Зорко одно лишь сердце

      — Северус, это правда ты? Ты здесь? — Женщина, выглядящая как Лили, не смотрит на меня, но, кажется, напряженно вслушивается. Я хочу ответить ей, но глотка сжимается и не пропускает ни слова. Я могу лишь беспомощно хватать ртом воздух, и пялиться на нее во все глаза. Макгонагалл незаметно оказывается рядом со мной, подталкивает меня к стоящему рядом креслу. Я машинально сажусь. Хорошо, что не мимо. Кажется, ударь она меня сейчас Круциатусом, я бы и то не обратил внимания.       — Северус здесь, Лили, — приходит ко мне на помощь портрет Дамблдора. Лили… Он сказал «Лили»… Женщина протягивает руку, словно желая найти кого-то. Я не понимаю, что она ищет моего прикосновения, пока не получаю ощутимый толчок под ребра от Макгонагалл. Я что, должен коснуться ее? Вот прямо сейчас?       Я заставляю себя встать и приблизиться к ней. Протягиваю руку и только сейчас замечаю, что она вся дрожит. Соберись же! Усилием воли я подавляю дрожь, медленно вдыхаю, как перед прыжком в воду, и беру протянутую руку. Клянусь, на собраниях у Лорда мне и то не требовалось столько самоконтроля. Меня словно прошибает разряд. Рука была теплая, у мертвецов таких рук не бывает. Она говорит что-то о том, как рада снова встретить меня, а я все всматриваюсь в ее лицо. Я могу различить каждую черточку, так близко она сейчас находится. Она почти не изменилась… Почти. И все же передо мной была женщина, не девушка, какой я ее запомнил. Она уже пытается осторожно вытащить руку из моей ладони, а я все держусь за нее. Наконец, с трудом разжимаю сведенные пальцы. Я так и не смог ничего ей сказать.       Та, которую Дамблдор называл именем Лили, вдруг порывается встать. Я шарахаюсь от нее, делаю пару шагов назад.       — Альбус… Вы так и не сказали, когда мне отдадут Гарри.       — Я уже объяснял, Лили. Придется подождать. С Гарри все в полном порядке, уверяю тебя. Его принесут тебе, как только ты немного поправишься.       — Он мой сын! Я сейчас же хочу знать, где Гарри! — Волшебница гневно тряхнула рыжими волосами. — Если бы я только могла, я бы немедленно…       — Лили. Не надо. — Макгонагалл подходит к женщине, успокаивающе кладет руки ей на плечи. Но та лишь сердито отстраняется от прикосновения.       — Сейчас тебе нужно подумать о себе, — мягко продолжает Минерва. Я даже не знал, что голос Макгонагалл может звучать так. — В Хогвартсе ты будешь…       — Северус… Лили сейчас нужны внимание и забота, как никогда. Вы ведь абсолютно свободны, может, помня давнюю дружбу, вы поможете? — Синие глаза, казалось, были готовы прожечь меня насквозь. Что Альбус вытворяет, будь он проклят? «Принесут» ей Поттера? Он, конечно, герой магического мира, но даже для него велика честь. Я почти ничего уже не соображаю, понимаю только, что он хочет, чтобы она… со мной…       — Я не беспомощна! — упрямо восклицает она. — Все, что мне нужно, это Гарри.       — Конечно, — с трудом выдавливаю я, слыша свой голос точно со стороны.       — Минерва, помоги, пожалуйста, Лили, — просит Дамблдор, не сводя, однако, с меня глаз. Я понимаю, что должен остаться. Я и так бы не ушел, пока не вытряс из старика ответы на интересующие меня вопросы.       — Я не пойду! — продолжает упираться женщина, но я вижу, насколько она слаба. Я с трудом сдерживаю порыв поддержать ее. Но лишь стою, как последний истукан, глядя, как Макгонагалл осторожно подводит ее к камину, берет щепотку пороха. Меня хватает лишь на то, чтобы прошептать «Паучий Тупик». Минерва кивает. И на моих глазах они исчезают во вспышке зеленого пламени.       