Подмена...

***

— Грустный богатый издатель, не чаял в ней души, и она, к всеобщему удивлению, так и не бросила его, хотя всегда обходилась с ним дурно. Они посмотрели в его сторону: мужчина стоял у двери, в группе людей, принимая поступающие соболезнования. Смерть жены избавила его от общего призрения, уступая место жалости и сердобольности, — голос, зачитывающего очередной фрагмент из своей любимой книги мужчины, глубокий, почти дестабилизирующий для Узумаки. Джинчурики позволяет себе расслабиться, плавно погружаясь в интеграцию человеческой воли и упрямства, которую кропотливо раскрывал перед ними автор произведения. Наруто, которую пятнадцать минут назад, беспардонно забросил на свое плечо Какаши, приутихла, кратковременно поумерив свой не убиваемый авантюризм. Нерадивая блондинка, что-то машинально чертила пальчиками на спине сенсея, выводя незамысловатые иероглифы. — Он, будто вырос на дюйм или два, спина у него выпрямилась, голос стал гуще, новообретенное достоинство сужало мировоззрение, без особых ожиданий гасило жадный, просящий внимания взгляд….       Дорога до дома заказчика пролегала сквозь густую зеленую чащу, не уступающей своей обширностью и красотой коноховским лесам. Светловолосая приподнимает голову, опираясь ладонями на мужское плечо, поднимая глаза на Харуно, выглядевшую немного озадачено. Сакура устало терла глаза рукой, задумчиво прикусывая нижнюю губу. Плохое предчувствие зашевелилось в груди, преимущественно не давала покоя концепция того, что смена маршрута никак не могла гарантировать освобождения от встречи с одним из семи смертоносных мечников ранней юности команды номер семь.       Пугал даже не сам факт предстоящей вооруженной стычки с Момочи — полученный боевой опыт в прошлом, гарантировал первенство в столкновении именно им. Остерегало воссоздание многозначительной линии в, изменившейся исторически, реальности. В такие моменты, мозг Наруто начинал закипать от нехватки сведений. В том мире, невзирая на ярые сопротивления самой Узумаки слишком обостренному рвению старейшин посадить ее в кресло правителя, а дело было в том, что полуграмотной блондинке все-таки пришлось окунуться пропасть бюрократии, ощутив на собственной шкурке тягости должности Хокаге, ей пришлось привыкать к непрекращающемуся потоку информации и необходимости ее быстро обработать. Здесь же куноичи начинала испытывать настоящую ломку. Знания, предоставленные в учебниках, мало чем могли порадовать. Только всем известные знаменательные события, минувшие в былой эпохе. — Старик, понимаешь, она красивая и я обворожителен, — Саске, шедший по правую руку от архитектора, разводит руками, игнорируя буквально сформировавшуюся над строителем темную тучку. Наруто усмехается, выразительно поглядывая на сопровождаемое лицо, в котором Учиха похоже усмотрел личного психотерапевта. В начале их разговора, мужчина даже припустил свои очки на переносицу, чтобы рассмотреть в самодовольном лице ответ на интригующий его вопрос: заговорил с ним из шуточных побуждений, или же вся ересь, которою заливал ему в уши на протяжении нескольких часов парнишка, была произнесена на полном серьезе? В поседевшую голову начинали закрадываться мысли о том, что, несмотря на свой сопливый возраст, генин уже давно не дружил с головой. Но об своих догадках он предпочел все же помалкивать. Не хватало ему еще натравить на себя начинающего маньяка. Что-то, но самоубийцей Тазуна не был. Юноша гордо приподнимает голову, укладывая ладонь к своей груди, визуально указывая на свою персону — Вот смотри, я идеал — пример для подражания, украшение этой бренной вселенной в целом. На мой скромный взгляд, я бы отнес себя к коллекционным людям, которым…. — Мальчик, у