Цири. Королевский обман

***

День коронации, совмещённый с бракосочетанием, оказался тем ещё испытанием даже для Цири, знавшей королевские приёмы в той же в мере, в какой и буйные гуляния в придорожной корчме. Ей казалось, что во дворец явились не только все Aen Elle, но и половина жителей мира Aen Seidhe. Геральт и Йенн прибыли тоже, и это немного скрасило общее неприятное впечатление, а оно действительно было неприятным. Эльфки Aen Elle, презирающие Цири и, волей или неволей, остававшиеся в стороне от неё, сегодня собрались вместе, и уже никакая сила не могла остановить их сплетен. Они шептались повсюду, посмеивались и смолкали, когда Цири входила. В какой-то момент ей показалось, что даже девушки, с такой тщательностью помогающие ей собраться, смотрят искоса и недобро, и Цири по-настоящему с облегчением выдохнула, когда они ушли, уступив место Йенн. — Ты готова, Цири? Цири обернулась и встретилась с ней взглядом. Она уже несколько минут стояла одна перед большим зеркалом, рассматривая серебряные нити на поясе белого тяжёлого платья — её образ, чистый и лёгкий, в то же время казался весомым, словно раскрывшийся лотос на воде. Белые волосы, убранные наверх и подколотые жемчужными нитями, ниспадали у лица лёгкими волнами. Львёнок из Цинтры превратился в прекрасную львицу — Йенн не могла это отрицать. — Цири, я должна сказать… — начала Йенн и не продолжила, прерванная слугами короля. Цири не могла расспрашивать при них, поэтому ей осталось только накинуть вуаль и выйти к своему будущему. Будущему, которое выбрало её. Цири вспоминала этот момент вечером, стоя в спальне, где слуги помогали ей раздеться и привести себя в порядок перед первой ночью с королём. Она больше не волновалась и не думала о Предназначении, она злилась и готова была разнести здесь всё в пух и прах. За кого они её принимают? Что это за свадьба, на которой невеста не видит лица своего будущего мужа? Протянул ей руку из-под вуали! Какая великая честь! Цири сняла с волос жемчужную нить и с размаху бросила её в стену — нить порвалась, и жемчужинки со стуком покатились по полу. — Пёсья кровь! — выругалась она, напугав девушку, поправившую на плечах рукавчик шёлкового пеньюара. Другая, более стойкая, невозмутимо подала ей полупрозрачную длинную накидку, помогла надеть и выправила длинные белые волосы, которые после укладки вились блестящими локонами. Цири взглянула на себя в зеркало, но дать какую-либо оценку своей внешности не успела — скрипнула дверь и кто-то вошёл, распугав служанок. Они поспешно откланялись и ушли. Цири оглянулась. В дверях стоял Аваллак’х. Его не было ни на её коронации утром, ни в тот момент, когда рука короля Aen Elle взяла её руку… Сейчас бы Цири не призналась ему, но лгать себе не могла — она искала его взглядом в толпе подданных, среди эльфов и прибывших на коронацию людей, искала его рядом с Геральтом и Йенн, везде, куда доставал её взор. Но он так и не пришёл. Это показалось Цири странным, но не один Аваллак’х вёл себя странно в этот день. Йенн и Геральт постоянно о чём-то спорили, и каждый в своё время пытались что-то рассказать ей и каждый раз не успевали, прерванные кем-то важным. Им пришлось уйти ничего не рассказав, а Цири осталась, поглощённая любопытством и тревогой. Что если несказанное заслуживало самого пристального внимания? Что если всё это обман и фарс? — Где ты был? — спросила она, даже не подумав о том, как это может звучать. За последнее время Цири так привыкла к Аваллак’ху, что его отсутствие на церемонии принесло ей ощущение пустоты. Она убеждала себя, что не должна ничего чувствовать, убеждала с того момента, как он покинул её после выхода из Tor Gvalch'ca. Но чувствовала. Люди, эльфы, краснолюды — кто угодно может быть жесток, но нет никого более жестокого, чем Предназначение. И нет большей боли, чем та, что мы причиняем себе сами. — Занимался делами короля. Я не мог присутствовать. — Ммм, — протянула она и отвернулась, медленно проходя к окну. Лёгкая ткань её одежд невесомо касалась кожи и, наверное, должна была вызвать ощущение нежности, но вызывала лишь дрожь. Аваллак’х долго смотрел на неё, он не никак не мог заставить себя говорить, но должен был. — Йеннифэр рассказала тебе? — наконец, спросил Аваллак’х, ожидая худшего ответа. Он видел, как чародейка и ведьмак пытаются рассказать Цири правду, и был уверен, что хотя бы одну из попыток не сможет предотвратить. Ге’эльс был прав. Играть в собственную игру становилось затруднительно и опасно, но мог ли он не играть? — Что? — не глядя на него, спросила Цири и обхватила себя руками за плечи. — Что она должна была сказать? — А что-нибудь сказала? Цири резко обернулась. О, как же ему нравилось, когда она пылит, как горят её глаза в этот момент праведным огнём гнева. — Ты издеваешься?! — воскликнула Цири. — Что за тайны? Что с королём? Он стар, уродлив, обезображен? Что происходит? Почему что-то всегда остаётся в тени? И почему тень — это всегда ты? — она посмотрела прямо на него. — Конечно, не сказала! Когда бы? Может быть, скажешь ты? Аваллак’х поджал губы и сделал несколько шагов в сторону. В тайне он надеялся, что она узнает сама, что кто-то будет достаточно смел, чтобы сообщить ей правду, но Цири оставалась в неведении, а на его плечи снова легли муки выбора. Он понимал, что дальше тянуть просто немыслимо, но и рассказать в равной степени не видел возможности. — Скажу, — проговорил он, — но позже. Я пришёл, чтобы проводить тебя к королю.

