Зорко одно лишь сердце

      Я хватаюсь за видавший виды обшарпанный шкаф, чтобы не упасть. Я не могу вдохнуть, не могу кричать, не могу оторвать взгляд от лежащего на полу тела. Отчаянно борясь с нарастающей паникой, я трясущейся рукой судорожно дергаю воротник мантии вниз в попытке глотнуть хоть немного воздуха. В ушах стучит кровь, комната начинает безнадежно плыть перед глазами, и я сейчас все-таки рухну прямо здесь возле ее тела.       Зеленые остекленевшие глаза, широко распахнутые в выражении предсмертного ужаса, неподвижно уставились в потолок. Засохшая кровь покрыла густые рыжие волосы, опухшее лицо в кровоподтеках, губы разбиты. Мантия на ней разорвана в клочья, и сквозь дыры виднеется голое тело, сплошь в синяках и ссадинах. Задрана так высоко, что совершенно не скрывает таких же изуродованных ног. Когда обрушивается осознание, меня накрывает слепой ужас. Желудок протестующее сжимается, и я в отчаянии прижимаю ладонь к губам, трачу последние крохи контроля на то, чтобы меня не вывернуло.       Она лежит передо мной неподвижной изломанной куклой. Лили.       Рука дрожит так, что я не могу попасть ею в карман мантии и вытащить палочку. Наконец, пальцы нащупывают гладкое дерево.       Чтобы худо-бедно прицелиться в мертвое тело передо мной, мне приходится на секунду крепко зажмурить глаза и сцепить зубы, чудом не искрошив эмаль в порошок.       — Риддикулус, — чуть слышно хриплю я.       Ничего не происходит. Я чувствую себя сквиббом. Не ощущаю ни капли магии в крови. Я не могу представить ровным счетом ничего смешного. Мне хочется сползти по стене на пол и выть, хотя я понимаю, что это лишь боггарт.       — Риддикулус!       Ничего.       Со стоном я приваливаюсь плечом в шкафу, палочка чуть было не падает на пол, и только в последнюю секунду я успеваю инстинктивно сжать пальцы. Если я не справлюсь с боггартом, он станет преследовать меня всюду, пока не сведет с ума. Я не могу смотреть на нее, я зажмуриваю глаза и отворачиваю голову, упираясь лбом в гладкую дверцу шкафа.       Дамблдор напялил кольцо, насквозь пропитанное темной магией. Лорд сам слепил себе врага из ребенка, потому что испугался предсказания сумасшедшей пьющей тетки. А я не могу одолеть боггарта, входящего в программу по ЗОТИ для третьекурсников. От прошлого, от страхов, от сожалений не сбежать. И никакая великая сила, никакой магический потенциал не спасут. Разумом я смутно понимаю, что Лили сейчас возится с Тедди Люпином и помогает сыну спланировать свадьбу с Уизли. Наверняка, спорит с Молли по поводу того, какого цвета розочки должны быть на торте. Но разум перед панической атакой бессилен.       Я не в силах выстроить даже легкий щит, и меня накрывают воспоминания, которые я до сих пор с относительным успехом держал под контролем.

***

      Я в голос вою в кабинете у Дамблдора так, что где-то в этот момент зеленеет от зависти Люпин, рву на себе волосы, до крови кусаю губы. Лили мертва, а я не смог ее спасти. Никто не смог. Пользуясь моментом, Дамблдор делает меня чуть ли не главным телохранителем сына Джеймса Поттера. Я мало что соображаю от горя, я соглашаюсь. За Гарри Поттера. Мальчика-Который-Выжил.