тебя проблемы с чувством собственной важности? — перебивает пламенную речь подростка, который был на переделе своей сосредоточенности на собственной важности, строитель активно борется с желанием переместиться поближе к читающему командиру, вокруг которого царили покой и главное тишина. И пусть он всем своим видом показывал, что не хочет иметь диалогов тет-а-тет с черноволосым нарциссом, мальчишка продолжал ему затирать что-то про свою жизнь и несравненно великие планы на будущее. На его недовольство, так и прущее от него, пацану так вообще было откровенно насрать. Мужчина судорожно вздыхает. Чем дольше он позволяет себе находиться рядом с неустанно ездившим по его ушам Учихой, тем больше терялось в его незатыкаемом говорении восприятие происходящего — Человек вообще может настолько себя любить? — То есть, — брюнет поправляет, катану, плотно прикрепленную к его бедру, делая для себя какие-то умозаключения. Он косится на заказчика, в уме поклявшегося всем богам бросить пить, если тот доберется до дома в здравомыслящем состоянии. Парень едко улыбается, замечая, как под его взглядом пенсионеру хочется поежиться, но тот героически старается терпеть. Учиха провокационно прищурился — Все-таки даже ты видишь, что мы созданы друг для друга? — О, Ками….       Какаши приподнимает губы в усмешке, услышав потрясенный вздох со стороны строителя, который сдержать ему так и не удалось. Под взглядом Саске сложно не ощутить себя подопытным кроликом. Но, не смотря на дискомфорт, к сопровождаемому эскорту, от которого старик изначально был вовсе не в восторге, Тазуна проникся быстро. Архитектор прекрасно осознавал, что являлся слабым звеном, и сейчас с превеликим удовольствием принимал предоставленную помощь. Пепельноволосый заканчивает чтение, бережно убирая книгу в один из многочисленных карманов жилета. Предчувствие беды не отпускало, заставляя тревожно скользить взглядом по сторонам. Удобнее перехватив рукой ноги Узумаки, мужчина аккуратно встряхивает погрузившуюся в затянувшееся молчание ученицу, которое ей вовсе не было свойственно. При общении с ним Сакуре и Саске сосредоточиться получалось легко, но с Наруто дело обстояло несколько по-другому. В его присутствии концентрация блондинки могла слететь напрочь, так как даже при разговоре с лисом, она умудрялась о чем-то вдохновлено рассказывать Хатаке. Поэтому продолжительная тишина возле его головы не могла не беспокоить: — Наруто, ты как там? — Я пытаюсь уловить аромат свежей выпечки, дожидавшуюся меня в свитках Сакуры-чан, — тоскливо бубнит джинчурики, с глуховатым стуком, бьется своим лбом о спину учителя, где-то в районе ребер. Девчонка поджимает губы, когда желудок бессовестно напоминает о себе и переводит все свое внимание на Харуно, у которой всегда было припасено что-то вкусное. — Я кушать хочу, даттебайо…. — Ты, полчаса назад перекусывала, частое потребление пищи — не есть хорошо. Что мы говорили о нарушенном расходе неконтролируемо потребляемых калорий в твоем организме? — со знанием своей профессии произносит розоволосая, складывая руки на груди. Медик примечает, как обиженно надувает щеки Наруто и отворачивается. Вздыхает, а после распечатывает припрятанное угощение, ругая себя за собственноручное попустительство к джинчурики. — Сенсей, следите, чтобы она по прибытию в дом Тазуны-сана, не стащила схомячить еще что-то из рюкзаков.       В ответ Хатаке лишь угукает, позволяя дочери учителя, сползти к нему на локоть, дабы не подавиться шоколадным кексом. Серебристоволосый смотрит на розоволосую макушку, ориентировочно догадываясь, о чем думает Харуно. Насколько глубоко этот ребенок, обладающий весьма пытливым умом, продвинулась в своих размышлениях, он иногда представить не мог, и это бывало пугало даже больше тех воспоминаний, с которыми, с ним в буквальном смысле слова поделился Саске, погрузив его в интереснейшее цукуеми.       