Подмена...

***

      Учиха успевает отклониться, но пролетевший мимо сюрикен успевает задеть его щеку, прежде чем глубоко воткнуться в дерево за спиной и застрять в нем. Это возможно должно было выбить мальчика из колеи, заставить замешкаться и потерять бдительность, но опыт пережитой жизни и бесчисленного количества сражений, давно научила его чувствовать время и быстро реагировать на все, что происходит вокруг. Брюнет выудил заранее припрятанный кунай из рукава и в последний момент отразил направленный на него удар клинка Кибы. Естественно такая мелочь не смогла бы нанести вред столь серьезному оружию, но это хотя бы помогло ему не лишиться руки. Сжав рукояти легендарных близнецов, Ринго замахивается ими для следующего удара. — Ты такой забавный мальчик, — почти по-матерински улыбнувшись заостренными зубами, мечница приближалась к генину с каждым шагом все ближе. Пацан из команды Хатаке оказался на удивление очень прытким и быстрым. Но Амеюри была быстрее. Учиха не оставлял попытки вырваться из поля зрения женщины, спрятавшись в листве, но в его положении это казалось бесполезным. Брюнет бросает в ее сторону испепеляющий взгляд, останавливается на одной из веток, слаживает незамысловатые печати для сотворения одной из техник и выдыхает массивный огненный шар — Думаешь сэкономленные секунды, дадут тебе шанс того что твоя незатейливая задумка принесет плоды? — Тебя же в живых уже не должно быть, этак лет как десять, — усмехнувшись, юноша поправляет тонкую серебряную оправу очков, всерьез задумываясь о приобретении такого примитивного аксессуара, как цепочку. Красноволосая куноичи с легкостью разрубает дерево, на котором так удобно расположился Учиха, заставив того вернуться на землю. Активировав шаринган, он отпрыгивает в сторону, едва увернувшись от тонкого лезвия мечницы. Всего мгновение и он бы подставил себя под отточенное лезвие и позволил бы рассечь свою красивую голову. Будь ему столько же лет, сколько сейчас его физической оболочке, клинок бы выполнил свою работу со столь ювелирной точностью. — Ты же настолько стара, что внутри тебя уже наверняка труха и сора….       Мечница резко выводит оружие вперед, лезвие мягко проходит сквозь тело подростка. Женщина с наслаждением наблюдает за тем, как гамма эмоций сменяются на юношеском лице: широко раскрываются глаза, сужаются красные зрачки; разбитые губы неожиданно раскрываются и его грудь содрогается от судорожного вздоха. Учиха хватается одной рукой за клинок, с силой старается оттолкнуть куноичи от себя, проворно выныривая из-под давления Ринго. Вчерашний выпускник, а в том, что брюнет выпустился буквально несколько месяцев назад красноволосая не сомневалась, на подкосившихся ногах отпрыгивает в сторону. Прижимает ладонь к открывшейся ране, медленно моргает, словно собираясь с мыслями, а после, скорчив рожицу, показывает оппонентке средний палец. — Мне нравятся твоя наглость, хочу отдать должное твоему учителю, воспитывает он не под стать себе, — улыбка не слезала с лица Амеюри. Было что-то в этом подростке что-то притягательное, сакральное и ненатуральное. Но стоит лишь подойти, загнать в ловушку и окажется, что его очень легко ободрать как сухую шелуху. Сможет узреть истинный, тщательно скрываемый за развязным образом, облик перепуганного до смерти ребенка. Сколько бы он не кричал о помощи, не докричится. Сколько бы ни бежал, в этот раз он так легко не уйдет. Женщина не торопясь пропитывает лезвия клинков электричеством, ловко обходя волну пожирающего лес пламени. — Очень жаль, что с этой минуты у него станет на одного ученика меньше...       Еще один удар приходится по мальчишке, но успевает поставить блок руками, однако, несмотря на сконцентрированную чакру, Учиха не может устоять на своих двоих — его отбрасывает на добрый десяток метров. Следующий раз он уклоняется от размашистого взмаха клинка, второго, третьего, последующего. Удар в живот был снова заблокирован. Брюнет вытягивает несколько кунаев, но женщина лишь отскакивает в сторону, а после быстро и грациозно проскальзывает, словно тень за спиной мальчика, возносит лезвие рядом с его горлом, перерезая с мастерством опытного хирурга тонкую шею подростка. Брызжет горячая багровая жидкость, окрашивая собой землю. Обезглавленное тело брюнета незамедлительно опускается на колени, а после и с глухим стуком, подкошенное собственной смертью оседает на землю. Амеюри чувствует приятное опустошение — именно так душа оставляет коченеющую плоть покойника.       