***

      Я смотрю в красные змеиные глаза чудовища. Я не могу просто броситься на него в лучших традициях гриффиндорцев и придушить эту тварь. Я знаю, что в состоянии дать ему бой и даже не умереть в первые минуты. Как знаю и то, что, в конце концов, он все равно убьет меня. И никому не будет пользы. Ни Поттеру, ни ей. Лили. Я опускаю голову. Я говорю с самым наипокорнейшим выражением, которое только могу из себя выжать:       — Вы правы, мой Повелитель. То было лишь желание. Грязнокровка того не стоила. Есть другие женщины, гораздо лучше нее….       Тонкие бледные губы растягиваются в удовлетворенной ухмылке. А сам я хочу наглотаться яду. Но прежде напоить им Реддла.       Но красные глаза внимательно следят за мной, подмечая малейшее движение. И я не поднимаю головы, возвожу в сознании легкий щит, прячу его за поддельными воспоминаниями, пропитанными покорностью и благоговением. Ненавижу.

***

      Я швыряю эту крысу об стену, и мой кулак с громким хрустом врезается ему в лицо. Петтигрю визжит не своим голосом. Сломанная рука с серебряной кистью безвольно повисла. Я избиваю его абсолютно по-маггловски, расшибая костяшки в кровь, даже не достав палочку. Потом мне придется привести его в относительный порядок и подчистить память так, чтобы Темный Лорд ни о чем не догадался. Но сейчас, я хочу избить его до кровавых соплей, вкладывая в каждый удар всю ненависть, боль и отчаяние. За Лили. Когда я заставляю себя перестать пинать безвольно лежащее на полу тело, Петтигрю больше похож на скулящий кусок мяса, чем на человека. Теперь я хотя бы смогу терпеть эту крысу в своем доме. Он ничего не вспомнит. А вот я не забуду.

***

      «С любовью. Лили». Я уже столько раз перечитал эту строчку, что у меня рябит в глазах. Безысходность и отчаяние наваливаются с такой силой, что ноги меня не держат, колени подгибаются, и я оседаю на пол. Я тону в них, и выхода нет. Я могу снести любые пытки от Темного Лорда, постепенно теряющего последние капли рассудка. Я переживу жгучую ненависть моих «союзников» и тотальное одиночество. Но как же я устал. Я устал, Лили! Твой сын должен умереть. Он такой же ходячий мертвец, как и я. Все было впустую, все!       На бумагу начинает что-то капать, и я в замешательстве провожу ладонью по лицу. Слезы. Проклятье.       Беру колдографию и вновь смотрю на то, как Лили смеется. Лили. Может, после смерти я увижу ее? Хоть на секунду? Это едва ли не единственная мысль, которая заставляет меня идти до конца.       Рву колдографию надвое и прячу изображение Лили себе под мантию. Мне нужно на кладбище в Годрикову Впадину. В последний раз. Пока еще есть время.

