Часть 5
21 января 2020 г., 11:21
Меня разбудил чуть слышный шорох на кухне. Сон моментально как рукой сняло. Можно было списать на то, что показалось. Но мне обычно не кажется. Все мои шпионские инстинкты обостряются, внутри сжимается стальная пружина. Я выскальзываю за дверь бесшумной тенью, пальцы привычно крепко сжимают палочку. Сейчас повеселимся. Шаг, еще шаг, прямо по коридору, поворот, и я резко опускаю руку, к счастью, не успев закончить невербальное заклятье.
— Лили! — вырывается у меня. — Я же мог ударить тебя!
Она резко разворачивается, чудом не выронив банку кофе.
— Северус! Какого Мерлина ты крадешься по собственному дому и пугаешь людей? — Она раздраженно отбрасывает волосы с раскрасневшегося лица. Только тут я замечаю, что вокруг ее талии повязано кухонное полотенце, в одной руке она держит ложку, а в другой — волшебную палочку.
— Ты… ты готовишь? — Я недоверчиво уставился на стоящую на плите кастрюлю.
— Да. Должно быть уже готово. Помню, ты не любишь овсянку, но ничего другого я у тебя не нашла.
Надо сказать, с тех пор как у меня поселилась Лили, я попросил у Минервы школьного домовика в помощь. Эльфийка Мини, кажется, исправно приносила еду для Лили. Так что продуктов я в доме практически не держал кроме кофе и завалявшейся овсянки, которую с детства не мог видеть. Я и знать не знал, что у меня где-то осталась эта крупа. Бывало, мать пичкала меня дешевой кашей на воде утром, днем и вечером, особенно когда отец уходил в запой и бросал даже временные подработки. Помню, Лили таскала мне из дома сладкие пирожки, а я упорно отказывался что-либо брать у нее. Гордый маленький идиот. Спустя годы я душу бы отдал за один такой пирожок из ее рук.
— А как ты…? — Я задумался, как лучше сформулировать вопрос, чтобы не напоминать ей о ее беде.
— Акцио, — просто отвечает Лили, пожимая плечами. — Я искала у тебя яйца, бекон, курицу, хлеб, но ко мне прилетели только овсянка и кастрюля. Смотрю, за шесть лет ничего у тебя не изменилось, чем ты только питаешься! — Она движением палочки загасила огонь. — Не мешай, я сама, — на всякий случай предупреждает она.
И я позволяю Лили в одиночку справиться с горячей кашей. Будто завороженный смотрю, как она ощупью находит стол, левитирует кастрюлю почти на середину, призывает к себе тарелки и раскладывает овсянку. Затем на удивление ловко ловит все ту же банку маггловского растворимого кофе, раскладывает его по кружкам и заливает горячей водой из волшебной палочки. Чуть меньше, чем нужно, но уже хорошо. Очень хорошо, Лили. Сегодня она выглядит гораздо лучше, видимо, вчерашний эмоциональный всплеск пошел ей на пользу. Ей давно нужно было выплакаться. Вон, даже щеки зарумянились.
— Садись, что же ты? — зовет меня Лили, и я покорно опускаюсь на стул напротив нее. Мне на секунду мерещится, что мы не расставались, что не было всех этих беспросветных лет горя и отчаяния, что Лили со мной, приготовила мне завтрак, как и принято в обычных семьях — хоть маггловских, хоть волшебных. Мне приходится тряхнуть головой, чтобы отогнать дурацкое наваждение. Я хочу посмеяться над собой. Глупец. То-то я принял её за вломившегося в дом проходимца. Присутствие рядом другого человека было чужеродно, непривычно. Прости, Лили. Я слишком долго жил один.
Какое-то время я разглядываю свою тарелку, не решаясь притронуться к ней. Для кого-то это просто чуть пригоревшая овсянка, а для меня сокровище, приготовленное руками Лили. Из оцепенения меня выводит ее голос:
— Есть можно?
— Да… да, очень вкусно, — быстро опомнился я, отправляя в рот целую ложку. Каша оказалась здорово пересоленная, но я готов есть даже жареный пергамент, если Лили приготовит его для меня. Она осторожно пробует, морщится и отставляет тарелку.
— Почему ты мне не сказал, что это ужасно? — она явно выглядит раздосадованной.
— Но ведь иначе ты бы не попробовала. — Лёгкая улыбка сама приподнимает мне уголки губ. И я не могу ей противится.
— Могу я попросить тебя? — вдруг спрашивает она, вертя в руках чашку кофе.
— Все, что угодно.
— Я могу использовать некоторые заклинания, если не нужно целиться. Возможно, мы с тобой могли бы потренироваться ориентироваться на звук, например. Ведь я все еще могу колдовать. И хочу, — на лице Лили застывает решимость во что бы то ни стало преодолеть свою беспомощность.
Вот к чему этот завтрак. Она всего лишь пытается как-то справляться, пытается доказать, что она может все и сама. И она попросила меня… Ей нужна моя помощь. Я нужен ей. Я с трудом давлю в себе внезапное желание вскочить из-за стола и броситься выполнять ее просьбу, не теряя ни минуты. Но усилием воли все-таки держу себя на месте.
