Зорко одно лишь сердце

      Я, наконец, узнал, что Лили выделили личные апартаменты преподавателя по Истории Магии. Призраку они без надобности, и комнаты долгое время стояли пустыми. Теперь же, видимо, общими усилиями их привели в должный вид, отчистили от толстенного многолетнего слоя пыли, избавились от пары-тройки боггартов, и они стали более чем пригодны для жизни.       Никого с улицы вообще-то не положено впускать в Хогвартс, в том числе меня. Директорский кабинет не в счет. Обстановка нынче… неспокойная. Но, учитывая мои былые заслуги перед школой и личную просьбу самой Лили, Макгонагалл по старой дружбе сделала нам очередное исключение. «Только скрытно, Северус», — просила меня директриса. Ну, раз Минерва попросила, значит, все будет скрытно. Как мне и положено, по-шпионски. Представляю, какой поднимется переполох, если я появлюсь в школе у всех на виду. Отпрыски Пожирателей и вовсе попрячутся по подземельям. Ненависть ненавистью, но я оставил в дураках самого Лорда, и ненавидеть меня детишкам удобнее издалека. Я вспоминаю свои глупые, вызванные отчаянием мысли послать Минерве сову и вернуться в Хогвартс, чтобы быть ближе к Лили. И хочу рассмеяться в голос. Хорош бы учитель был. С черной меткой. Макгонагалл, конечно, уважаемая женщина, но с Дамблдором по уровню влияния не сравнится. Не то, чтобы в здравом уме и трезвой памяти я мечтал продолжать учить толпу идиотов.       И, тем не менее, я снова здесь. Потому что Лили здесь. И я нужен ей. Быстро миную пустые коридоры, невольно подмечая следы недавней разрухи на полу, стенах, потолке. Пустые постаменты, оставшиеся от статуй. Наглухо запертые двери некоторых классов. Передергиваю плечами и ускоряю шаг.       Останавливаюсь перед нужной дверью и стучу. И Лили открывает почти сразу. Ждала меня. Она в теплом халате, волосы собраны в небрежный хвост, в руках волшебная палочка.       — Лили, это я.       — Проходи. — Она отступает от двери.       Я снимаю дезиллюминационные чары, и Лили уже рядом со мной, быстро наклоняет меня к себе и коротко целует. Я, наверное, уже не должен вздрагивать от ее прикосновений, но воздух все равно застряет где-то в глотке. И сердце обмирает. Я отчаянно хочу подлить прикосновение к ней, выбросить к чертям эту резинку, стягивающую ее волосы, привлечь Лили к себе ближе. Но времени у нас с ней практически нет. Приходится напомнить себе, что пришел я не для этого.       — Гарри еще занят. У него сейчас зелья. — Лили направляет палочку на одно из кресел и аккуратно придвигает его поближе к камину. Затем то же самое проделывает со вторым, выставляя их почти вровень. Очень хорошо, Лили. — Гораций вчера заходил. Сказал, Гарри делает успехи. Он даже думает, что у Гарри все шансы сдать ЖАБА на «Превосходно». Представляешь?       Не представляю. Обычно близко подходить к тому, что сварил Поттер, было опасно для жизни. А уж напоить этим я пожалел бы даже Темного Лорда. Не знаю, как мальчишка в итоге умудрился схватить именно мой «Расширенный курс». А я, в свою очередь, настолько потерял надежду научить Поттера хотя бы основам, что даже не конфисковал у него книгу после того, как он чуть не расчленил Малфоя, наугад пальнув в него неизвестным заклятьем. Это же додуматься надо было! Но даже если после всего, что я сделал, Поттер не сжег мой учебник прямо посреди школьного двора, трижды меня при этом прокляв, на седьмом году обучения он ему вряд ли помог бы. Неужели свершилось чудо, и Избранный взялся за ум?       