Подмена...

***

      Какаши наблюдает за Наруто и Саске исподлобья. Эти двое дерутся, молча, целясь в уязвимые места, друг друга, но ни одного удара не достигает своей цели. Каждый сначала натыкается на очередной блок, сражаясь в одном темпе, и Хатаке понимает, что эта драка почти бессмысленна. Узумаки скалится, пальцы блондинки сжимаются сильнее. Учиха с каким-то отвращением что-то сплевывает, вытирает рот ладонью. Мужчина щурится, замечая на бетонном полу темно-бордовое пятно. Неприятное предчувствие скребется в душе шиноби, разворачивается, растекается по телу, и он уже хочет немедленно подняться, чтобы вмещаться и разнять двух подростков. Но он замирает, не успевая сделать и шага в сторону сорванцов, как его запястья касаются отчего-то холодные пальцы Харуно. Серебристоволосый подозрительно сужает глаза, усилием воли подавляет странное наваждение и бросает взгляд на девочку, на что она лишь медленно моргнула и закачала головой, словно сломанный болванчик.       Хатаке сводит светлые брови к переносице, но заканчивать так и не начатое дело не спешит. Присаживается обратно на балку, подпирает подбородок кулаком и в раздумьях смотрит на ученицу. Взор темно-зеленых глаз на пугающе спокойном лице темнеет, и Какаши по неизвестной причине захотелось хорошенько встряхнуть тело ребенка, заставив объяснить ему, какого черта маленькая шуточная перебранка ребят, резко переросла в то, что сейчас творилось. Но Сакура, не проронив ни слова, протягивает ему металлическую кружку, в которой плескался, разлитый из распечатанного термоса, чай. Джонин настороженно наклоняется к напитку в руках, от которого исходил едва заметный пар. Старается незаметно вздохнуть его аромат, прикрывая на мгновение глаза. В ноздри, сквозь неплотную ткань маски, ударяет странный, резкий запах. Словно примесь застоявшейся плесени, мха и вымокшей земли. Нервно сглотнув, Какаши сжимает свою кружку в ладонях, не решаясь попробовать, не производящее хорошее впечатление, варево.       Сакура усмехается, разом отпивая свой чай практически на половину и довольно прикрывает глаза. Пусть какое-то время сердце неприятно саднило в груди, только при одном взгляде на разошедшихся друзей, чей рукопашный бой со стороны больше напоминал танец – цепь безупречно выверенных движений, словно подобранных в такт, куноичи понимала. Этим неуравновешенным было необходимо снять стресс и напряжение в теле, скопившееся за последние несколько месяцев. Это повторялось каждый раз в несколько месяцев, и Харуно знала, когда стоит вмешаться, а когда приходится оставаться на месте, выдерживая должную дистанцию. И Какаши тоже теперь должен иметь представление и привыкать.       Пальцы джинчурики собираются в кулак раньше, чем Саске успевает дотронуться до нее ногой, и она ощутимо так прописывает брюнету в лицо. Она смотрела на парня расфокусированно и дико, кончиком языка облизывая пересохшие губы. Ее грудь тяжело вздымалась, в ямке на бледной шее бешено бился пульс. Учиха рычит, не обращает внимания на кровь на своем лице, поднимается и резко бьет ногой по рукам Узумаки. Та шипит, подобно одичавшей кошке и старается врезать ступней в солнечное сплетение. Юноша не успевает увернуться. Губы скривились. Дышать и ему уже не получается нормально, ребра неприятно зудели под кожей. — Разошлись быстро, — в затянувшейся тишине, которая прерывалась исключительными рваными выдохами и хрустом костей, раздался холодный голос Сакуры. Девушка одночасье оказывается между оцепеневшими ребятами, железной хваткой цепляется пальцами за ухо каждого и тянет на себя. Наруто и Саске негодующе выпучили глаза, покрасневшие лица их гармонично перекосились, но ожидаемого сопротивления не оказали. — Наигрались? Вижу же по глазам, что вы друг друга поубивать снова решили…. — Ну, Сакура-чан, мы же просто разминались, даттебайо! — пискляво протягивает джинчурики, придерживаясь рукой за опухающее ухо. — Отпусти, оторвешь же! Больно-больно-больно, даттебайо….       