Подмена...

***

      Природа буйствовала. Небеса полностью заволокло угрюмыми, тяжелыми тучами. Тишину, прерываемую затерянными в пространстве раскатами грома, отмеряли теперь еще и чьи-то шаги. Хатаке снова возвращался домой. Он поворачивает ключ, отворяет дверь, пропуская подростков, и спешит уложить снова заснувшую Узумаки на диван. Зажег верхний свет на кухне, бросил коробок спичек рядом с газовой плитой. Поворачивает на мгновение голову к детям, скидывает с себя потяжелевший от пропитанной влаги жилет в прихожей, удаляясь вглубь квартиры, а после возвращается со стопкой махровых полотенец в руках. Мужчина вручает ученикам принесенное, накидывает одно из полотенец на голову и вновь возвращается на кухню. Чиркает спичкой, зажигая газ, и ставит чайник, наполненный водой, на огонь. По помещению простирается легкое шипение газа. Благо чай всегда имел место у него в загашнике.       Какаши поправляет волосы рваным жестом, кривит губы и недовольно хмурится. Сырая одежда противно прилипала к телу, и, к сожалению, случая переодеться ему в ближайший час ждать точно не стоит. Он передергивает плечами, но ощущение промозглости на коже не пропадает, даже после небольшой сушки. Произошедшее наваливается на сознание новым потоком. Вопросы истерически забились в белобрысой голове. Хатаке устало трет виски. Кошачьей поступью, серебристоволосый минует коридор, останавливаясь у порога гостиной комнаты. Все трое в помещение молчали, и он немного удивлен тому, что ребята, находясь наедине, друг с другом, так и не проронили и слова. Если ему не изменяла память, Умино прописывал что-то про то, что их компанию нельзя было легко заткнуть. Но, вопреки ожиданиям, оставляя их для обсуждения между собой ситуации, они не удостоились даже и фразой обмолвиться.       Шиноби приваливается спиной на дверной косяк, скрещивая руки на груди. Саске оставался в совершенно такой же позе, какой он его оставил минут десять назад. На голове мальчишки лежало синее полотенце, немного прикрывая посеревшее лицо, окаймленное растрепанными черными волосами. Хатаке присматривается. Испуг, тоска негодования и какого-то горя. Давно он не видел такую гамму эмоций на лицах знакомых ему Учиха. Переводит взгляд на Сакуру, которая сидела рядом со спящей блондинкой и с трепетом вытирала ее влажные волосы. Какаши хмыкает. Свои волосы не успела высушить, как принялась за Наруто. Он был их старше на двенадцать с лишним лет, и все же, мужчина ловит себя на мысли, что иногда чувствует, что находится он рядом со своими ровесниками. Может дети сейчас взрослеют намного раньше…. Немного поразмыслив, мужчина качает головой. На кухне разносится шум воды, характерный кипению: — Чай, — бросает пепельноволосый, опуская на стеклянную поверхность невысокого книжного столика две фарфоровые чашки из отцовского сервиза. Сам же устраивается в кресло напротив, с раздражением вспоминая о том, что его дрожащая книжка осталась в одном из карманов жилета, который он неряшливо сбросил где-то в доме. Цокнув языком, шиноби склоняет голову к плечу. Саске к чаю не притрагивается, лишь глубоко вздыхает, рассматривая не замысловатый цветочный узор, расписанный на кружке. Сакура учтиво кивает, делает глоток, а затем подходит к напарнику, опуская свои ладошки на черноволосую макушку. Хатаке с интересом наблюдает за тем, как руки девочки загораются светло-зеленым светом. Бровь автоматически поползла вверх. Ирьендзюцу….       И, когда она успела отучиться в госпитале? Ему, кончено, давно на мозг капают о том, мол, девочка очень талантливая, быстро учиться. Но, медицина? Никто из преподавателей не упоминал о таком моменте. — Ничего, если Саске тоже поспит немного? — розоволосая поднимает на учителя вопросительный взгляд, уже придерживая за спину, прикрывшего веки Учиху. Плечи брюнета расслабленно опускаются, подбородок падает на грудь. Не услышав отказа от хозяина дома, Харуно укладывает Саске рядом с джинчурики. Мальчишка морщиться во сне, притягивает к себе ногу светловолосой, утыкаясь лицом в живот Наруто. — Это нормально?