— Завтра же начнем. А теперь позволь мне предложить тебе еще один завтрак.
Лили обреченно кивнула.
***
— Так, еще раз. Соберись, — я вижу, как она закусила от напряжения нижнюю губу. Уже третий час Лили пытается меня обезоружить. Я вывел ее на пустырь почти прямо за домом, на всякий случай оградив площадку десятком защитных заклинаний. И теперь я трансгрессирую вокруг Лили, заставляя ее ориентироваться на хлопок от перемещения. Сначала, когда я не пытался от нее защищаться, она легко обезоруживала меня. Теперь же ее скорости было недостаточно, я всякий раз без труда успевал поставить щит. Она слишком долго думала прежде, чем ударить. — Доверься своему слуху, — мягко уговариваю я ее, обходя по кругу, — бей! Лили взмахнула палочкой, и я лишь в последний момент успеваю применить щитовые. Ненавижу хвастовство, но будь на моем месте иной соперник, его палочка бы вылетела из рук. Лили всегда была талантлива, особенно в чарах. Да и учителя у нее явно были неплохие. — Превосходно, — искренне хвалю я ее, — молодец. — Да ты звучишь как настоящий учитель, — довольно улыбается Лили, — подумай о карьере в Хогвартсе, у тебя великолепно получается. Я даже подумать не могла. — Она устало опускается на землю, а я так и застываю с поднятой палочкой. Как она умудрилась ударить прямо в точку? Знай она, каким «великолепным» учителем я был, обучая ее сына окклюменции, она бы не улыбалась, сидя на земле рядом со мной. Она бы надавала мне затрещин. Заслуженных, черт возьми. — Когда ты освоила невербальную магию? — задаю я вопрос, чтобы отвлечься от лезущих в голову противных воспоминаний о её сыне. — Еще в Хогвартсе. Джеймс сказал, в бою пригодится, — при упоминании покойного мужа она меняется в лице, и я тут же спешу отвлечь её. — Давай попробуем что-нибудь поспокойнее. Теперь боев не будет. Кончились. Лили согласно кивает и покрепче сжимает палочку. Весь следующий час мы проводим, тренируя простое «Репаро». Лили должна сконцентрироваться на сломанном объекте, в данном случае на разбитой кружке, и произнести заклинание. При хорошей концентрации должно сработать, даже если как следует не прицелиться. Не зря я всю ночь просидел, перелопатив гору литературы. Теперь я могу похвастаться вагоном знаний об эффективном применении магии при отсутствии зрения. Видишь, Лили, в моей голове есть место не только для Темной магии. Она сосредоточенно хмурится, кусает губы, но получается из рук вон плохо. Чем-то она напоминает мне Поттера, тщетно пытавшегося собраться и отразить мой удар легилименции. Вот только в отличие от своего бестолкового отпрыска, она не вызывает во мне раздражения, лишь искреннее желание помочь ей. Концентрации всегда мешают эмоции. Мальчишка был охвачен ненавистью ко мне, а что мешает Лили, можно и не спрашивать. Меня гложут смутные сомнения, что я и сам сейчас смог бы взять себя в руки. Близость Лили туманит мне разум похуже Конфундуса. Она не может видеть, но чувствует ли она, что я взгляда от нее отвести не могу? Ее волосы льются ей на плечи расплавленным золотом, теплом окутывают спину. А последние лучи заходящего солнца запутываются в рыжих прядях, вплетаются в них, играют. Ее зеленущие глаза, даже незрячие, залезают в душу, прожигают её насквозь. Я вспоминаю вечер, когда мне было позволено обнять ее, когда она была невыносимо близко, и я мог коснуться щекой этих самых волос. Пусть даже случайно. Представится ли мне еще такая возможность? Согласно какой-то идиотской статье Скитер в Ежедневном Пророке, я остался самым могущественным магом после смерти Лорда и Альбуса (я даже посмеялся, да), а меня заносит, как школьника, стоит ей появиться в поле моего зрения. Я заставляю себя не отвлекаться от занятия с Лили, иначе что я за учитель? Лили не такая, как ее сынок, она может взять себя в руки. Так что под конец чашка была практически целой, остались лишь еле различимые трещины. Впрочем, ей об этом знать вовсе необязательно. Чего только стоила её победная улыбка, когда она взяла в руки целую кружку.***
