесь, — после хлопнув дверью.       Мы шли очень быстро, сворачивая по неизвестным мне коридорам, выходя к палатам с другой стороны Академии. Учитель, наспех одевшийся и схвативший какой-то чемоданчик, молчаливо отстукивал каблуками, не оборачиваясь и не разговаривая со мной. Хотя какое нам, недостойным, дело до этого?       — Тот, — Гадес кивнул Владыке, здороваясь и отступая от племянника, давая провести осмотр.       — Метка? — библиотекарь щёлкнул замком, доставая из сумки какие-то пузырьки и инструменты.       — Метка…       — А она сказала, что дух подпортил оболочку, — Владыка кивнул в мою сторону, отчего я скуксилась, вжав голову в плечи от секундного всеобщего внимания. — Не дёргайся.       — Но ведь больно! — Аполлон ахнул, но постарался сидеть смирно.       — Нужно лучше следить за собой, тогда больно не будет, дурень. Это человеческое тело: слабое, хрупкое, ранимое. Ты не можешь просто так взять и продолжать привычно жить. Твой отец не станет оправдываться перед матерью, если вдруг тебя не удастся вытащить.       Я переводила взгляд с одного на другого, замечая, как на последнем слове старший грек дрогнул, прикусив губу, после возражая на своем — видимо родном — языке. Намечался какой-то личный разговор.       Чувствуя себя совершенно лишней, мне ничего не оставалось, как выйти из палаты и присесть на скамейку, рассматривая витражи окон. Было очень поздно. Хотелось есть и спать. А ещё нужно было предупредить Юи о том, что поход на море для двоих, видимо, отменяется.

**

      Уже начало светать, когда я вдруг встрепенулась от приближающихся голосов. В голове было сплошное марево, я даже не помнила, что успела прилечь на скамью, поджимая ноги и укрываясь пиджаком.       — Ему следует несколько дней провести здесь. Я передам инструкции медсестре, чтобы твой племянник не забывал про мази и микстуры.       — Почему нельзя заклятьем?       — Можно, но частично, долго и принимая внутрь. Человеческие тела подвержены колдовству, но исцеляющему только при помощи чего-либо съедобного, — они прошли мимо меня, даже не взглянув. Я же, протерев глаза, попыталась размяться, но так и осталась в скрюченной позе. — Ему пока лучше не посещать море. Тебе понятно? — я вздрогнула, не ожидая, что ко мне обратятся.       — Да…       — Завтра утром я передам Юи, что вы придёте позже, — начал было Аидонеус.       — Если вообще придут, — вставил свои пять копеек Владыка. — Так вот, про амулеты…       Со мной даже не попрощались, оставляя сидеть подавленным щенком около комнаты «хозяина».       Горестно вздохнув, я встала и прошла в палату, наблюдая, как Аполлон пытается не зевать.                    — Я ждал, когда они уйдут… — сев напротив, я скинула туфли, залезая на постель. Почему-то сонной мне хотелось немного детского поведения.       — Я тоже…       — Они такие нудные, — он улыбнулся и я растянула губы.       Повисло молчание. Но оно было таким аккуратным и тонким, что я нежилась бы в нём столь долго, сколько бы мне позволили. Ему явно стало лучше, он теперь не моргал и не щурился, не пытался схватиться за густые пшеничные волосы. Наступило облегчение для нас обоих. Душевное равновесие и спокойствие, которое никто не мог потревожить. Это заставляло ликовать меня. Наслаждаться долгожданным единением. Ведь я так сильно скучала…       От юноши восхитительно пахло травами, что не выдержав, я придвинулась, втягивая глубокий аромат, расслабляясь.       — Нимфа, ты простишь меня? — он протянул руку, дотрагиваясь до моей щеки, нежно поглаживая кожу.       — Уже простила, Аполлон, — млея от его действий, я не заметила, как оказалась совсем вплотную к нему, повторяя за ним. — Давно простила…       — Я не должен был так опрометчиво поступать… — уткнувшись мне в макушку, юноша громко выдохнул, обхватывая талию свободной рукой.       Запах солнца обжёг лёгкие, смешиваясь с травами, одурманивая. Я прижалась, сама обнимая его, роняя от этой — такой родной и драгоценной — близости слёзы. Сердце щемило от того, что я слышала чужое биение — взволнованное, громкое, вторящее моему.       — Нимфа, — я приподняла лицо, когда его пальцы опустились на подбородок.       — Аполлон…       Тусклые зелёные озёра глядели на меня так трепетно и грустно, так желанно, что я поддалась, следуя навстречу безумию и греху, что ожидали нас обоих.       Терпкие уста опалили мои, сминая и подчиняя, даруя апельсиновую горечь на самом кончике обоняния. Он отстранился, пьяно вглядываясь в моё вспыхнувшее чадное выражение и прикрытые глаза, вновь наклоняясь, игриво прикусывая нижнюю губу, углубляя поцелуй, обхватывая крепче, зарываясь в волосы, даруя наслаждение.       Я ахнула вместе с ним от гармонии наших душ, потонув в личном солнце.