Падение Узумаки — аловолосое воплощение долголетия, прославившиеся своим мастерством и колоссальной живучестью, просто исчезли с лица этнических карт, оставив после себя лишь полукровку Наруто и разбросанных по всему земному шару пару десятков носителей огромного запаса чакры, утерявших любые воспоминания о когда-то великом клане. Дыхание перехватывает, и мужчина глухо кашляет в кулак. Он самолично знаком с несколькими Узумаки, не с считаясь с джинчурики. Да, численность их убавилась до ста человек, но клан продолжал жить, оседая на островах, продолжая оставаться влиятельным голосом в решении международных конфликтов. Но, чтобы сократиться до двадцати трех человек? Ками-сама, уму непостижимо. — Наруто, не торопись и пережевывай все тщательно, — Какаши делает замечание, набившей рот блондинке. Какое же он потрясение испытал, когда прознал о альтернативно отрицательном будущем Сенджу. Лесники ушли в тень, а из известных членов клана остались лишь два портрета основателей выдолбленных на каменном монументе, и едва не спившаяся Цунаде-сама. Опять не сходилось…. Глаза цепляют орнамент в виде веера на спине впереди идущего ученика. Клан Учиха, демона мира сего, накапливающие знания веками, были вырезаны примерно два года назад, четырнадцатилетним Итачи, по приказу, черт его подери, правительства деревни. Минато-сенсей и Кушина-сан погибли, защищая Коноху. Итачи, карл! Мальчик с мудрыми не по годам глазами, безмерно обожающего своих родителей и младшего брата. А, война, на которой прошлый он и помер? Мадара Учиха — легенда, проживший почти сто с лишним лет, и которого Какаши удостоилось увидеть собственными глазами будучи совсем ребенком, сошел с ума, превратившись в идеологического маньяка, умудрившегося погребленным в земле, развязать не одно количество мировых конфликтов. Да, вы все издеваетесь!       Шиноби хочется хорошенько побиться головой о стену, чтобы полностью осознать то, что могло спокойно произойти и в их мире. Эта истина вгоняла в животный страх. Ведь Рин, как и в мире, из которого пришли подростки, погибла, когда в нее насильно запечатали Исобу. Нападение Кьюби так же произошло, запоздав на лет семь и, семья Четвертого едва избежала смерти. Интуиция завопила дурным голосом. Проклятье. Ведь доля представителей кланов на самом деле в селении убывало и продолжало убывать. Он увидел то, что должно было случиться, но не случилось, что не отменяло того факта, что оно могло произойти с небольшим опозданием. Пепельноволосый, не озвучивая того в слух, покрывает трехэтажным матом всю свою жизнь. — Блять….       Когда за спиной хрустит ветка, реагируют все мгновенно. Человек, который приближался к ним, совершенно не скрывался. В десяти метрах от них, возникает женщина относительно малого роста. Джонин нахмурился, опустив Узумаки на твердую землю. Длинные красные волосы, черные глаза и протектор с перечеркнутым моном Киригакуре. Сомнений не было, за ними начала охоту одна из семи мечников. Игриво улыбнувшись, оскалив свои заостренные зубы, мечница с обнаженными мечами в руках, с забавой разглядывала команду из Листа: — Ого, какая встреча! — все с той же улыбкой на губах, куноичи, прогремевшая славой среди скрытых деревень, как охотница, которая никогда упускала своей добычи, уничтожая и настигая всех своих противников, остановилась, склонив голову в бок — Это же сам Копирующий ниндзя Листа, Какаши Хатаке. Приятно встретить тебя лицом к лицу! — Амеюри Ринго — одна из самых могущественных шиноби, происходящих из Тумана, честь встретить вас, — почтенно