Следующие дни проходят как по четко отлаженному графику. Лили встает, тренируется, ест, тренируется, спит и тренируется. А я все время подле нее, ибо пока что она — моя жизнь. Я не дурак, я отдаю себе отчет, зачем ей все это. Уж не потому, что ей приятна моя компания. Лили стремится поскорее встать на ноги ради Поттера-младшего. Помогая ей, я сам подталкиваю момент, которого боюсь до дрожи, но по-другому не могу, ведь она попросила меня. Живя с ней бок о бок, я могу с уверенностью сказать, что люблю ее. То, что погибшая женщина шестнадцать лет сидела у меня в сердце, это попросту нездорово. Но вот теперь она рядом, живая и теплая, как весеннее солнце, так что идите вы все к черту. Я люблю ее, именно живую и настоящую. За излучаемый ею свет, за ее смелость, решительность и завидное упорство, за героические попытки приготовить мне завтрак, за умение прощать и сопереживать даже такой твари как Хвост. «Мне жаль, что он умер. Я бы не хотела этого» — так она сказала на следующий же день после своей истерики. Лили, Лили, может в твоем сердце найдется прощение и для меня? Впрочем, Петтигрю уже мертв, так что его простить, несомненно, легче. Со мной же все иначе. Если бы мне только представилась отличная возможность умереть, в идеале, конечно, за Лили, возможно легче бы было и ей, и мне. Она бы все узнала и, может, пожалела о моей смерти так же, как и о гибели этой крысы. А мне бы было уже безразлично. Но довольно мечтать. Вижу, она идет ко мне. Что, Лили? Скажи мне, что ты хочешь? — Я ухожу, Северус, — спокойно сообщает она мне, вызывая очередной сердечный приступ. — Уходишь? — тупо повторяю я. — Да. Спасибо тебе за все. — Лили даже немного улыбается, — благодаря тебе я не пропаду. — Куда ты пойдешь? — мне кажется, я просто пытаюсь оттянуть момент и придумать хоть что-нибудь. — Я знаю, нашего дома больше нет. С Петуньей у меня тоже… неважной я была сестрой, одним словом. Друзей у меня тоже нет, как видишь. Ни один из приятелей Джеймса даже не поинтересовался, где я и что со мной. У меня есть только ты… мой единственный друг, Сев… — голос Лили наполняется благодарностью, а я кляну себя непечатными словами. Мне как никогда приходится бороться с безумным желанием упасть ей в ноги и умолять простить меня. Ведь она всерьез думает, что все позабыли ее! Сына отняли. А я, такой отличный «друг», держу ее здесь и морочу ей голову из-за своей трусости. Но я буду позже себя жалеть. Сейчас главное — удержать ее на месте. — …так что я вернусь в Хогвартс, заберу Гарри и мы подумаем. Теперь им придется вернуть его мне, я так просто не сдамся. Я все смогу ради сына, — ее голос крепнет, так что сомнений в ее решимости нет. — Лили, ты не можешь уйти, — начинаю я отговаривать ее, — я не могу отпустить тебя. — Не можешь отпустить? — Выражение ее лица кардинально преображается. Лили готова сражаться до последнего. — Я тебе не пленница! Я и без тебя знаю, что мне делать. Она пытается пройти мимо меня к камину, но я легко ловлю ее, удерживая на месте. — Лили, — я слегка встряхиваю ее за плечи, — через камин никому не пройти кроме меня, на двери охранные чары. Послушай, — мне требуется вся моя физическая сила, чтобы удержать ее на месте, — ты не можешь уйти. Ты мать Гарри Поттера. Скажи об том кому в Хогсмиде, и этот «кто-то» может оказаться совсем не другом тебе. Слишком опасно. Она все же пихает меня в грудь и вырывается. Но уже не предпринимает столь яростных попыток покинуть мой дом. — Ну так проводи меня! Я не могу так. Еще день в неведении, и я с ума сойду. Я больше не беспомощная, я в состоянии справиться с чем угодно. Дамблдору придется принять это. Никто не отнимет у меня Гарри, — совсем тихо добавляет она. Удерживать ее и дальше, не применяя к ней силы, становится невозможным. Отпустить ее, ничего не знающую, я тоже не могу. Этот момент должен был наступить, но я не готов. Я не готов, Лили! Дай мне еще хоть день, прошу тебя. Но дня у меня нет. Стоящая передо мной ведьма скорее проклянет меня, чем согласится еще хоть час отсиживаться здесь. А я не подниму против нее палочку, пусть хоть убивает. Значит ли это, что Лили готова, в отличие от меня? Что она окрепла в достаточной степени, чтобы услышанное не уничтожило её? Что она может выдержать? — Лили, я должен сказать тебе. Прямо сейчас. — глухим голосом начинаю я. — Давай, — складывает она на груди руки. Но сказать я не успеваю, меня отвлекает резкий хлопок, а затем и грохот в ее спальне. — Сиди здесь, достань палочку, — едва слышно бросаю я на ходу, выскальзывая из комнаты. Кидаю на дверь щитовые чары, скорее для того, чтобы ей не вздумалось высунуться следом. Я ко всему готов, но увиденное в спальне на секунду останавливает мне сердце и заставляет усомниться в трезвости рассудка. Прямо на полу скорчилось отвратительное грязное создание с огромными точно у летучей мыши ушами, а рядом с ним… — Поттер… — вне себя от злости и растерянности шиплю я. Мальчишка отвечает мне не менее гневным взглядом. — Где моя мать?