Черноволосая испачканная в собственной крови голова парнишки, навсегда застывшая в безобразной гримасе, медленно подкатывается к ногам куноичи. Женщина хмыкает, цепляется пальцами за волосы, приподнимая головенку, вглядываясь в жуткие, не мигающие глаза Учихи. Раскачивает в руках, а после кидает в старый потрепанный мешок. За эти глазки можно будет выудить неплохую сумму на рынке. Амеюри убирает клинки в ножны, раздраженно откидывает алые пряди с лица, ведет левым плечом, полностью убедившись в том, что царапина, оставленная генином, зажила. Эта великолепная новость о том, что подросток смог до нее дотронуться, воодушевляла ее, волновала и позволяла снова запустить поставленный на паузу организм. Горячая кровь вновь потекла по остывшим мышцам, ударяет в голову, преисполнив легкие кислородом. От неописуемого предвкушения расправы над одним из прославленных талантов текущего столетия, по телу пробежали мурашки. Если она за мальчишкой играючи гонялась минут двадцать, расправа над сыном Белого Клыка должна принести ей еще большего удовольствия.       Сделав несколько шагов в сторону места, где предположительно шла стройка моста, мечница резко остановилась. Необъятный поток энергии, столь тяжелой и угнетающей, видимо до этого так умело кем-то скрытой, мучительно сдавила ей грудь. Женщина едва ли изменилась в лице, но из-за оковавшего ее внутри невесть откуда взявшегося страха, она не смогла заставить подавить в себе забурлившую в венах чакру. Горло словно передавило, ненормальная, ломающая тяжесть заполняла все ее существо, заставляя вопить раненым зверем. Куноичи пятится, спиной напоровшись о обгоревшую кору дерева. Мысли бешено крутились в голове. Что-то давило на череп, окружая накаленным обручем голову, пробуждая в теле топлую лихорадку. Окруженная густым лесом прогалина наполнилась громким шелестом листьев. Кто-то постоянно находился здесь, в тени, и теперь решил атаковать… — А, я то, думал, что ты все-таки явилась сюда, чтобы убить нас, — мягко проговорил мальчик, в голосе которого читалась твердая уверенность и высокомерие. Побледневшая Ринго перехватывает рукояти ножен покрепче, будучи наготове в любой момент обнажить Кибы. Впервые за столько времени она выглядела искренне удивленной. Этот наглый пацан, чья голова сейчас отсеченная покоилась в мешке, стоял в двух метрах от нее. Совершенно живой, с кривой усмешкой на губах. Женщина раздосованно складывает печати, пытаясь рассеять наложенную иллюзию, но Учиха не исчезал, и в отличии от Амеюри — шатающейся из стороны в сторону, он стоял твердо на ногах. До легендарной мечницы стала судорожно доходить мысль о том, какую элементарную ошибку она могла допустить около получаса назад. Краем взгляда замечает, как в стороне обезглавленный труп быстро раскраивается на лоскутки, упархая в небо стаей черных ворон. — Ты мне сейчас напоминаешь вздернутого котенка, тявкающего на ротвейлера….       Мир вокруг резко теряет свои краски, плавно погружаясь во тьму. Генин склоняет голову на бок. По его слегка расслабленному телу было понятно, что он скорее всего забавлялся с ней. С взрослой куноичи с огромным профессиональным и жизненным опытом, твердо уверившейся и воодушевленной идеей пополнения коллекции эдаких диковинок. Шиноби сцепляет зубы от нарастающей злобы. Из рукава правой руки выпадает кунай, который Учиха без всяких усилий, практически лениво, бросает себе за спину, попадая в теневого клона мечницы: — Немного глупо полагать, что в измерении, подвластном только мне, ты сможешь мне как-то противостоять, и тем более навредить.… — с наигранным сожалением, Саске пожал плечами. Ринго хотела бы уже что-то ответить, но не смога. Язык не двигался,будто парализованный. Подросток стоял близко к ней, смотря исподлобья прямо в глаза. — Малышка перед тобой стоит Бог. Спорим, я заставлю тебя вспороть себе брюхо через шесть минут двадцать четыре секунды?