Подмена...

***

      Проснулась Узумаки на два часа позже положенного, и то, была вероятность того, что джинчурики проспала бы еще дольше, если бы сквозь сон не услышала голос Курамы. Медленно разлепив глаза, девушка встретилась взглядом с большими янтарными глазами своего любимца. Наруто немного привстала, разглядывая девятихвостого, солидно разлегшегося перед ней, уложив морду на свои лапы. Конечно же, ничего нового она не увидела, лишь отсутствие золотых ворот, обосновывало прекрасное расположение духа лиса. И, ее это тоже радовало. Ведь, если счастлив Курама, будет счастлива и Узумаки. Блондинка подрывается с места и, чему-то радуясь, накидывается с объятьями на Кьюби. Обхватив руками немного влажный нос друга, подросток прижимается всем телом, повисая на хвостатом. Курама недовольно хмурится, театрально закатывает глаза, но ребенка с себя не сбрасывает. Так уж и быть, он позволит его джинчурики вот так вот поболтаться. Всегда позволял…. — Я, так по тебе соскучилась, даттебайо! — широко улыбается блондинка, зарываясь тонкими пальцами в мягкую шерсть. С самого детства они были неразлучны, никогда не расставались. Нечто, что-то безмерно и нерушимое, связывающее только их двоих. Больше, чем дружба — любовь, такая чистая и искренняя. Они разговаривали с ним не так часто, но эти моменты для Узумаки казались вечными, и ее точно нельзя было бы сейчас оторвать от своего ненаглядного лиса. Ведь она до сих пор не могла привыкнуть к тому, чтобы терять друга из виду, больше чем на пару суток. — Лучше ответь мне, ты хоть знаешь, где сейчас находится твоя недалекая туша? — громко фыркнув, девятихвостый поддевает когтем воротник подростка, принявшей решение давать храпака уже на нем, и бесцеремонно приподнимает размякшее тельце над собой. Надувшись и забавно вытаращив глаза, подобно дитя, у которого отняли любимое лакомство, обладательница светлой шевелюры как-то осуждающее на него глянула. — Но, твоя шерсть такая мягкая, дай потрогать, даттебайо! — недовольно пыхтит Наруто, протягивая ручонки к другу. Ассоциация с бурундуков или белкой, пришла в рыжую голову, совершенно внезапно. Не сумев подавить доброй усмешки, Курама, пожалев ребенка, опустил светловолосую чуть ближе к себе, чтобы та оказалась на одном уровне с его глазами. — Я спрашиваю, где ты сегодня ночевала, по-твоему? — А, где? — возмущение и недовольство, еще несколько минут переполнявшие подростка, мгновенно испаряются и огромные голубые глаза, расширившись в недоумении, начинают буравить лиса взглядом. Кажется, на лбу девчонки даже выступил холодный пот. А вот это для Курамы уже становилось чем-то смешным. Наблюдая за реакцией своей куцунэ, Курама хмыкает, уже не предчувствуя ничего хорошего, и деловито взмахивает одним из девяти хвостов. — У Хатаке в доме, — цокает языком рыжий, качая головой. Весть о том, что его потенциальный носитель, судя по всему, альтернативно одарен, иногда сбивала его с толку. — Что я у него забыла, даттебайо? — она смотрит на него с некоторой долей выразительности. Кьюби, честно говоря, не знал, как у нее, получается, смотреть на него следующим образом. Голубые глаза словно горели на фоне весьма бледного лица, и это при условии того, что она практически не бывает дома, все время, пропадая на солнце. Курама давно заметил, что загар на Узумаки здесь не задерживается, да и кожа у этого тела была весьма привередливой. Одно неверное движение, как порез или легкое ранение и что будет? — Это я уже должен у тебя спросить, — достаточно четко произносит хвостатый, подперев морду лапой. Наруто удивленно уставилась на друга, который с непроницаемой миной, снисходительно ждал, пока до нее, наконец, дойдет смысл всех сказанных слов. Она еще минуты три думает, а после ее лицо словно обдает горячим воздухом из печи, и девочка с трудом не подавилась воздухом. Будто насмехаясь, ее собеседник продолжал оставаться абсолютно спокойным, пока в теле Узумаки начинало твориться что-то страшное. Хорошенько встряхнув головой, куноичи запустила ладони в свои волосы, прикусив губу. Воспоминания прошедшего вечера хлынули волной, заставляя мозг болезненно пульсировать. На лице проклюнулась странная эмоция, сочетавшая в себе смущение и удивление, плавно перетекающее в непонимание.