Но еще больше меня поражает другое. Ее сын — закаленный в боях уже почти мужчина, спаситель всех и вся, без пяти минут женатый. А преподаватели ходят к Лили и радуют ее успехами Поттера в учебе, как будто ему одиннадцать. Интересно, только Слизнорт? Или они все? Я не сомневаюсь, если Лили попросит, придут все. Устроят общешкольное родительское собрание для нее одной. Лили многое упустила в жизни своего сына, и теперь наверстывает изо всех сил. Мне не нужна ментальная связь, чтобы это понять. И наверняка ее это грызет изнутри. Еще один червяк, который точит ей душу, наряду со слепотой, кучей смертей, моей любовью и жертвенностью Джеймса Поттера.       Лили нервничает, и это слишком заметно. Она возится в своем кресле, нервно крутит кончик хвоста и даже начинает грызть ногти. Дурная привычка, которая была у нее в детстве. Привстав, я тянусь к ней, беру ее за руку, опускаю на подлокотник и накрываю своей ладонью. Мне и самому бы успокоиться. Вдруг Лили спутает его с Джеймсом? В обморок бы не упала при виде кровиночки. Нежная психика Поттера такого не переживет. Моя нежная психика кстати тоже.       Тем временем хлопает входная дверь, и та самая «кровиночка» бодрым шагом залетает в комнату, кидая сумку в угол.       — Привет, мам, — радостно вопит Поттер. И замирает при виде меня.       Я не выпускаю руки Лили, спокойно встречаюсь взглядом с Поттером, который застыл с совершенно идиотским выражением лица. Как будто у него бывает другое. Я знаю, что еще секунда, и растерянность сменится раздражением. Он не простит мне побег с вечеринки у Уизли. Интересно, кто его тогда сдержал? Грейнджер? А я, между прочим, извинился.       Но еще больше он должен кипеть от того, что Лили уже несколько раз ночевала у меня. Мы практиковались с легилименцией. А потом она… оставалась. Вот только его мать взрослая женщина, и, сдается мне, если Поттер хотя бы попытается возразить, будет осажен. Мягко и любя. По-другому Лили не умеет.       — Гарри! — Лили высвобождает руку, легко вскакивает с кресла и торопится обнять сына. Что-то мне подсказывает, что Поттер уже не в том возрасте, чтобы его тискать, и Лили ищет любую возможность. Обнимая мать в ответ, он продолжает пилить меня таким взглядом, как будто я ему яд в тыквенный сок подлил. Приходится напомнить себе, что мечтать не вредно. Но в присутствии Лили мы с Поттером не можем позволить себе привычный обмен любезностями.       А Лили, наконец, отрывается от своего отпрыска, взъерошив ему волосы напоследок.       — У нас с Северусом получилось, — сообщает она сыну. — Я могу взглянуть на тебя, наконец.       Лили волнуется еще больше, по голосу слышно. Не терпится ей кровиночку увидеть. Она же так старалась. Придется тебе улыбаться мне, Поттер.       — Получилось? Ты теперь можешь видеть? Через легилименцию? — уточняет мальчишка, как-то сразу позабыв про гнев. Шутки ли. Одно дело вести разговоры. Другое — если ослепшая мать действительно способна хоть как-то видеть.       Лили активно кивает, а я поднимаюсь с кресла, небрежным движением поправляя мантию.       — И… что мне делать? — А вот теперь он смотрит на меня. И уже тоже волнуется. На лице читается: «Что прямо сейчас?». Да, Поттер, сейчас.       — Тебе ничего, — ровным голосом отвечаю я, подходя ближе.       Я не знаю, как называть его в присутствии Лили. И предпочитаю не называть никак. Видимо, прикидывая, как обращаться ко мне, Поттер пришел к аналогичному выводу. Я ему больше не профессор, поэтому даже не «сэр».       Я подхожу еще ближе и встаю прямо напротив него. Поттер начинает приглаживать вечно стоящие дыбом волосы, одергивать мантию и тереть чернильное пятно на щеке, похоже не до конца понимая, что делает. А затем сует руки в карманы. Я же выстраиваю щит в сознании, чтобы опять не пропустить Лили в голову свои эмоции.       