***

      Я с трудом открываю глаза в безумной надежде, что боггарт ушел сам. Но изувеченное тело Лили все еще лежит на полу прямо передо мной. И меня снова сотрясает дрожь.       — Риддикулус… — одними губами шепчу я, вновь наставляя палочку на привидение.       Хлоп!       И вместо Лили на полу лежит Поттер. Очки съехали набок, конечности неестественно вывернуты, из уголка рта тонкой струйкой течет кровь. Что за…       — Северус!       Я дергаюсь всем телом, выходя из ступора, и резко оборачиваюсь, вскидывая палочку. Лили, настоящая, живая, повзрослевшая, стоит в дверях, держась одной рукой за косяк. Я даже не заметил, как она вошла. Перевожу оторопевший взгляд с нее на Поттера и обратно. Это ее боггарт. Я не успеваю даже подумать о том, что Лили не может видеть того, что вижу я. Поттер распахивает помутневшие зеленые глаза и начинает кричать так, как будто в него прилетел Круциатус. Или сразу два. С лица Лили схлынули последние краски.       НЕТ!!!       Вскидываю палочку.       — Риддикулус!!!       Ее заклинание прозвучало одновременно с моим. Не выдержав двойной атаки, боггарт пропал с оглушительным хлопком. Молодец, Лили. Ударила на звук. Как учил.       Вот теперь я могу себе позволить осесть на пол. Лили медленно приближается, очевидно, стараясь не наступить на меня. Ощупью определяет мое местоположение и усаживается рядом. Она все еще бледна, от чего зеленые глаза кажутся мне почти нечеловечески яркими. При этом она все равно держится лучше чем я. А я чувствую себя не великим шпионом, я чувствую себя развалиной. Не справился с боггартом, из-за меня вот Лили вопли своего сыночка услышала. Как будто ей без этого мало.       — Господи, Северус, ты же весь ледяной!       Она начинает растирать мне руки, пытаясь привести меня в себя. И мне становится лучше. По крайней мере, меня уже не так трясет. Хотя все равно еще пока потряхивает.       — Лили… — хрипло выдыхаю я.       — Я даже спрашивать не стану, какой у тебя боггарт, Сев.       — Ну и правильно.       — Ты видишь, я живая? — Она начинает энергичнее тереть мне ладони, хотя они уже давно отогрелись.       — Вижу. Ты настолько живая, что сейчас мне руки оторвешь.       — Все шутишь? — Она поджимает губы и выпускает мои кисти. Язык мой — враг мой. Я ложусь прямо на пыльный пол, пристраиваю голову Лили на колени и плотно закрываю глаза. Да так лучше. Ее присутствие, ее тепло, ее голос, — это лучшее мое успокоительное. С той самой минуты, как Лили вернулась, черная глухая безнадежность ушла. Я больше не спрашивал себя, зачем мне жить, потому что точно знал ответ. Хотя я много чего вытерпел за минувшие месяцы. Но только не ту вязкую черноту, из которой выхода нет. Лили разогнала ее так же, как я разгоняю темноту перед ее глазами. Солнце ты мое…       — Как ты здесь оказалась? — не разлепляя глаз, спрашиваю я. — Я думал, ты до вечера не вернешься.       — Почувствовала. Странное такое чувство... Как будто тревога на пустом месте. Почему-то я сразу подумала про тебя. Это может быть из-за постоянной легиллименции?       — Возможно.       А возможно и не только.       — Что это за комната, Сев?       — Моей матери.       — Ох…       Лили начинает гладить меня по волосам, и я сильнее зарываюсь головой ей в колени.       — Я даже не знала, что здесь еще одна комната есть.       — Потому что я держал ее запечатанной, — бормочу я ей в мантию. — А теперь вот порядок решил навести. Черт меня дернул… Надо было эту комнату еще лет десять не открывать.       Лили ничего не говорит, и я принимаю это за молчаливое согласие. Я не хочу ни шевелиться, ни нарушать нашу с ней тишину, но не спросить я не могу:       — Ты сама-то как?       — С тех пор, как мне стали сниться сны с Гарри? Мне лучше. Правда лучше, Сев. Я знаю, что он жив, что он женится. И даже знаю, какая у него будет парадная мантия на свадьбе. И я прокляла бы этого боггарта еще сто раз, если бы он вернулся.       — Тебе снится Поттер? — наигранно удивленно спрашиваю я, приоткрывая один глаз.       — Как будто для тебя это новость, — фыркает Лили.       — Понятия не имею, о чем ты.       — В любом случае, спасибо тебе. Как видишь, мне помогло. И ты, Северус. Пойми ты уже, наконец, что я жива. Ты слышишь? — Она наклоняется ко мне низко-низко. Так, что дыхание начинает щекотать мне макушку. — Жива.       Я знаю, Лили. От тепла ее дыхания, от ее близости у меня по спине пробегают мурашки. Теперь, когда Лили физически рядом со мной, я бы тоже проклял этого боггарта еще сотню раз. Я вдруг даже захотел, чтобы он вернулся, чтобы как следует проклясть его. Может, опять сбегать в Хогвартс и найти нового? Но зачем видеть моего боггарта, скажем, первокурсникам из Хаффлпаффа? Или на крайний случай в дом Блэка. Наверняка, там уже завелось не меньше десятка. Но это может и подождать.       Я поднимаю голову и аккуратно отвожу несобранные волосы ей за спину. Мне безумно нужно сейчас… Ты мне нужна, Лили. Осторожно касаюсь ее губ, и Лили мгновенно все понимает. Отвечает мне.       В этот раз мне хватает выдержки поднять ее с пыльного пола и донести до кровати.