— вопреки здравому смыслу, ляпает языком Хатаке, оглядывая спящих детишек. Жизнь в обществе все-таки требовала наличие некоторых ограничений на индивидуальное положение каждого, необходимое поддержания коллективной гармони. Подростки могут повести себя так, и на публике, и социум может, как осудить нарушение установленные правилами, так и затронуть чувства конкретного человека. Не сказать, что ему особо интересен ответ, но все же поднимает взор на умиротворенно попивающую чай куноичи. Тень непонимания промелькнула на ее лице. — Конечно. Вы находите в этом что-то странным? — поводит плечами Сакура, бросая на командира взгляд из-под ресниц. — Эти двое всегда тянутся друг к другу, больше чем к кому-либо, даже во сне. Но это не означает, что нить, связующая их, может каким-то образом повлиять на наши отношения….       Говорит это с такой понимающей улыбкой, в мелодичном голосе звучит забота. Розоволосая смотрит на Какаши, и тот видит перед собой не двенадцатилетнего ребенка, а умудренного жизнью взрослого человека. Это кажется очередной издевкой на сегодняшний день. Хатаке искоса смотрит на спящих, на плечи словно начинает давить какой-то груз. Холодные капли стекают по стеклу, Какаши заставляет себя смотреть именно на них, но ни как не на лица подростков. — Что сегодня произошло? — Ничего особенного…— Сакура с усилием борется с желанием выложить ему все на духу. Рассказать, поделиться ношей, которую они тащат на себе уже столько времени. Сделать то, что было нельзя. Снять с себя, кем-то накинутую уздечку, сняв сковывающие оковы. Подавление чувств, плавно становится подлинным образом жизни и начинает разрывать связь между мышлением и чувствами. Вздыхает. — Понимаете, существует такая степень измотанности, когда начинаешь плакать, не потому, что в настоящем произошло что-то нечто ужасное, а потому что ты настолько устал, что твоя нервная система, просто напросто не выдерживает напора. На Саске и Наруто много чего навалилось в последнее время, они просто сорвались, и это нормально для подростков, разве нет? — Красиво же, ты описала внутреннее выгорание. — Хатаке переводит взгляд прямо на ее лицо. На этом моменте сердце куноичи останавливается на мгновение. Мужчина откидывается на мягкую спинку кресла, сцепляя ладони в замок. Сломленный ребенок с тусклым взглядом может превратиться в неврастеника и совершенно не знает, как быть веселым и радостным. Но поведение этих деток, порождает в нем больше страха, чем просто сломанный человек. — Наруто смотрела на меня таким искалеченным взгляд, как будто мертвеца перед собой увидела…. Я всего один раз встречал в глазах, столько пустоты, выражающей совершенно ничего. Знаешь, о чем она умоляла меня, во время…. — замолкает, проводя рукой по затылку — Назовем это приступом…?       Девочка прищуривается, вглядываясь в бесстрастное лицо напротив. По спине поползла дрожь от опасения того, что Хатаке может так легко пересечь ту тонкую грань, которую они с трудом выстраивали. Стряхнув мурашки, закусывает губу. Обстановка в комнате, вроде бы такая умиротворенная, но напряжение возникшее между ними двумя, прошибало насквозь. Мужчина смотрел слишком пристально. Серые глаза проникали настолько глубоко, что тело прошибало тревогой. Глаза зацепляет фотокарточка, вставленная в деревянную рамку, покоившуюся на тумбочке, стоявшей где-то за спиной учителя. Внутри что-то начинается рушиться с треском и хрустом. Какаши же любимейший ученик Намикадзе, непосредственного хозяина главной кнопочки уничтожения континента. Хатаке верен ему насколько, что его преданность можно сравнить с цепным сторожевым псом. И у человека Четвертого нет никаких оснований, чтобы возиться с ними, как курица-наседка с цыплятами. Если только у Минато нет таких причин. Сакура знала много перспективных джонинов, владеющих техниками, позволившими сдержать бы девятихвостого, взять тех же владельцев Мангекью, но они все равно попали в руки Сенсея. В руки одного из самых приближенных шиноби к правительству, способного прижимать любые порывы своеволия со стороны Наруто и докладывать обо всем, о чем только пожелает узнать ее папаша. Сердце рухнуло вниз, а по венам, вместе с кровью, стала распространяться исступленность.

