Рождественский переполох.

Тэхён вальяжно развалился под огромными лапами пушистой ели, потягиваясь и цепляя пальчиками висящий над его носиком хрупкий шарик. В огромном Зале Торжеств сейчас тихо, столы пустуют, а дубовые стулья аккуратно придвинуты. Огромная и шумная мастерская Санты работает день и ночь, ведь до Рождества осталось совсем мало времени. Треск и звон, исходящий от машин, усердие парящее в воздухе над сотнями зеленых колпачков из сахарной помадки и карамельного ободка на головах эльфов, сейчас так далеки от умиротворенного мгновения, которым наслаждается Тэхён. Он ловко съезжает на шелковом салатовом кафтанчике из-под елочных веток, вскакивая и проходясь ладошками по бирюзовым шароварчикам, следом поправляя колпачок, запрявляя за острые ушки выбившиеся серые кучеряшки. Отходит от ёлки, дуя губки и скептически осматривая великолепную красавицу со всех сторон. Конфеты, имбирные пряники, карамельки всех цветов и форм, шоколадные шишки, белка… Белка??? Маленький эльф пару раз моргает, трет глазки, но нет, существо не испаряется сказочной иллюзией, а лишь дергает хвостиком, подбираясь к очередной сладости. — Эй! Ты! Воришка! Как ты пробрался сюда?! — Тэхён суетливо начал бегать вокруг праздничного дерева и выискивать удобную для залезания вверх ветку. Эх, если бы он не пропускал занятия по практической магии и волшебству на каждый день, может и справился в момент со зверьком. Вот Чимин, например, и не парился бы по этому поводу. Взмахнул бы пальчиком, прикрыл глаза, пробормотал пару слов, и вуаля: белка на своем положенном месте — в лесу. А тут… Нет, Тэхён мог бы быстро позвать кого на помощь, но тогда бы он отвлек многих своей паникой, а сейчас каждая рука важна. Он прытко влез на одну из веток, подтягиваясь и забираясь на следующую, ворча на огромные иголки, что то и дело колят нежную кожицу через тонкую ткань. Животное скрылось с другой стороны, почти у самой верхушки с сияющей ледяной звездой из фруктового льда, и эльфа пробрал ужас. Он начал усерднее забираться выше, стараясь догнать воришку, уже не обращая внимания на мелкие царапинки от иголок. — Стой! Не трогай! Я дам тебе орехов, только не трогай звезду! Она очень важна, и если она перестанет быть идеальной, праздник будет испорчен! — Тэхён, задыхаясь, повисает на новой ветке, восстанавливая дыхание после крика. — Пожалуйстаааа… Ветка слегка прогибается и паренек, задирая голову, встречается нос к носу (коричневому и влажному) с огромными глазами. Вот время орать, но воздух скопился в легких от страха. Это рыжее чудовище раз в десять больше эльфа! А снизу казалась маленькой… Гладкая, лоснящаяся от света ламп шерсть, пушистые острые уши с белёсым пушком и жесткие кисточки на них. Тэхён видит в этих глазах свое отражение, как и то, что он на огромной высоте, с которой упасть — разбиться насмерть. И вроде начинать перерождение в Рождество тоже не плохо… Но что скажут остальные? Огорчатся… Наверняка. Пусть он лоботряс и лентяй, но есть же те, кому он дорог. Например, Чимини… — Хорошо, — звучит рядом и эльф взвизгивает от страха, оступаясь и начиная проваливаться между веток. Тэхён успевает попрощаться мысленно со своей жизнью, ментально обнять Чимина, попросить Намджуна вести сани в этом году плавнее и не попадать в воздушные ямы, а то Джина опять будет укачивать, что потом выльется в жуткую линьку, и Санта будет причитать и плеваться шерстью. Юнги, как всегда, будет «холодно» зыркать в сторону задницы Чимина, выплясывающего всю ночь на столе, ломящегося от праздничных блюд. И наверное