Серый пепел и снег

Подойдя к террариуму с пучеглазым хамелеоном, Россия постучал указательным пальцем по стеклу. — Чего уставился? Радуешься, что рыцарь ушёл и теперь меня некому защитить? Хамелеон молчал, многозначительно вертя глазами и издавая странные урчащие звуки. Видать, проголодался. Весь оставшийся день Иван провел в одиночестве, к нему больше никто не приходил. Даже Гилберт в течение всего этого времени не появлялся на горизонте. До самого утра в доме Брагинского царил мир и покой, пока его чуткий сон не потревожил треклятый телефон, лежащий непозволительно близко, на прикроватной тумбочке. Россия сам не понял, как взял в руки мобильный телефон и буркнул вялое «алло». Вроде бы видит это дьявольское устройство впервые в жизни, а пользоваться им умеет. Ну что тут сказать, от привычек, вырабатываемых с годами, очень тяжело избавиться. Звонил Босс, интересовался, почему Иван вчера не зашёл к нему, как было обговорено, а Ване и сказать-то нечего. Вчера в его доме побывало столько гостей, что всех и не вспомнишь. С одной стороны, Боссу следовало бы сообщить о такой аномальной активности страноподобных коллег, а с другой, начальству не обязательно знать такие подробности его личной жизни. В общем, Ваньке пришлось отовраться, свалив всё на Гилберта, и, кажется, Босс поверил в его брехню, но попросил Ивана всё же сегодня в полдень без опозданий явиться в Кремль. Повесив трубку, Ваня раздражённо вздохнул, опустив голову. Под ногами крутился обжора-Мишка, выпрашивая у хозяина покушать, это было понятно по его особому протяжному «мяу». Спустившись, Ваня налил коту в пустую миску козьего молока и немного себе в кружку. Решив расслабиться и отвлечься от дурных мыслей, он прошел в гостиную. С опаской дёрнув за верёвочку, включая настольную лампу, Россия взял в руки книгу. Ту самую, которую советовал прочесть Гилберт. Не успев погрузиться в увлекательное чтиво, Ваня почувствовал, как ему по макушке прилетело нечто легкое и, судя по звуку, бумажное. Потирая «пострадавшее» место, он медленно обернулся, замечая сидящего на диване парня, чьи волосы были цвета серебра. — Ты?.. — Иван растерялся, с запозданием вспоминая, что следует делать в подобных случаях. — П-привет. У меня есть чай и к-кофе. Незнакомец молчал, продолжая хмуриться, Ваня понимал, что нужно сказать что-то ещё. — Хочешь? — О, так теперь ты видишь меня, а час назад, когда я как дурак бегал за тобой хвостиком, ты как-то не разбежался предложить мне кофе, — Ваня приоткрыл рот, явно собираясь что-то пискнуть в своё оправдание, но незнакомец не был настроен выслушивать его дешёвые оправдания. — Всё, заткнись. Всё равно уже ухожу. Пребывая в растерянности и полнейшем недоумении, Иван так и сидел, с открытым ртом наблюдая за тем, как незнакомец не спеша, точно смакуя момент, подходил к нему. Ваня зажмурил глаза, ожидая удара, но вместо этого почувствовал лёгкое касание губ. Незнакомец поцеловал его в макушку. И правильно сделал, ведь ещё матушка-Русь зацеловывала своим детям ранки, чтобы те быстрее заживали и не болели. Глаза цвета нежной фиалки столкнулось с парой ледников, утопая в ледовитом океане. Его взгляд был сравним с ледяным арктическим ветром, а глаза точно ледники, плывущие в никуда по бескрайнему океану. Поёжившись от дуновения прохладного ветерка, загнувшего к ним через открытое окно, Ваня, не сводя с него взгляда, прошептал: — К-кто ты и зачем пришёл? Но незнакомец, точно не слыша вопроса, вторил своё, вводя Ваню в заблуждение: — Чего свет не включаешь, темно же. Глаза испортишь. — Ни, — протянул Ваня явно с каким-то акцентом. — Нормально. Иван продолжал смотрел в глаза незнакомца, пытаясь понять, где они могли видеться. Настольная лампа светила слишком тускло, да и свет падал исключительно на крышку стола, на котором скучала раскрытая книга. Ваня едва мог разглядеть лицо товарища, но само сознание убедительно шептало ему на ушко, рассказывая об этом парне больше, чем видели глаза и слышали уши. Именно парне, его нельзя было назвать мужчиной, поскольку на вид ему было лет шестнадцать, возможно, семнадцать. — Ну смотри, — бросил незнакомец, уже развернувшись и собравшись уходить. Ваня вздрогнул, почему-то только сейчас его голос показался смутно знакомым, но в голове опять стоял туман, через который даже кончика собственного носа не видно. Опустив взгляд, Иван заметил на полу чёрную пуговицу. Подняв её и поднеся к свету, дабы лучше рассмотреть, Ваня задумался. Пуговица была самой обычной, без каких-либо витиеватых узоров или непонятных надписей. Однако какие-то буковки на ней всё же были, и Россия попытался их прочесть. — К-кол?.. — Что? — донеслось из коридора. Похоже, незнакомец ещё не ушёл, а точнее, не ушёл, потому что его задержали. Мишка был умным котиком и, точно прочитав мысли хозяина, решил притормозить гостя, таким образом давая Ване время, чтобы вспомнить. Ну какой нормальный человек, пребывающий в здравом уме, откажет себе в удовольствии погладить котика? — Нет, — качнув головой, Ваня спрятал пуговку в карман. — Ничего. Незнакомец ушёл, а Ваня, облегчённо выдохнув, взял на руки кота, начав тараторить: — Ты его видел? Я так испугался, когда он подошёл, думал, сердце из груди выпрыгнет. Что такое? Ты тоже испугался?.. Но кто это был? Явно устав выслушивать на редкость бессмысленный поток однообразной речи, Мишка приложил лапку к губам хозяина, прикрывая этот фонтан. А Ваня что, ему просто нужно высказаться, поделиться мыслями, а дома никого нет. Кроме кота, конечно. Этот разбойник всегда рядышком крутится, распушив хвост и задрав нос. Отпустив Мишку, Россия схватил со стола книгу, случайно задев локтём лампу, та с шумом упала на пол и погасла. Похоже, бедняжку можно хоронить. Не обратив на это внимания, Иван пустился на второй этаж, где заперся в своей комнате и, несмотря на произошедшее, постарался сосредоточится на чтении.