Поддавшись эмоциям, они своими же руками одевали себе на шеи ошейники.

— Она просила меня не умирать снова, — он акцентирует внимание на последнем слове. — Что значит, снова? Я вроде внешне не похож на ожившего мертвеца. Так, что ей там такое могло привидеться, чтобы в истерике просить меня о том, дабы я не откинулся раньше времени? Повторяла эту просьбу с такой уверенностью, словно это должно произойти. — выдерживает паузу, пепельноволосый. — Вы втроем смотрели на меня, тогда, при случайной встрече в ресторане также, словно словили гендзюцу. Ради всеобщего блага, объясни, что происходит с вами? Если мы не уладим недопонимание сейчас, я буду вынужден рассказать обо всем вашим родителям…. — А сейчас, что? Не станете рассказывать об истерике джинчурики, Хокаге? — А, должен? — на секунду мужчина даже сомневается в своих же словах, но быстро откидывает двоякое чувство прочь. Чего это она на него так осуждающе смотрит? — Чтобы я вам не сказала, вы не поверите, сенсей…. — чинно произносит Харуно, поднимаясь с насиженного места. Кидает взгляд на окно, за которым прекратился дождь. Вовремя, уж слишком затянулся разговор. Слишком близко они подпустили Хатаке. Слишком много слишком. Куноичи, сжимает ладони в кулаках на столько, что белеют костяшки — Как я понимаю, тренировка уже не состоится, поэтому спасибо вам большое за помощь, но думаю, мы у вас засиделись…. — Мы еще не договорили, Сакура…. Да и Саске с Наруто еще спят, дай им отдохнуть…. — серебристоволосый склоняется над столом, хватая подростка за предплечье — Может я смогу помочь чем-то, все-таки теперь я ваш учитель и не самый посторонний человек. Тем более вся эта ситуация касается и меня тоже, «Черт возьми, тебя?! Тебя касается?! Да, тебя здесь ни черта касаться не должно! Не самый чужой человек?! Ты паршивец, который может кинуть нас только по одному жесту Минато!»       У подростка нервно задергался глаз, а внутреннему Я, удается вырваться на свободу. И теперь сил скрывать свою искреннюю реакцию на слова учителя за напущенной невозмутимостью, просто не хватает. Вспыльчивый характер дает о себе знать и медик сбрасывает ладонь Хатаке со свой руки: — Отпусти меня! — чуть ли не рычит Харуно, из-за злости безрассудно позабыв об вежливом обращении, когда на глазах предательски проступает соленая вода. Под ее ногами с гулким шумом трещит пол. Щели спутанной паутиной расползаются по всей площади комнаты. Последняя капля переполнила чашу и она судорожно соображает о том, что сейчас доставит еще больше хлопот, но что-то предпринимать было уже поздно. Беспокойное терзание губ не защищает от наплевательских слов — Просветить тебя в том, что каждый из нас с ума сойдет от горя, если с тобой что-то произойдет?! Что Наруто, едва не слетела с катушек в прошлом, когда доставили ваш окоченелый труп в деревню, и теперь на тебя без слез взглянуть не может?! Услышал?! Можешь собой гордиться!       Мужчина замирает, видимо забывая, как функционируют легкие. Кажется, что у него даже приоткрылся в шоке рот, но сей нонсенс был успешно спрятан от зеленых глаз, за тканью плотной маски. — Можешь бежать к своему учителю, докладывать обо всем, о чем услышал…. — не говорит, сплевывает слова прямо ему в лицо. Раздается сонное ворчание Саске, а после протяжное «даттебайо» Наруто. Они никогда себе не позволяли себе спать в присутствии чужих людей, но рядом с ним, дрыхли без задних ног — Я не позволю до них даже и пальцем дотронуться… — Я…. Умер в прошлом?       