чмокнуть Чонгуки в розовый нос, потому что в следующую Пасху не сможет прятать с ним разукрашенные яйца. Вот это обидно… Он жмурится сильнее, готовясь к смерти, как ощущает безумную легкость и мягкость с теплом. — Сначала мешок вкуснях, потом срывайся хоть с крыши, я даже помогу, — звучит над головой ворчание. — А то ишь! От ответственности сбежать захотел. Я тут на такое зубы положил и ради праздника отказался, а ты сдохнуть решил? Нееее, так не пойдет. Сорян. Ты мне — сладости, я вам — спасенное Рождество. Тэхен открывает глаза уткнувшись головой в подшерсток. В носу начинает все щекотать, вызывая дикое чихание. Животное отстраняет от себя вполне живого, но с красным носом, эльфа, тормошит его в лапках приводя в чувства. — Да перестань ты меня трясти! — О! Контакт налажен, — бормочет животное, видимо, улыбаясь и оголяя зубки. Шестеренки в голове парня медленно приходят в нормальный режим, и он медленно поднимает руки к рыжей морде. — Но-но! Без рук! — существо морщит нос и отстраняет Тэхёна еще дальше. — Я… Можно меня спустить на пол? — тихо шепчет эльф, вися, зажатый под подмышками лапками белки. — Тебя как? Как ты спускался до этого, или аккуратно и в сознании? — скептический взгляд и рассуждения об адекватности маленького подчиненного Санты, то и дело проскальзывали в блестящих глазах. — Живым! — взвизгивает Тэхён, чувствуя, как он опять теряет вес, взлетая в воздух, приземляясь на спину животного. — Держись крепко, только не выдергай мне ничего, — изрекает белка, добавляя с какими-то нотками издёвки: — А то, я и тебя покусаю, прям чую, как от тебя пахнет печёными яблоками с корицей, может, и на вкус ты такой же? Тэхен лишь всхлипывает, обвивая чужую мохнатую шею ручками, зажмуривая глаза. — Ты там уснул? — рыжий мех слегка встает дыбом, когда Тэхён зарывается, уже самостоятельно, в мягкую шерстку носом, касаясь самой кожи животного и проводя по ней носом. — Нет, спасибо большое, — он нехотя скатывается с яркой шерсти, замечая огромный пушистый хвост. Взвизгивает несдержанно и валится звездочкой сверху. Белка в первый момент вздрагивает, поворачивая голову на сумасшедшего. — Ты дурак? Свали с моего ценнейшего на теле места и тащи обещанное! Тэхён пару секунд нагло обнимает пушистость, пока животное не дергает недовольно хвостом, скидывая обнаглевшего психа. — Я могу вернуть тебя наверх… — как-то совсем холодяще кровь звучит со спины. — Тебя отправлю в твой первый полет, а сам вернусь к прерванному занятию. Звездочка всё ещё маняще сверкает, чтоб ты знал. — Пять минут! — шепчет эльф, испаряясь в мгновение с глаз белки, недобро щелкнувшей зубками. Животное довольно вздыхает, трясет головой, оборачиваясь в прежнее состояние и поправляя желтый костюмчик с серебристыми лентами. Маленький эльф с ярко-рыжей шевелюрой, острым носиком и очаровательной улыбкой. Уроки превосходной магии обращений, доступной лишь выпускникам, подготовленным носить Рождество на землю в виде привычных земных животных. — Вот! — вдруг из хлопка возникает Тэхён с красным мешком в руках. Воришка вздрагивает, ловя на себе чужой взгляд. — Эй! А где белка? — растерянно спрашивает эльф, подтаскивая к чужаку мешок, чуть ли не с себя ростом. — Блиииин, — рыжик стонет в ладони, опуская руки. — Ты пол-пекарни унес? Куда я такой мешок спрячу? Тэхён непонимающе моргает, совсем не собираясь отдавать сладости проходимцу. — Где моя белка? Это ты её прогнал? — и осторожно пятится, заслоняя мешок собой. — Святые карамельки… — парень закатывает глаза, начиная подходить к младшему эльфу. — Ты