Но мольбы блондинки, Харуно проигнорировала. В изумрудных глазах мелькнула искра гнева и Узумаки послушно глохнет, дергается как от пощечины. Саске с таким же распухшим ухом, цокнул, но возмущаться не стал, великолепно зная вспыльчивый характер будущей жены. Себе было дороже подставлять себя под горячую, чересчур тяжелую руку. — Может теперь, когда все пришли в состояние покоя, вы удостоитесь послушать меня? — Какаши скептически приподнимает бровь, опираясь спиной о вышестоящую балку. Где-то под ребрами скребутся кошки и от взгляда побитых, измазанных в алых каплях, рожиц, ему слишком паршиво. И эти дети около получаса назад, хохоча, устраивали перед ним цирк, рассказывая о своих сомнительных планах на жизнь. — Мы слушаем, — Саске по-доброму, но явно с издевкой, растягивая губы в улыбке. Парня все-таки отпустили, и теперь с красным не пропорционально большим ухом, на пару с блондинкой похлебывали чай из своих чашек маленькими глотками, усердно дуя на него. К своему напитку, Хатаке так и не притронулся, продолжая держать стывший напиток в ладонях. Каждому из троицы было прекрасно понятны очевидные домыслы учителя о том, что ему вручили в руки около десяти минут назад. И в каком-то плане он был абсолютно прав. Пахучая жидкость чаем никогда не была. Успокоительное варево, которое они сейчас дружненько потягивали, являлось настойкой из сушеных грибов с добавками, которую Сакура готовила для них своими руками. Конечно, для настоящего, качественного чая, такого привычного для вкусовых рецепторов, ему было далеко, это было намного полезней и приятней всех тех ужасных микстур и таблеток, которые им приходилось в прошлом жрать на поле боя непомерными количествами. Учиха хмыкает. И пусть с непривычки многие люди сначала отплевывались, привыкали к этой отвратной на вкус жиже быстро. Как к никотину…. — Завтра утром, я хочу провести для вас испытание на вылет, — задумчиво продолжает Хатаке — Я не работаю вчетвером, поэтому завтра в семь утра, вы должны будете прийти на закрепленный к нашему номеру полигон, где из вас отберется два человека, которые продолжат со мной сотрудничать…. — А, что же станет с человеком, который не пройдет ваш тест, даттебайо?! — с озадаченным криком подскакивает Наруто, чуть не разливая свой чай на недалеко сидящую Харуно. Розоволосая кидает на джинчурики хмурый взгляд, и блондинка покорно возвращается на свое место. Стоявший за ее спиной Саске, презрительно фыркает себе под нос, но напряженного взора с Какаши не сводит. — Вернется в Академию не еще один годик до следующего выпуска, — преспокойненько пожимает плечами мужчина, подперев пальцами высокую скулу. Сегодня он был к ним куда внимательнее. Конечно, не из беспокойства или доброты душевной, как сам себя уверял шиноби. Это было бы слишком самонадеянно и глупо с его стороны, так быстро привязываться к детям, с которыми едва знаком. Но и вот так бросить он их на произвол судьбы не мог. Либо их поведение вызывало у него крайнюю степень интереса, либо они ему просто приглянулись. Настолько, что Какаши готов плюнуть на свои принципы и без каких-либо проверок, затащить детей, от которых миром и покоем вовсе не пахло, к себе под опеку, что совсем недавно было сугубо личным желанием Умино. — Ну, тогда, на этой ноте, мы с вами прощаемся, — отвечает за всех Учиха, делая вид, что ничего страшного не происходит и устало потирает ладонями шею. — Ничего страшного не будет в том, если посидеть еще немного с Ирукой-сенсеем, думаю, он