А, что дальше то, было?

— Что вчера было, когда я заснула, даттебайо? — едва не заскулила Наруто, успокаивая сердце, трепещущее то ли от первобытного страха перед неизвестным, то ли от стыда. Девочка шумно втянула носом воздух. Почему ее не разбудили вчера? Исподтишка глянув на друга, она прикинула последующие варианты развития событий. Бесшумно зашевелила губами, нервно дергая светлыми бровями. — Ты задрыхла на плече своего Какаши, а после он утащил тебя на своем горбе к себе, где уложил спать….— пожимает плечами лис, наблюдая за тем, как девчонка озадачено почесала затылок. Было видно, что малявка испытывала некого рода неловкость от услышанного. — Как я мог понять, было время, когда бывшая носительница твоего тела, очень часто ночевала у него, поэтому в доме даже выделена отдельная комнатушка, где ты сейчас и находишься. Он укрыл тебя чем-то, посидел рядом минут десять, а потом свалил с книгой в руках…. — Он, что, смотрел, как я сплю, даттебайо!? — еще гуще покраснев, раскрыла рот и развела руками в стороны. Изумление было настолько сильным, что даже перебивало угрызения совести, возникшие минут десять назад. Девчонка охватывает себя руками, обнимая. — Это ты у него спросишь, — усмехается Курама, прикрывая один глаз, и наблюдая за тем, как его ребенок старательно пытается поднять челюсть, поцеловавшую пол — А, теперь, вали к себе, а то он может прийти к выводу, что ты решила впасть в кому....

***

      Хатаке тяжело вздыхает и трет пальцами переносицу. Веки жутко слипались, и мужчина едва преодолевает желать лечь спать, снова и снова перечитывает, уже выученные, строки из книги. Естественно ему безумно хотелось не ломать свой давно устоявшийся образ жизни, однако в одной из комнат его дома все еще спит его ученица, которая со сто процентной уверенностью вынесет Какаши мозг, если он решит опоздать и в этот раз. Кто-то его, вообще, спрашивал о помощи? Нет. Так, какого он черта ввязал себя в эту авантюру? Донес бы Узумаки до дома и дело с концом. Вот теперь сиди и думай, как поступить. Тряхнув головой, шиноби отворил дверцы навесного шкафа. Надо накормить ребенка.       Попытавшись сосредоточиться на готовке, белокурый озадачено вздохнул. Выбор перед ним представал сложный и скудный. Вытянув два стаканчика с классической лапшой, единственное содержимое полки, прищурившись, стал рассматривать, чтобы удостовериться в том, что сроки годности еще не вышли. Первая с мясом, вторая с грибами. Светловолосый задумывается о том, что все-таки не стоило бы кормить подростка полуфабрикатами. Удрученно прикрывает глаза и тут же отряхивается от вполне логичного вопроса. Совесть — штука не безграничная и не может вдруг выйти из своего отпуска, только из-за одного факта кровного родства Наруто с глубокоуважаемым учителем. Может сейчас что-то и пытается уколоть его в районе правой пятки, но и с этим легко можно решить проблемы. Решив не мельтешить, смешал две баночки в одну. Мужчина зевнул и, залив макаронные изделия кипятком, прикрыл рамен разделочной доской. Наруто, тем временем, спустилась со второго этажа и стояла на пороге, так и не посмотрев в глаза учителю. Девочка буравила бессмысленным взглядом деревянный пол. Просто стоит и смотрит пустыми глазами в пол. А, что, если все происходящее не по-настоящему? Что, если все разговоры, образы и чувства, лишь мираж, воспроизводимый ее свихнувшимся сознанием? Узумаки не замечает, как участилось ее дыхание. Какова вероятность того, что она сейчас не сидит в одиночестве в этом треклятом коконе, погруженная в вечный сон? Ушедшая в собственные выдумки, не желает иметь ничего общего с настоящим миром? Блондинке кажется, что в глазах помутнело. Но, они же сейчас рядом. Сакура, Саске и Курама, они с ней здесь. Делят с ней одни воспоминания, не оставляя ее и на шаг. Рядом, поддерживают и помогают во всем. Они уже прошли с ней весь этот долгий пусть в прошлом, и теперь они проживают вторую жизнь вместе…. А проживают ли? Поднимает взгляд, встречаясь с темно-серыми глазами, что смотрели в самое нутро. Они напоминают ей о боли и, джинчурики как будто слышит свои отчаянные крики. Внезапно возникший дикий страх, охвативший сердце, душит, и она делает шаг назад, совершенно не зная, как утихомирить дрожь в коленях. Почему она снова видит его смерть? Так неожиданно и больно.... — Наруто! Наруто, очнись! — перепуганный до чертиков поведением девочки, Хатаке тормошит ее за плечи, пытаясь привести ту в сознание. Изначально он был настолько поглощен своими безрадостными мыслями, что даже не заметил отсутствие всякого движения со стороны блондинки. Она не двигается, намертво застыла на месте, словно безжизненная кукла. Голубые глаза, те же стекла, проницающие блеклый свет. Ее слезы впитывались в рукава его формы, и он не понимает, что ему делать.— Наруто, посмотри на меня!