умеешь… хранить тайны? — глазки Тэхёна засветились любопытством и он усердно закивал. — Огромные такие… секретища? — эльф закивал сильнее, чуть не заставив рыжика рассмеяться в голос, став словно сломанным болванчиком. — Так вот, — чужак приблизился совсем близко, сверкая изумрудными глазами. — Будешь усердно учиться, сможешь стать не только белкой. — Так… Ты вор? — А ты знаешь, что нам, наверху, совсем не дают сладкого, чтобы мы не теряли форму? — Как не дают? — в ужасе открыл рот младший. — Вот так, — рыжий всплеснул обреченно руками. — Но ты хотел сожрать звезду! Испортить Рождество! — Пф, сказочный бред, как и ты — редкий дурачина, поверивший в это. Тэхён надул губы, складывая ручки на груди. Он пусть и не такой умный, как Чимин, но обзываться себе не позволил бы. Да и друзья называют его наивным, а не дураком. Обидно. Обманули, обвели вокруг ёлки, так еще и обзывают! — Раз я — дурак, то и сладостей не получишь, обманщик, — и смотрит так уверенно, сжав губы в узкую полоску, что рыжий хмыкает по-доброму, стягивая с эльфика шапочку и запуская руку в волосы, с улыбкой тормоша кудри. — Я верил, что мы все тут хорошие, а оказывается, у нас есть кры… Белки. — Ты, в самом деле, до невозможности наивный… — старший накручивает серую кудряшку на палец, немного наклоняясь и заглядывая к эльфику в глаза. — И чертовски милый, — он щелкает его ласково по носику, мгновенно следом чмокая в самый кончик. — Меня зовут Хосок, а белка — моя внутренняя сущность, в которой я появился на свет. Но вскоре после рождения я потерялся в лесу, где меня и подобрал один из служителей Санты. И, к сожалению, когда подобных мне перестают кормить сладким, в нас просыпается… Некая звериная черта. Поэтому я и пришел на запах, а тут ты. Пекарня и кондитерская часто страдает от таких набегов. Просто вам не рассказывают, малыш. — Тэхён, — отзывается сквозь всхлип парнишка. — Почему, зная это, вас всё равно держат на диете? — Видимо, тренируют в нас инстинкт выживания? Без понятия. — А ты поделишься этим с нуждающимися? — и так открыто смотрит, что у Хосока сердце сжимается. — Конечно, но я возьму немного, остальное тебе придется вернуть на свои места. Тэхён смотрит как рыжик, подергивая ушками, прикрыв глаза, вдыхает сладкий аромат сладостей и выпечки, откладывает немного в мешочек на поясе, затягивая веревочки. Совсем мало взял, правда. Тэхён может поспорить, что и вес мешка даже не изменился. — Отвернешься? — он ловит пристальный взгляд рыжика, непонимающе хлопая длинными ресницами. — Мне надо обернуться назад, а это зрелище не из приятных, для твоей нежной натуры. Тем более, по-другому, я не смогу выбраться из Зала Торжеств. Эльф закрывает послушно глазки, чувствуя, почти сразу, позабытую мягкость чужой шкурки. Его обнимают. Обнимают крепко и горячо, приподнимая над полом, чуть ли не до хруста костей. И в этот момент Тэхён понимает, что эта встреча не последняя. «Рыжее чудовище» отвешивает смешной поклон, замирая и наблюдая за смеющимся парнем. Через минуту скрываясь в ветвях пушистой ели, выбираясь через вентиляционное отверстие у потолка. Рыжий, мягкий и теплый… Мелькает в голове Тэхёна, когда дверь со скрипом отворяется. — Ким Тэхён!!! — разносится по огромному залу и эльфу хочется провалиться сквозь землю. Потому что Чимин зол. Потому что Тэхён опять провинился. Потому что гнев Чимина усмирить сложно. Секретище? Огромная тайна? Пфф… Тэхён выставляет руки вперед, останавливая наступление друга: — Я все объясню! — что, естественно, не помогает и на него набрасываются, жестоко щекоча ребра.