будет очень даже счастлив, когда увидет нашу троицу снова на занятиях. Тем более ему без нас будет одиноко и скучно, ведь теперь никто не будет досаждать ему и играть на его нервах…. — Точно, даттебайо! — воодушевленно переключается с одной мысли на другую Узумаки, радостно зааплодировав. Какаши вообще давно заметил за ней такую привычку еще с начала их разговора — хлопать в ладоши в любой подходящей и не подходящей ситуации. — Я так по нему уже соскучилась, а ведь не прошло и полдня… Серебристоволосый пытается подавить желание засмеяться, устало массируя переносицу: — И вы все, на самом деле, вот так просто хотите упустить свой шанс, стать шиноби? И смиритесь с тем, что вы еще кучу времени будете терять в Академии, пока ваши ровесники будут подниматься по карьерной лестнице? — Это окончательное решение, сенсей… — произносит тихо розоволосая, и мужчина вздрагивает, впервые замечая, каким взглядом она смотрела ему в глаза. Взрослый, удрученный, с толикой преданности, взгляд. — Каждому из нас ненавистен сам факт того, что нас могут разделить. Всего лишь разделить, Сенсей.       Наруто поднимается первая, поворачивает свою голову в сторону учителя, придвигается ближе, почти загоняя командира в угол здания. Ее руки тянутся к нему, и она обнимает мужчину за торс, прижимаясь разгоряченной щекой к жилету. Хатаке едва удержался от шумного выдоха, зацепенев на месте, потеряв ощущение реальности. Если бы он был приличным человеком, он непременно бы отцепил от себя девчонку и заставил бы объясниться, но Какаши таким не был, а поэтому продолжал стоять на месте, разглядывая светлую макушку джинчурики, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость.       Узумаки на мгновение, с чуждой мужчине доселе лаской, переплетает его пальцы свободной руки со своими, после чего сразу же отпускает и отстраняется, не говорит ни слова, глупо улыбаясь во все свои тридцать два зуба. — Ну, мы тогда пошли, — хватает за шкирку блондинку Саске, настойчиво притягивает ее к себе. Брюнет приподнимает голову вверх, позволяя себе очередную дерзость, бесцеремонно считывая эмоции с лица учителя. Липучая и тревожная мысль о том, что с этим Какаши Хатаке явно что-то не так, не дает брюнету сосредоточиться. Ладно, Наруто. Но он то, мог спокойно увернуться, скрыться от глаз долой. Но мужчина сам позволил себя застать врасплох, намерено не исчезнув. Пристально наблюдал и не пойми от кого, чего-то ждал. Со стороны казалось, еще минута и он пойдет Узумаки навстречу, обняв. Они Сакурой не могли не заметить, как дернулась рука Хатаке. — Хорошо, вы прошли, поздравляю…. — Что, простите? — поднимает тяжелый взор зеленых глаз, хмурясь, Харуно. — Что вы хотите этим сказать? — Что для вас даже проводить испытание бессмысленно, так как вы и так бы его прошли…. Не каждый человек готов пожертвовать чем-то, в угоду другому. Даже уже сформировавшийся состав, который после распределения попадал под мое руководство, легко отказывался от своих товарищей, чтобы только удержаться в составе команды. С такими людьми не то, что работать, даже разговаривать у меня нет желания. Вы же, лишь услышав о том, что кто-то из вас окажется вне игры, были готовы покинуть это место, распрощавшись с драгоценными повязками….       Серебристоволосый поочередно посмотрел на каждого, так и не дав оценку всем действиям подростков. Команда номер семь. Его команда. Возможно его личное проклятие и самое большое наваждение в жизни. Хатаке будет даже не удивлен, если проблемные ситуации, которые произойдут с ним в будущем, будут прямо связаны с кем-то из них. — Шиноби, которые пренебрегают правилами принято считать мусором, но те, кто бросают своих друзей, слепо следуя им, намного хуже….