Цири. Королевский обман

Цири насмешливо смотрела на него, нисколько не проявляя уважения. Да и почему она должна проявлять уважение к тому, кто не проявляет его к ней? — Мы одни, — продолжила она, — зачем скрывать лицо? Я думала, и без дополнительных пояснений понятно, что меня абсолютно не интересует ваша внешность. Уголки его губ дрогнули. И что смешного она сказала? Цири нахмурилась и без объяснений вернулась в покои, остановилась там, в самом центре — она ничего не понимала и уже не хотела понимать, только уйти. Если б только можно было уйти… Король вышел несколько минут спустя, его поступь была лёгкой, точно он совсем не касался ногами пола. Эльфская магия разливалась повсюду, и Цири не смогла бы с точностью сказать, на что она направлена… может быть, на то, чтобы сдерживать её силу? — Народ Aen Elle ждёт, что мы не покинем этих покоев до утра, — сказал король, остановившись в двух шагах от неё, — и я, надеюсь, мы сможем договориться. Я уступлю постель, если… — Ха! — Цири резко обернулась, взбешённая его словами. За сегодня столько событий стремились вывести её из себя, что это стало последней каплей. — Разве не ради Старшей Крови я здесь? Не ради её возрождения? Маска на лице! Это благородство! Во имя чего?! Я же сказала, мне плевать! Я хочу только, чтобы это всё закончилось и как можно скорее. Я рожу королевского наследника с геном Старшей Крови и буду жить в тишине и покое, вдали от тех, кто желает моей смерти. Не то, что мне хотелось, но лучшее из того, что я могу получить! Под маской не было видно его эмоций, а губы не выражали ничего. Он молчал, и хуже всего то, что Цири не знала почему. Она смотрела на него, ожидая хоть какого-нибудь ответа, и когда не получила его, решила действовать. Без всякого предупреждения шагнула к нему и коснулась губ своими, в желании дать то, что ему нужно, покончить с этим и, наконец, выспаться. Но её решимость, с которой так пылко она бросилась в очередной бой своей жизни, разбилась о короля, как о ледяную стену. Его губы, такие напряжённые и холодные, показались ей камнем, и даже когда он ответил на поцелуй, это чувство не ушло. Цири растерялась и уже собралась оставить его в покое, когда его руки вдруг крепко обхватили её талию, а поцелуй изменился. Цири и сама не поняла, как оказалась прижата к стене в таком страстном умопомрачительном поцелуе, что мир растворялся в нём, и растворялась она сама. — Цири, — хриплый шёпот короля коснулся её уха, вслед за губами, которыми он проложил дорожку по шее к плечу. Цири сгорала в нём и не отдавала отчёта в том, что с ней происходит, но была уверена, это не магия и не помутнение рассудка, этого хочет она сама. — Цири, — повторил он, обжигая дыханием её кожу. Накидка соскользнула с плеч и с тихим шорохом упала вниз… И всё закончилось. Цири положила руки ему на грудь и, приложив усилие, оттолкнула его от себя. Мир обрёл излишнюю чёткость, сердце заледенело — в этом чувственном и таком сокровенном «Цири» она услышала голос не короля, но того, о ком думала все последние дни. Но это не мог быть он. Аваллак’х — не король и не стал бы им. — Проклятье! — прошептала она самой себе. — Я схожу с ума… — Que suecc’s?.. — он взволнованно сглотнул и шагнул к ней снова. — Zireael… — Нет! — воскликнула она, выставляя руки вперёд. — Не подходи! Не трогай меня! — Цири вдруг стало так обидно, стыдно и мучительно больно от того, что она испытывала ещё мгновение назад, что это едва ли не показалось ей предательством того чувства, которое появилось у неё к Аваллак’ху. Чувства, которое в полной мере она поняла только сейчас. Не взглянув больше на короля, Цири сорвалась с места и стремительно направилась к двери. — Если ты сейчас уйдёшь, ни один Aen Elle не примет тебя, как свою королеву. И я тоже потеряю всякое право называться королём. Его слова пригвоздили её к полу за шаг до двери, и она с яростью долбанула кулаком по её металлическим узорам. — Проклятье! Он подошёл и встал позади так, что она почувствовала его близость. Цири изо всех сил старалась не обращать внимания на то, как её необъяснимо влечёт к этому человеку без всякого стороннего воздействия. Влечёт до помутнения рассудка, до желания немедленно оказаться в его объятьях. — Проклятье! — повторила она, прислушиваясь к его дыханию. Он смотрел на неё, на плечи и руки, на талию под лёгкой тканью пеньюара и не мог оторвать глаз. Наверное во всём мире ещё не существовало ничего сильнее желания сейчас коснуться её, и он не сдержался. Руки сами потянулись к ней, легли на плечи и сжали в жесте поддержки и защиты, безотчётно выражая то, в чём сам он не мог признаться. Цири замерла, застыла как изваяние, но лишь на миг, после которого обернулась и потянулась рукой к его лицу. Он вовремя опомнился и успел схватить её за запястье до того, как она сняла маску. Их взгляды пересеклись. Вдох, выдох, гулкий удар сердца, и он ловит её губы как воздух, будто утопающий, чудом добравшийся до поверхности воды, будто в её губах вся