Не будь я так собран, расхохотался бы. До чего нелепая ситуация! Поттер стоит, пряча руки в карманах и явно не в состоянии определиться, какое выражение лица принять. Все, что увижу я, увидит его мать. Мальчишка должен, обязан смотреть мне в лицо с самым приятным выражением, как смотрят на бесконечно любимого родителя. Улыбайтесь, Поттер. Наверное, надо было его предупредить, но Лили так торопилась поскорее увидеть сына. Она горит предвкушением, и нам с Поттером придется постараться для нее.       — Готовы? — спокойно спрашиваю я.       Поттер кивает. Лили сцепляет руки перед собой в замок. Я знаю, что если я еще промедлю, она в меня чем-нибудь запустит. И не промахнется ведь.       На секунду прикрываю глаза, входя ей в сознание. Я так часто это делал, что теперь мне кажется, некоторая ментальная связь между нами не прерывается. Открываю глаза, смотрю на Поттера, который застыл как для маггловской фотографии. Надо протолкнуть образ мальчишки в голову Лили. Она не может полностью очистить сознание, но, чувствую, пытается. Давай, милая. Как учили.       — Не выходит? — тут же выпалил мальчишка, хмуря брови.       — Тихо, — чуть слышно выдыхаю я, не теряя концентрации.       Настойчиво толкаю образ Поттера глубже в сознание Лили, и слышу, как она ахнула.       Я не могу повернуть голову и посмотреть на нее, так как не могу упустить ее сына из поля зрения. Зато Поттер ее прекрасно видит. Он тут же забывает, что смотря в глаза мне, смотрит в глаза Лили, отворачивается и тянется к матери.       — Мам, ну ты чего? — неловко бормочет Поттер, и я догадываюсь, что Лили прослезилась.       Мне приходится схватить мальчишку за руку и развернуть обратно к себе. На меня смотри, болван. Поттер не противится, не вырывает руку. Хороший мальчик.       — Гарри, ты так похож на отца… — доносится до меня ее сдавленный шепот. — Сынок ты мой…. Подойди ближе… Северус.       Подхожу к Поттеру вплотную, пробегаю взглядом по лицу, останавливаюсь на глазах. Таких же, как у Лили.       — А теперь чуть отойди…       Я послушно делаю несколько шагов назад так, чтобы Лили был виден весь Поттер. А что? Если она сейчас попросит кровиночку покрутиться, будет крутиться как миленький.       Но Лили не просит. Она приближается к сыну, кладет руки ему на плечи и вдруг крепко порывисто обнимает.       — Ты так вырос, Гарри… Такой взрослый. И верю и не верю. — Голос Лили звенит от переполнивших ее чувств.       Мне уже тяжело держать связь, но я держу. Пожалуй, меня может хватить еще минут на пять. Но Лили отпускает Поттера, оборачивается ко мне, широко улыбается сквозь слезы. Она может сориентироваться, где я стою, потому что видит себя же моими глазами. И кивает. Значит, можно покидать ее сознание. И я аккуратно разрываю связь и убираю щит. Получилось.       Лили быстро утирает лицо, не переставая улыбаться. Я у нее такой улыбки не видел со школы. Кажется, это было в другой жизни. У меня перехватывает дыхание. Я стоял бы здесь и любовался ею. И больше мне не надо ничего. И даже присутствие мальчишки мне не мешает.       А Поттер тем временем замер точно так же, как и я. Он, в отличие от меня, такой улыбки у матери не видел никогда. Разве что на колдографии. Мы оба восхищенно смотрим на кажущуюся такой счастливой Лили, греемся в ее лучах, впиваемся в нее взглядом с такой жадностью, как будто нам во век не наглядеться. Но подойти и притронуться не решаемся. Мне страшно прикосновением спугнуть ее радость. Поттеру тоже?       Наше с ним совместное наваждение рассеивается, когда Лили предлагает выпить чаю. И тогда я ухожу, оставляя ее с сыном. Пускай расспросит, как у него в школе дела. Пускай расскажет, как он похож на Джеймса. А мне еще нужно заскочить в кабинет директора и перекинуться парой фраз с Дамблдором.