Не успев разбудить друзей, розоволосая резко останавливается и разворачивается к учителю. К удивлению, он смотрел на нее никак на умалишенную. Как-то потерянно. Он наклоняет голову, словно его беспокоило чувство вины, и Харуно чувствует, что, глядя на его растерянные глаза, праведный гнев медленно отступает. Переводит дыхание. Черт…. Когда все пошло до ужасного неправильно? Сакура по совиному моргнула, чувствуя некую слабость, несопоставимую с запасом чакры. Как же хотелось начать жизнь с чистого листа, но прошлое вряд ли когда-то исчезнет. — Я был мертв? — Какаши задает вопрос снова, ощущая, как вся его относительно спокойная и систематизированная жизнь, верно, катится в ебеня. Странное осязание чего-то тяжелого на сердце, не давало нормально соображать. Взгляд опускается на убитый паркет, застеленный, наверное, еще его дедом. Откуда такая нечеловеческая сила? — Заткнись, Теме….       Слышится голос Учихи, и шиноби испуганно дергаются, переводя все свое внимание на диван. Ноги Саске каким-то образом оказались на спинке дивана, голова лежала на одной из ног Узумаки, макушка которой свисала с дивана. В достаточно оригинальных позах, но они продолжали безмятежно спать. Харуно хмыкнула. Не зря она воспользовалась фуином. Разговор с Хатаке, доломал бы их окончательно. И только черт знает, чем все может закончиться в присутствии двух полубогов, внезапно потерявших контроль над собственным разумом. Если даже Курама истерику Наруто остановить не смог, никто точно не сможет. — Пожалуйста, давай поговорим на кухне, — говорит Какаши так мягко и искренне, что Сакура начинает понимать, что ее сознание просто разрывает биполярное расстройство. Одна половина остатков разума, твердившая о том, что пора бы сматываться, ибо сказано было и так не мало, соперничала со второй, отчаянно кричавшей о доброжелательности Хатаке. Харуно на грани, чтобы не расплакаться, но снова сдерживается. — Клянусь, я никому ничего не расскажу…. — Хорошо….       «Они сидят за пустым столом на кухне, освещаемой тусклым светом одной единственной лапочки, одиноко висевшей на сером потолке. Обняв ноги, розоволосая уткнулась носом в коленки, избегая какого-либо зрительного контакта с учителем. Проводит большим пальцем по своей щеке, вытирая прозрачную каплю влаги с кожи. Она проклинала ту наивную часть себя, которая все еще видела то, что хотела лицезреть. Знает же, что все ее слова могут изменить все, и возможно не в самое лучшую сторону, но продолжает упорно себе что-то доказывать, приводя контраргументы в защиту Хатаке. — Лис показал Наруто альтернативное прошлое? — голос пепельноволосого тихий и хриплый. Шиноби смотрит с ученицей в одну сторону: в никуда. Просто выдает свою догадку, терпеливо ожидая ответа, с которым Сакура не особо и спешила. — Поэтому она боится, что все повториться и в нашем мире? — Курама ничего ей не показывал, — качает головой подросток, игнорируя удивленный выдох со стороны учителя. Кажется, он даже поперхнулся воздухом, услышав имя девятихвостого из уст ребенка. Сакура поворачивает к нему голову, но смотрит сквозь — Это мы пришли в этот мир из другой реальности….» В этот вечер, не посовещавшись с Наруто и Саске, розоволосая совершает ошибку. Сакуре Харуно остается лишь яростно надеяться на то, что не вручила в руки Какаши поводок....