Он закричал, не узнавая принадлежащий ему охрипший голос.

Светловолосая широко раскрывает глаза, оседая в его руках. Куноичи рыдает взахлеб, хватается руками за жилет, страшась, что его хозяин, сейчас исчезнет. Она не привыкнет к этому. Дурной кошмар просто так не выветрить из головы. Он навсегда осел, где-то на дне ее рассудка. Приказал помнить и бояться, что это повториться. Наруто не слышит Кураму, сорвавшего голос. Не видит перед собой Какаши. Не видит в нем живого человека. Лишь бездыханное тело, на котором вовсю цветут кровавые бутоны. Хочется засмеяться так громко, насколько только сможет. Но уста не трогает даже улыбка. — Не умирайте, сенсей, даттебайо… — сквозь слезы, бормочет одни и те же слова Узумаки, захлебываясь в собственной истерике. Голос казался тусклым, бесцветным. В ее глазах Хатаке замечает новое непонятное чувство, происхождение которого он не знает и не желает знать ради собственного призрачного душевного спокойствия. Сердце и так рвалось на части лишь от одного беглого взгляда на заплаканное лицо джинчурики. Мужчина уже сам неуверенно прижимает ее к себе и, тихонько убаюкивая, гладит по голове. В душе взыграло чувство дежавю. Тогда в ресторане была схожая ситуация. Только стоило его фигуре попасть в зону кругозора дочки Четвертого, как она разрыдалась. — Не оставляйте, даттебайо, не надо…. Прошу, пожалуйста… — Я тут, живой….. — шепчет пепельноволосый, особо не умея успокаивать других людей. И он ничего лучшего не придумывает, чем покрепче обнять ученицу, прижимаясь щекой к светлым длинным волосам. Это еще больше вводило его в заблуждение и непонимание, и Какаши ни черта не понимал, что происходило. — Куда же я от вас денусь.

