The Quest

Эш не спеша вел меня по запутанным улицам города. Я люблю изнанку городов - всевозможные закоулки, подворотни, чердаки, заросшие бурьяном позабытые лестницы и спрятанные от случайных глаз дворы. Эш, понимающе улыбаясь, показывал мне одно любопытное место за другим, как будто весь город только и состоял из изнанки. Странно - во время беготни с Элем я обратил внимание лишь на торжественный фасад. А может, дело и не в провожатых вовсе, а в том, что город при второй встрече милостиво решил познакомиться поближе. За одним из поворотов вдруг открылся вид на городскую стену в отдалении от главной дороги. От нее в поле уходила едва заметная тропка, будто случайно оброненная лента. Она слегка петляла по невысоким холмам и нешироким долинам и вела к прозрачной роще из потерявших листья деревьев, среди которых виднелись две-три сосны. Роща начиналась на холме и уходила в ложбину. - Это священная роща. Тебе рассказывали про Серебряный век? Я кивнул. - Немного. - Когда были Два Королевства на одной земле, Светлое и Темное, и кроме них не было ничего, между ними лежала Граница - Сумеречные Земли. Там было великое Зеркало, отражавшее свет Луны и одной стороны и свет Солнца с другой. Было Озеро Смерти, возвращавшее погибших из Двенадцати - двух дворов - и был Сад Грез, где, погрузившись в тишину, можно было услышать голос мира - шёпот мудрости - и увидеть вещие сны. Теперь, когда королевства существуют сами по себе, рядом с нами появилась эта роща - наследница Сада Грёз. Там живет моя жена, Тёмная Нежность. Амальгама. Она лучший специалист по мантике, которого я знаю. - Твоя жена?!.. - почему-то Эш произвёл на меня впечатление настолько эфемерного существа, что я бы меньше удивился, узнав, что он призрак, нежели представив его чьим-то мужем. Серо-фиалковые глаза Эша будто подсветились изнутри. Он усмехнулся. - Это непростая история. Понимаешь ли, дело в том, что меня выдумал Тёмный Король. Специально для неё. Практически по её просьбе. Только есть у него привычка чужие просьбы выполнять по-своему. Тотчас перед моим внутренним взором появилась девушка - невысокая, хрупкая, с длинными волнистыми волосами, спускавшимися ниже талии. Казалось, при желании она могла спрятаться в них целиком от внешнего мира. Бледная, гибкая, текучая, с тёмными глубокими глазами. В ее руках была чаша из потемневшего металла. Внутренний голос рассказывал мне за нее: Я - Тёмная Нежность, воздушное кружево первого снега и чутких теней. Я - ветер ночной, в волосах заблудившийся, шепчущий имя в сплетенье ветвей. Я - лепесток, уносящийся по ветру; я - лишь видение в лёгком дыму. Чаша моя сладким ядом наполнена. Каждое слово я сердцем приму. Однако чаша её была пуста. Она сидела возле Фонтана Снов, уже известного мне - только вокруг не было никакого города. Лишь Готический замок вырисовывался силуэтом где-то вдалеке. Зачарованная, она тянулась к фонтану, касалась воды - и застывала, не решаясь поднести ее к губам. Отрава моя - вода из Фонтана Снов, мира видений ночных туманная кровь. Плещет на руки, на платье; касаясь - шипит, вглубь проникает и паром дурманным летит, отравляя дыхание снами о сбывшихся снах… Она задумалась и не заметила, как к ней подошел Тёмный Король. В этом видении он выглядел не так, как в моём сне. Он был больше похож на вдохновенного безумца, чем на статую, высеченную в камне. Тонкая черная рубашка с кусками рваного искусного кружева разной длины на вороте и манжетах; меч со змеиной рукоятью; высокие сапоги с серебристыми листьями осоки. Волосы, взлохмаченные ветром - и чёрные провалы глаз, горевшие тёмным огнем. Он с хитрой улыбкой положил ладонь ей на плечо, касаясь ключицы кончиками пальцев. Она, измученная собственной нерешительностью, прильнула к нему, как вьюнок находит опору в стрелах кованой решетки, и подняла взгляд. То ли из-за бликов от Фонтана, то ли под действием его паров - ей казалось, что выражение на лице Короля постоянно менялось, не застывая ни на миг, и волосы в безветрии шевелились, как змеи. Король бросил взгляд на нее - искры плясали в его глазах. Узкая ладонь нырнула в воду, как хищная птица - и вот Маль уже глотает эту воду, и веки ее тяжелеют… Я вижу руки в длинных перьях, как будто ворона крыла; мой мир скользит, плывет, кружится, и будто улетает птица, и смех сквозь карканье пробился, и в волосах моих вода… Она медленно опускает голову на край фонтана, в то время как Король, обернувшись птицей, взмахивает крыльями и улетает прочь. Ей снится сон... Мягко, тонкокрылыми бабочками, падает снег. Он опускается на лицо юноши - пепельные кудри, серые глаза с фиалковыми прожилками, тонкие, мягкие черты. Он ловит снежинки открытым ртом, они каплями стекают по его щекам, он смотрит в прозрачное небо, и губы шевелятся, и