его жизнь и суть мира. И Цири отвечает ему, да так, что теряет опору и чувствует головокружение и болезненно щемящее счастье. Она больше не хочет думать об Аваллак’хе, и не хочет думать, почему это происходит, она хочет, чтобы это происходило, она желает короля всем своим существом, и пусть мир пойдёт прахом. Аваллак’х не любит её, он дал понять это не единожды. Так почему она не может позволить себе, пусть и мимолётное, счастье с мужчиной, от которого пылает её тело и душа? Остатки самообладания покинули её, и она, забывая обо всём на свете, обняла его, провела ладонями по рукам, спустилась к животу, и вот её руки уже скользят под рубахой по коже вверх. Его изначальная холодность ничего не стоит, в сравнении с тем, как сейчас он касается её, как полыхает тело под его руками, как перехватывает дыхание от его поцелуев. — Ensh'eass, Zireael, — шепнул король, когда пеньюар мягко сложился у их ног, и, подхватив Цири на руки, отнёс её на постель. Они утонули в мягких подушках, пахнущих травами, древесной корой и яблоками. Цири стала поднимать его рубаху руками, не отпуская его губ, и он покорно снял её, а затем и остальную часть одежды. Цири потянулась к маске, но он снова не позволил ей — перехватил обе руки и завёл ей за голову, приникая губами к шее и срывая с губ Цири первый несмелый стон. Одной рукой он держал её запястья, а другой нежно коснулся ключицы, провёл кончиками пальцев к ложбинке между грудей, заставляя Цири выгибаться под ним. Обхватил ладонью полушарие груди и, будто невзначай коснувшись соска, спустился ниже, обвёл изгиб её талии, бедра и скользнул пальцами к самому сокровенному. Цири затаила дыхание. Он заглянул ей в глаза и снова поцеловал в губы, одновременно вводя палец в неё. Цири выгнулась, отвечая на поцелуй, и охнула от удивления и ярких ни с чем несравнимых ощущений, когда он заменил палец на член. Они прервались, прислушиваясь к чувствам и эмоциям, к сердцебиению друг друга. Всматриваясь в блеск глаз под маской, Цири думала только о том, как ей хорошо здесь и сейчас — ни один мужчина не заставлял её испытывать такие чувства, ни один. — Цири, — произнёс он, и она почти поверила ему, почти поверила, что всё это не ради спасения обеих миров, а потому что так хотят они оба. Потому что в кои-то веки Предназначение свело её с нужным мужчиной, с тем, которого она действительно должна полюбить. Цири аккуратно высвободила руки и обхватила ладонями его лицо прежде, чем он успел её остановить. Маску трогать не стала. Если он так хочет, если такого его желание, ей всё равно. Она примет это, кем бы он ни был и как бы ни выглядел. — Цири, — повторил он прежде чем она поцеловала его, чуть приподнявшись над кроватью так, что их единение стало максимально глубоким. Он прерывисто вздохнул и слегка прикусил её нижнюю губу, сжимая её бедро. Цири укусила его в ответ и, воспользовавшись замешательством, с лёгкостью поменялась с ним местами, оказываясь сверху. Она решила, что хоть на что-то должна быть её личная воля, хотя бы в постели всё должно быть по её правилам. Она положила ладони ему на грудь, приподнялась, почти полностью выпуская его из себя, и резко опустилась обратно. Он охнул, и Цири победно улыбнулась. Мучительно медленно она стала двигаться на нём, ускоряясь с каждым разом и неотрывно глядя ему в глаза. Нет, ни один из её мужчин, не мог сравниться с ним, с этим Aen Elle, о личности которого она не имела ни малейшего понятия. Она сводила его с ума. Цири видела это по его реакции, взглядам, и стонам, которые он не мог сдержать. — Zireael… нет… Цири… — шептал он, забываясь от страсти, растворяясь в этой женщине без остатка. Цири была прекрасна, совершенна, созданная им богиня и истинное воплощение его любви. — Цири, — на выдохе произнёс он, когда ощущения показались настолько сильными, что контролировать себя стало невыносимо. Он приподнялся, схватил её за талию и в одно движение снова перевернул под себя, сжал в объятьях, укутал собой и продолжил двигаться на своих условиях. Цири вскрикнула и прикусила кожу на его плече, но держалась так недолго — её стоны вскоре бесконтрольно сорвались ввысь, смешиваясь с его шумным дыханием. Их силуэты на постели, полумрак ночи и магия. Последний вскрик сорвался с их губ одновременно, Цири задрожала под ним, ощущая как горячие волны разбегаются по её телу, как он, сделав ещё несколько движений, вздрагивает внутри и крепче сжимает объятья. — Любимая, любимая, — шептал он, хаотично целуя её лицо, — Squaess me… Zireael … Squaess me… Любовь моя… Они ещё долго лежали обнявшись. Цири слушала его признания и… извинения, придумывая им собственные причины. Слушала и слушала, пока не поняла, что начинает засыпать. Тогда она разомкнула объятья, а когда он тоже отпустил её, перебралась под одеяло и легла на бок, подложив руку под голову. Он обнял её со спины, убрал волосы так, чтобы было удобно им обоим и, на миг коснувшись губами её шеи, положил голову на её подушку. Маску он так и не снял.