Как только она пропадает из поля моего зрения, я, наконец, позволяю себе рухнуть в кресло, пряча лицо в ладонях. Меня трясет. Лили… Я только что видел Лили прямо перед собой. Но теперь, когда ее нет в комнате подле меня, мне снова кажется, что этот образ стал плодом моего больного отравленного воображения.       — Северус, мальчик мой…       — Заткнитесь, Дамблдор, — только и могу просипеть я.       — Боюсь, я обязан посвятить вас еще в одну тайну.       — Сделайте одолжение, — я медленно отнимаю руки от лица и поднимаю голову.       Остальные директора Хогвартса старательно делают вид, что не слушают. Однако я успел перехватить острый взгляд Финеаса Найджелуса. Плевать на них. Сейчас меня беспокоит лишь одно: что за чертовщина здесь происходит.       — Защиту вокруг Гарри Лили выстроила не одна. Джеймс Поттер погиб, защищая жену и сына. В каком-то плане ему тоже необязательно было умирать. Он тоже сделал свой выбор. Таким образом, маленький Гарри оказался под двойной защитой: отца и матери. Он отделался лишь шрамом. Лили же… Мы думали, она погибла. Но, когда я прибыл в Годрикову Впадину, обнаружил, что девушка дышала. Барьер, созданный Джеймсом, смог спасти ее от смерти, но удар был слишком силен. Она словно бы находилась между жизнью и смертью, Северус. Я оказался бессилен, уверяю тебя. Все, что я мог сделать, это укрыть ее от посторонних глаз. Опасность была слишком велика для нее. Том не остановился бы, не лишив своего заклятого врага матери.       — Почему вы не сказали? — шепчу я. — Я шестнадцать лет думал, что ее больше нет. Вы хоть понимаете, какая это была пытка? — Я смотрю прямо в голубые глаза бывшего директора. Но читать по лицу Дамблдора всегда было невозможно.       — Признаться, Северус, я недооценил вас. И в этом моя глубочайшая вина. Я не думал, что столько лет спустя, вы еще… — старик запинается, и впервые у него не находится слов.       Перед внутренним взором мелькнула сцена: «После стольких лет?» и удивленные, полные слез глаза Альбуса. Не верил он, значит. Я продался ему в рабство, чтобы он спас её. Её и всю её семью. «Я сделаю все, что вы прикажете, только защитите её». Приказывать Дамблдор не стеснялся, но Лили не спас. Я лгал, глядя в глаза самому Темному Лорду, чтобы уберечь мальчишку, которого она любила больше жизни. А Дамблдору было мало?! Что я еще должен был сделать?       — Что же теперь? Решили воздать мне за страдания и толкнули ее прямо ко мне? — холодно озвучиваю я внезапную догадку, выстраивая в сознании щит окклюменции.       Выражение лица Дамблдора говорит само за себя. Я попал в точку. Гриффиндорская справедливость. Я резко встаю. Рука на секунду стискивает палочку в кармане мантии. Сейчас старик вызывает во мне лишь отвращение. Даже когда он сообщил мне, что Поттера растили, как свинью на убой, это не подняло такой бури внутри. Награда, значит, за верную службу… Как вообще можно думать о Лили в таком ключе?! Удержать себя в руках мне помогли лишь тренировки у Темного Лорда. Спасибо ему за это.       — Что с ней? — задаю я очередной вопрос. Щит надежно укрывает сознание, и голос звучит бесстрастно. То, что надо.       — Ослепла. Я не надеюсь, что зрение вернется к ней, Северус. Вы сами сказали, такие заклятья бесследно не проходят.       — Это все?       — Надеюсь, что да. Она еще очень слаба, но силы возвращаются к ней.       — Как?       — Что «как», Северус? — озадаченно переспрашивает директор.       — Как она пришла в себя? И как давно?       — Что вам известно о Дарах Смерти?       — Я клянусь, Альбус, если не перестанете говорить загадками, я убью вас вторично, — с угрозой в голосе произношу я.       — Одним из Даров является Воскрешающий Камень. Гарри, конечно, умудрился потерять его, но кто ищет, тот найдет. Особенно, если подключить к поискам нескольких домовиков. Поразительные создания, — на этих словах уголки губ Дамблдора дергаются, но, перехватив мой взгляд, он продолжает. — Поскольку Лили не умерла в прямом смысле этого слова, Камень полностью вернул ее к жизни. Буквально пару недель назад.       — Так у вас все это время хранился артефакт, способный вернуть ее, — медленно проговариваю я, пытаясь осознать только что сказанное.       — О, нет, мальчик мой. Помните то кольцо?       Еще бы я забыл. Как среди ночи примчался на вызов директора, как едва вернул его с того света. Если бы я только знал, что находилось в том кольце…       — Вы… вы должны были сказать мне… Вы знали, что шансов пережить эту войну у меня меньше, чем у Поттера. Вы должны были сказать! — Кулак с силой врезается в столешницу, и последовавшая за этим боль немного отрезвляет меня. Финеас Найджелус тут же начинает что-то возмущенно бубнить, но затыкается от моего взгляда.       На лице Дамблдора не дергается ни один мускул. Он молчит. Неужели чувство вины заело? Я сжимаю и разжимаю кулак, чувствуя саднящую боль в кисти. Следующий вопрос уже вертится на языке. Но мне нужно собраться с силами, чтобы его задать. Голос звучит более хрипло, чем мне хотелось бы:       — Сколько она знает?       — Северус, вы должны понять… — начинает было портрет. Нет, ВОТ ТАКОЕ я понимать отказываюсь.       — Сколько. Она. Знает. — четко повторяю я, не глядя на него.       — Джеймс погиб.       Очень медленно я разворачиваюсь к нему лицом. Слова выходят из меня тихим шипением:       — То есть вы хотите сказать, что Лили не осведомлена о том, что проспала семнадцать лет, ее сын уже без пяти минут мужчина, прошедший через круги ада и одолевший Темного Лорда, а практически все ее друзья мертвы?       Молчание Дамблдора было красноречивее всяких слов. Я снова падаю в кресло. Кажется, меня добило. А еще я начинаю осознавать отведенную мне роль.       — Нет. Я не буду этого делать.       — Северус…       — Я еще мог сказать Поттеру, что его предназначение это пойти и умереть, но я не буду сообщать такое Лили. И не просите.       — Во-первых, успокойтесь, — в голосе бывшего директора появляются уже знакомые мне стальные нотки. — А, во-вторых, я вас об этом и не просил. Оставлю это на вашу совесть, Северус. Или вы готовы доверить эту миссию кому-то другому? Может, запустить к ней Гарри?       — Ни в коем случае! — вырывается у меня. Только не Поттер!       — Хоть в чем-то мы пришли к согласию, — сухо отзывается Дамблдор.       — А я? Что Вы ей сказали обо мне? — Я снова впиваюсь взглядом в изображение на портрете.       — Не беспокойтесь. Лили знает, на чьей вы стороне.       Я киваю. Затем встаю, намереваясь покинуть, наконец, этот проклятый кабинет. Меня останавливает голос Дамблдора:       — Северус, вы и правда нужны ей. Ей сейчас некуда пойти, кроме Гарри у нее никого не осталось.       Но я не оборачиваюсь. Беру с камина коробку с порохом, бросаю щепотку в огонь. Я уже забыл про Дамблдора. Теперь мои мысли заняты предстоящей встречей с ней. Что мне делать? Как вести себя, что говорить? Я ступаю в камин, и у меня позорно дрожат колени. Такого со мной с детства не бывало. Меня разрывает на две части: с одной стороны мне безумно хочется увидеть ее еще хоть раз, с другой — я готов все отдать, чтобы оттянуть этот момент. Еще миг, и директорский кабинет пропадает из поля моего зрения.