звуки складываются в слова: Хлопьями снега Ложится на меркнущий мир Бесконечная нежность... Ветер подхватывает его волосы, бросает к небу, потом он поворачивается, смотрит ей в глаза... и улыбается. Тёмная Нежность проснулась от громкого карканья. На одной из фигур у вершины фонтана сидел угольно-чёрный ворон; перья его отливали белизной, и он каркал, как будто хохотал - и звуки его смеха хищными стрелами пикировали вниз, пустыми скорлупками раскатывались по земле. Она закрыла лицо руками, сжавшись в комок. Ворон слетел на землю, и когда она отняла руки от лица, перед ней уже сидел Темный Король, подвернув под себя ногу, продолжая смеяться: он был доволен хорошей шуткой. Ему вторили порывы сильного ветра. Тёмная Нежность подняла свою чашу чернёного серебра и зачерпнула воду. Вгляделась в неё, как в окно - и увидела лицо поэта, будто сквозь туман, потом всё чётче, чётче - и в отчаянной мольбе о чуде протянула чашу Королю. Тот принял чашу, едва касаясь её пальцев - и медленно выпил до дна. Потом протянул руку прямо перед собой, и из неё стали выплывать, клубясь и сплетаясь, сгустки серебристой материи. Какое-то время ничего не было видно, а потом облако дыма рассеялось - и перед Королём стоял поэт, тонкий, хрупкий, гибкий, с серо-фиалковыми глазами и волосами цвета пепла. Он склонился, приветствуя Короля: Твой профиль - клинок, Рассекающий лунный свет. Мне больно смотреть. Так он и стоял, когда Тёмный Король подошёл, положил руку на его висок, подождал немного, развернулся - взметнулся плащ, и ворон улетел. А поэт встал, повернулся к Тёмной Нежности... и тут же его образ будто подёрнулся рябью. Левая рука сама взметнулась вверх, облекаясь в перья, и перья рассыпали горячие искры. Поэт и Нежность испугались, но Нежность обняла его, истаивая от огненных брызг и возрождаясь снова, как волна, что раз за разом возвращается к скалам. Он гладил её человеческой рукой по голове, а потом зарылся лицом в волосы. Искры с треском вылетали из перьев. Высоко в небе от них удалялась угольно-чёрная точка. В надтреснутом карканье ворона слышалась горечь. - Вот как… - прошептал я, возвращаясь к реальности и пытаясь вспомнить, замечал ли я, чтобы у Эша пропадали части тела или отрастали лишние. - С тех пор много воды утекло. Я отличился на Войне, и Король сделал меня целым, и даже живым. - Много было войн? - Всего две. С внешним и внутренним врагом. Если тебе интересно, театр на малой площади устраивает представления по вечерам. Не каждый вечер - как соберется труппа. Пьеса моя, - улыбнулся он. - О. И кто играет Королей? - мне было сложно представить актёра, который мог бы правдоподобно изобразить таких удивительных существ. - Тёмного Короля играет его Паж. Бывший Паж, вернее. Теперь, согласно его собственному желанию, он - часть души Короля, и лишь изредка прилетает в город черной птицей и превращается в подобие себя прежнего. Он - может. Пусть это будет не луна, но отражение луны в неподвижной глади озера. Светлого играет Эль. Иногда мне кажется, что он может сыграть кого угодно: у Эля потрясающая способность к перевоплощению. Впрочем, ходят слухи, что в редкие дни - на изломах года, например - Короли играют сами себя. Ну, насчет Светлого - может, просто Эль в ударе, а Тёмный может. Я даже могу представить, чтобы он играл Светлого, а Эль - его самого. Или чтобы Короли играли друг друга. Театр - загадочное место. - У меня такое чувство, что в этом мире до сих пор все держится на Королях, как если бы Тёмный его только что придумал. - Я мог бы ответить уклончиво, но… да. Ты когда-нибудь задумывался всерьёз о фигуре Истинного Короля? Он как философский камень, абсолютно целостный и обладающий невероятной силой. Это Тайна, которую ищут, к которой жаждут прикоснуться отчаянные мечтатели, чтобы измениться и… самому стать философским камнем. Они изменяются в процессе поиска. И тогда находят, и… - Эш улыбнулся. - А дальнейшее скрыто от чужих глаз и ушей. Я тоже хотел бы когда-нибудь стать Истинным Королём. И… да, в Светлом Королевстве тебе могли бы рассказать эту историю несколько иначе. - И что, Тёмный и Светлый - Истинные Короли? - Возможно. По крайней мере, сейчас они к этому ближе, чем любой из нас. Какое-то время я молча шел рядом с ним. - Значит, мне действительно нужно найти Короля, - сказал я наконец. - Ты уверен? - Эш перехватил мой взгляд. - Я… не знаю. Мне казалось, что меня разобрали на части, но так и не сложили заново. Я не был ни в чем уверен и не чувствовал в себе силы что-либо требовать. - Знаешь… давай навестим Амальгаму. Я уверен, она сумеет тебе помочь. Я согласился. Под косыми лучами предзакатного солнца, в мистическом вечернем свете, рисовавшем золотые двери на стенах, мы стали спускаться к отдаленной двери в городской стене.