кивает Хатаке, попутно активируя шаринган в левом глазу. Хотелось еще раз поблагодарить господина Фугаку, вовремя оказавшему ему помочь в укрощении этого удивительного доудзюцу, вначале пожиравшее у него огромное количество чакры. — Жаль, конечно, что это наше с тобой первая и последняя встреча, — с напущенным сожалением, произносит своим мелодичным голосом Ринго, похлопывая боковой стороной лезвия себя по щеке. — Но жизнь этого старика уже принадлежит мне…. — Кай! Развейся, развейся! — на всю ивановскую начинает горланить Узумаки, заставляя отвлечься от предстоящего сражения выставивших клинки джонинов. Даже бледнеющий на глазах, на секундочку загорелый, архитектор, по чью душу пришли, посмотрел на джинчурики энергично складывающую печати, как на полную идиотку. — Саске! Саске, сука…. Скажи, что это твоя техника, даттебайо! — Ты чего на меня то, орешь?! — в ответ дерет горло Учиха, перекидываясь охуевшим взглядом с Наруто. Юноша, зрачки которого, наливались ядовито-бордовым цветом, размеренно закатывал рукава своей формы. — Ты, блять, видишь, чтобы я предпринимал какие-то действия? Я же не настолько больной ублюдок, чтобы вот такие розыгрыши устраивать! — Да, не пизди! Ты же скрытый социопат, которого стоит изолировать от адекватных людей, даттебайо! — возмущенно разводит руками в стороны светловолосая, уставившись на сокомандника уничтожающим взглядом. Тазуна, стоявший за их спинами, хлопнул себя ладонью по лицу. — Вон, даже умудрился очаг с чакрой подделать! Сакура-чан, скажи ему! —Ты, хоть когда-нибудь начнешь слушать свой единственный здравомыслящий рассудок в лице Курамы?! — с самым серьезным лицом спрашивает Саске, рукой указывая на наемницу, мол, смотри и любуйся — живой человек, который сейчас с наслаждением отрубит вполне себе реальным мечом голову их дорогого учителя. — Глаза разуй, какая это нахрен иллюзия? Может мне тебя в гендзюцу погрузить, чтобы ты вспомнила, как различать элементарные вещи?! — Где, мать вашу, Забуза Момочи?       Подает голос Харуно, судорожно соображавшая, что делать. Женщина внушала страх и опасность, вся ее внешность и самодовольная гримаса на лице, говорили о скрытой, в ее хрупком на вид, теле потрясающей силе. Заказчика била дрожь, и она могла понять его панику. Куноичи производила устрашающий эффект, не хуже упомянутого отступника. В голове роилось множество вопросов, на которые никто не хотел выдавать ответов. Сакура оглядывается. Все напряглись, а Какаши приготовился атаковать, в очередной раз, ставя их защиту выше своей жизни. — Момочи? Детка, зачем тебе Демон Тумана, неужели ты впечатлена моим присутствием? — насмешливо интересуется красноволосая, складывая уже знакомые печати. Всю поляну моментально накрывал плотный, словно неосязаемое одеяло, туман. Настолько густой, что розоволосая даже собственное тело с трудом могла разглядеть. Времени думать, не было…. Возвращая себе самообладание и сосредоточенность, девушка сжимает руки в кулаках, прислушиваясь. Соприкосновение метала и шум начавшегося сражения. — Наруто, Саске, быстро хватайте строителя под руки! — подает команду сорвавшаяся с места Харуно, стремительно приближаясь к тому месту, куда по расчетам должен был отпрыгнуть Хатаке. И она не ошибается. Почти сбивает с ног учителя, беззастенчиво подхватывает мужчину на руки и мчится в сторону сокомандников. Да, в какой-то степени глупо, вот так покидать поле боя, понимая, что только одной Наруто, хватило бы, чтобы без потерь продолжить дорогу, но что-то яростно кричало в уме, что необходимо закончить все, так и не начав. — Учиха, телепортируй нас в безопасное место, живо! И никаких отговорок, дома будешь выпендриваться! Уходим, все вопросы потом! Они сбежали….