***

      Даже оказавшись на улице, Хатаке так и не смог вдохнуть полной грудью. Стены квартиры, которые всего мгновение назад казались ему невыносимо душными, теперь выглядели куда теплее и уютней. В лицо ударил прохладный ветер, разворошил и без этого взъерошенные пепельные волосы. Мужчина, не расцепляя рук, придерживал за спину джинчурики, уткнувшуюся носом в его грудь. Наруто дышала глубоко и ровно, сердечко ее, наконец, стучало размеренно. Шиноби шел быстро, с двенадцатилетней девочкой на руках, спиной ощущая недоуменные взгляды прохожих. Светлое небо затягивает тьмой, опуская большую тень на поспешно опустошающиеся улицы селения. Какаши хмурится, когда ему на лицо падает холодная капля, плавно стекшая по щеке, и кладет свою ладонь, на блондинистый затылок, прижимая к себе, совершая мнимую попытку скрыть голову подростка от предстоящего дождя.       Мужчина пробирается к седьмому полигону, открыто задаваясь вопросом, почему ноги ведут его, именно, в эту сторону. Серебристоволосый вступает на установленную территорию, и натыкается взглядом на краснеющие зеленые глаза Харуно. Дождь усиливается, капля за каплей, падает на землю, разбиваясь на множество хрустальных бусинок. Мужчина останавливается, не сумев сделать и шага ближе. Он смотрит на Харуно молча, ощущая, как заполняющая все вокруг тишина, давит на него. Мучительно и больно, выворачивает его, и так перевернутую вверх тормашками, душу. Шиноби сглатывает, но взора от учеников не отводит. Розоволосая сидела на земле, облокачиваясь спиной о деревянный столб. Вода стекала по ее мокрым волосам, щекам. Все больше намокала одежда. Совсем рядом лежал Саске, уложивший свою голову на колени подруге. Мальчишка прикрывал локтем свои глаза, губы его подрагивали. Хатаке не может не заметить слез на его лице, которые так решительно пытается скрыть дождь.       Он все-таки подходит ближе, присаживается рядом, придерживая джинчурики. Сакура бережно держит Учиху за дрожащую руку, а сердце Какаши пропускает несколько ударов, едва слыша, как всхлипывает мальчик, продолжая биться в немой истерике. Пепельноволосый глазам своим верить уже не хочет. Парнишка, который меньше суток назад, задорно улыбался, деловито поправляя очки на носу, сжался в калачик, забористо цепляясь за Харуно, как за спасательный круг. Его ладонь не произвольно тянется к черным волосам в успокоительном жесте. Кладет свою кисть на щеку подростка, аккуратно вытирая лицо мальчишки от влаги. Саске выглядел совершенно так же, как Наруто несколько минут назад.       Харуно рассматривает спину Узумаки, бережно придерживаемую учителем. Сжигающая изнутри, рвущая сердце боль, возникающая в груди от только одного взгляда на любимых, настолько острая, что хочется кричать, выть и плакать. Но она всеми силами продолжает держать себя в руках. Хатаке находится совсем рядом. Прижимает к себе Наруто, гладит Саске по волосам, старается помочь и совершенно ничего не понимает.       А дождь все продолжается. Спокойный, охлаждающий, главное не дающий окунуться с головой в пучину отчаяния. Она смотрит на Какаши, чьи мокрые пепельные волосы спадали на глаза. Мужчина вымок до нитки, но при этом он умудряется еще каким-то образом прикрывать своим расстегнутым жилетом Наруто. Он не задает вопросов, не осуждает чьи-то слезы. Хранит молчание, находится рядом тогда, когда он на самом деле был очень нужен. И это безмолвие не растаптывало, наоборот немного утешало. Сакура опускает взгляд на любимого, искренне желая, чтобы дождь растворил в своих холодных каплях всю тревогу, печаль, чтобы хотелось меньше плакать. Саске глубоко и громко дышит, прятал рукой глаза с активированным Мангекью. Тело еще немного дрожало, но истерика плавно умолкала, уступая место мерзости запустения и горечи. — Сакура, что происходит? — переводит на нее растерянный взгляд учитель, сглотнув подступающий к горлу ком, не позволяющий нормально дышать. Всё-таки спросил. А, что ей ему сказать? Как объяснить, что, с таким усердием обнимающая его Наруто, вместо Хатаке продолжает видеть его искалеченный труп? Что Саске, примчавшийся сюда, словно раненный зверь, в слезах, при разговоре с Итачи, перед глазами увидел сцену из прошлого, запечатляющую то, как его любимый старший брат, истекая кровью, медленно умирает от его же руки, и он, Саске, ничерта не может с этим сделать? Она прикрывает глаза, не зная что можно ответить в такой ситуации. — Бери Саске за руку, и пойдем…. — Куда? — Домой, надо высушиться, вы простынете… — Хатаке поднимается на ноги, кивая в сторону. Свободной рукой он помогает розоволосой встать. Небо разывает грохот грома. Дождь перерастает в грозу — Надеюсь после, я услышу ответ на свой вопрос... Шел второй день с момента сформирования команды номер семь...