***

Они шли по анфиладе дворца в полном молчании. Цири разглядывала Аваллак’ха, специально отставая на шаг. Он был одет очень просто, даже проще, чем обычно, но что-то в его образе взывало к прошлому Цири, что-то важное, о чём она совсем не помнила. Ей казалось, эта деталь имеет огромное значение прямо сейчас, но с чем она связана? Ответов у неё не было. У дверей покоев короля они остановились, и Цири сделала шаг вперёд. Она коснулась замысловатой ручки, провела по ней кончиком пальца и замерла. — А где стража? — Её сегодня нет, — сказал Аваллак’х, — я открою, — он потянулся к ручке и случайно коснулся руки Цири. Оба вздрогнули, будто их ударило током. Аваллак’х отступил. — Я подумал над твоим вопросом. — Каким? — Цири не хотелось заходить в дверь, но и говорить с ним сейчас было мучительно тяжело. Зачем он заставляет её страдать? — О сожалениях… Она шумно выдохнула, приоткрыв рот. Её и так раздражало всё, а он ещё и решил поговорить о вопросах, заданных тысячу лет назад! — С тех пор прошло… — возмутилась Цири. — Да, — перебил он, — прошло много времени, но я всё равно должен сказать… о том, что ты стала супругой короля, я не сожалею. Цири ощутила эти слова как пощёчину и, вспылив, вошла в покои короля, долбанув дверью, которую не каждый мужчина мог закрыть с той же лёгкостью.

***

В покоях стоял полумрак, пахло чем-то изысканно мягким, тёплый ветер касался лёгкой ткани балдахина над широкой кроватью, за стенами дворца стояла тишина, и только далёкий звук водопада нарушал её. Цири прошла из сторону в сторону, осмотрелась и вышла на террасу под взор сияющих звёзд. Она обняла себя за плечи и прикрыла глаза. Если это место уравновесит её силу, поможет ей прожить спокойную и долгую жизнь, то её страдания были не напрасны… всё, что она пережила, не напрасно. Цири вдруг отчётливо представила Морврана, их последнюю встречу, и снова почувствовала вину. Может быть следовало согласиться? — Нет, — сказала она самой себе и повела плечами, — ничего бы не вышло! И ночь ответила ей одиноким вскриком какой-то птицы. На улице становилось холодно, тёплый ветер принёс прохладу, а вскоре и вовсе стал холодным. Над дворцом раскрылась магическая защита, на стенах вспыхнули факелы, шум водопада стал почти неслышен. Цири решила, что стоять дальше нет смысла. Если король не придёт, она просто заберётся в постель и проспит там до утра, а потом подумает, что делать дальше. Она развернулась, чтобы уйти, и чуть не вскрикнула, врезавшись в кого-то подошедшего очень тихо. Как она могла не услышать? Кто-то бережно придержал её за плечи, помогая устоять на ногах. Взгляд Цири наткнулся сначала на шнуровку белой нижней рубахи, скользнул вверх и встретился со взглядом короля. Она понимала, что никто, кроме короля, не мог сюда войти, но не совсем понимала, что видит. В полумраке его сверкающий взор почти отвлёк её от того, что лицо его было скрыто маской. Золотой маской с выпуклыми изящными узорами, приоткрывающей нос и губы. Где она могла видеть похожую маску? — Zireael, — произнёс он глубоким завораживающим голосом. Так говорят с возлюбленной, таким голосом клянутся в любви, шепчут о своей страсти и желании. Цири не узнала голоса, но из-за него почему-то ощутила себя слабой и одновременно имеющий власть над этим мужчиной — странное и непонятное чувство, ведь она совсем его не знала. Ноги стали ватными. Пожалуй, за всю свою жизнь Цири ещё не чувствовала ничего подобного, и оттого испугалась такой реакции на его голос. Она отпрянула, тем не менее, сохранив лицо, изогнула губы в дерзкой улыбке и ответила. — Ваше Величество…