Серый пепел и снег

Холодное утро. Широкий балкон. Незнакомец, облачённый в старую чёрную мантию с капюшоном, по своему подобию напоминал статую, застывшую в одной позе с опущенной головой. Он практически не двигался, даже когда отвечал на вопросы или же сам спрашивал что-то у собеседника. Отшатнувшись, Россия, перекрестившись, выдохнул: — Смерть. Его догадка была фактически верной, единственное, что отличало это существо от старухи с косой или же каменного изваяния, — это отсутствие необходимого инструмента и лёгкое вздымание грудной клетки. Россия долго оглядывался по сторонам, пытаясь понять, с кем он разговаривал, и, когда заметил притаившуюся в углу седую макушку, то волосы на голове зашевелились. — Нет… Это же… Этого не может. Это сон! — испуганно залепетал он. Верно, это был сон, в котором он, Россия, увидел некое воспоминание, за которым мог наблюдать, точно зритель за игрой актеров на экране. — Это из-за тебя я ничего не помню? — иллюзорный Иван был раздражён, об этом говорило абсолютно всё: от походки до ладони у виска. — Ошибаешься, я тут ни при чём. — А кто при чём? — Иван без конца ходил туда-сюда вдоль перил, задерживался на углу и снова шёл в противоположную сторону, будто что-то или кого-то высматривал. Незнакомец же стоял неподвижно, даже дышал редко. — Одна девица решила спрятать в тебе нечто мне ценное, и вот результат. — И это «что-то» является ключом? Незнакомец впервые за весь их разговор поднял голову и кивнул. Конечно, такого ответа Иван, скорее всего, не заметит, ведь отсюда открывался прекраснейший вид на море, пляж, небольшой лес и разбившуюся неподалеку деревеньку. Оторвавшись от любования пейзажем, Иван повернулся к собеседнику. — Выходит, он теперь мой? Незнакомец снова кивнул, подойдя ближе. На землю опустилась мгла, утро начало плавно переходить в вечер. — Сегодня холодно, — сказал незнакомец, Иван лишь пожал плечами, не понимая, чего это он вдруг соскочил с темы. — Ну да, прохладно, — Иван посмотрел на небо, на котором уже стали появляться звёзды. Но будто не видя их, он продолжил: — К обеду солнце встанет, тепло будет. — В это время года бывает тепло? — усмехнулся незнакомец. Россия занервничал, ему не понравилось, куда скатился их разговор. Но не видящие никого, кроме себя, собеседники продолжили обсуждать погоду. — А какое сейчас время? — Январь. — Как?.. — Иван схватился за голову и, отогнув рукав, взглянул на наручные часы. — Август же… — Нет, — усмешка собеседника только сильнее зазвучала в голосе. — Январь. От его слов в голове России всё перемешалось, он перестал понимать, где находился. Душой он всё так же плавал в глубинах своей памяти, а вот телом находился там, в Кремле. Стоило только на минуту отвлечься, подумать о чём-то другом, как отовсюду доносился встревоженный голос: «Ваня! Ваня!». Но кто это кричал? Олег? Нет, у Олежки не такой грубый, хрипловатый, будто прокуренный, голос. — Ваня! — Гилберт ловко подхватил его на руки и уложил на небольшой диванчик. — Вот что с ним делать? — задал он сам себе саркастический вопрос, смотря на бессознательное тело. Пока Россия нуждается в помощи, Гилберт будет рядом, а когда перестанет, то… он уйдёт. Наверное. Может быть. — Для начала не паниковать. Кто об этом ещё знает? — спросил президент, с нескрываемой тревогой смотря на происходящее. — Только я и, возможно, Китай. Гилберт мысленно дал себе хорошую пощёчину. Вот надо же было в такой момент заикнуться про утку пекинскую, и без того уже в печёнках сидит: куда ни глянь, что ни купи, везде стоит метка «Made in China». Этого Китая как-то уж чересчур много стало в их с Иваном жизни. Однако, несмотря на это, Гилберту грел душу сам факт того, что Россия, потеряв память, доверился ему, а не Яо и о помощи попросил именно его. Даже сейчас Ваня находился рядом с ним, и никаких узкоглазых тараканов нет поблизости. — Это хорошо, — выдохнул президент, заметно расслабившись. — Китай наш союзник, ему можно доверять. Гилберт, давай, вези его домой. В десять часов у меня назначена встреча с Францией. Впервые за эти двадцать минут разговора Гилберт растерялся так, будто только сейчас понял, где находился и с кем разговаривал. Придя сюда, он надеялся на… Что? Помощь? Нет, Босс сам вызвал к себе на ковёр Брагинского, видать, хотел убедиться, что страна находилась в надёжных руках, после чего решил не терять время попросту и вернулся к своим обязанностям. — Вы не собираетесь с этим что-то делать? — Я бы рад, но мало что знаю о болезнях стран. Как вас лечить-то хоть? Босс задумался, ожидая получить от Гилберта хоть какой-то ответ. На протяжении всего времени, что Россия страдал амнезией, он всеми силами пытался хоть что-то разузнать о так называемых болезнях стран, в особенности про потерю памяти. Безуспешно. Оставалось только ждать и верить, что страна сама себя вылечит и встанет на ноги. — Ну, обычно все наши болезни обусловлены состоянием страны, но человеческая медицина тоже помогает, только лекарства нужны куда сильнее, — пояснил Гилберт, не сводя глаз с Ивана, который то хмурился, то улыбался, то тяжело дышал. Похоже, ему снился не самый приятный сон. Коснувшись его лба, Гилберт убрал прядь волос, упавшую на глаза. Какой же он по-детски милый и беззащитный, когда спит. Если бы не президент, то Гилберт покрыл его румяные щеки поцелуями. Человек меняется, но чувства остаются. В нашем случае Брагинский изменился, но чувства к Гилберту у него остались. — Предлагаешь подорожник ему на лоб прилепить? — в словах Босса ощущался сарказм. — Можно попробовать, да, — Гилберт заулыбался, оценив шутку своего непосредственного начальника. — А если не поможет, то намажем чесноком и напоим водкой. Вновь подхватив Россию на руки, Гилберт понёс его к выходу. Тут им больше делать нечего. У самый двери Байльшмидт краем уха услышал, как президент обратился к кому-то с просьбой привести французского посла. Россия был довольно тяжёлым, и в связи с его ростом под два метра с ним весьма сложно было развернуться, как и повернуться, но Гилберт не жаловался, даже наоборот был рад возможности пошариться по карманам. Нет, он делал это не ради наживы, а потому что знал, что Иван что-то скрывал, а где ещё как не в карманах можно найти ответы на вопросы? К его великому разочарованию, кроме семечек, пачки сигарет, причём пустой, и носового платка там больше ничего не было, ах, ещё мелочь, но её Гилберт трогать не стал, а то ещё понравится и станет воришкой. У ворот Кремля им встретился расфуфыренный Франция в розовой рубашке, застёгнутой всего на одну пуговицу, и чёрных облегающих брюках. Увидев своего закадычного друга, он сразу же набросился на него с вопросами и поцелуями (не в том смысле, просто в его стране принято целовать друг друга в щёку при встрече). Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, Франциск не стал тянуть кота за хвост и спросил в лоб: — Гил, я тут ленту новостей пролистывал и увидел запись, что ты сейчас нянчишься с Россией. Это правда? Покосившись на вышеупомянутого Россию, удобно устроившегося на руках Байльшмидта, Франция раскрыл рот от удивления. И как его только из Кремля со страной на руках выпустили, да ещё и одного? — Что это с ним? Снова напился?