Серый пепел и снег

Это случилось. Прошёл не один и даже не два дня, но Кику таки сумел избавиться от вражеских захватчиков. Страны, оккупировавшие его территорию, наконец-то сдались и, опустошив напоследок запасы провизии, то есть холодильник, капитулировали. Осталось только замести следы их пребывания здесь, то есть прибраться в комнате, и тогда всё встанет на свои места. Кику вернётся к типичной жизни отаку: никаких подъёмов в пять утра, зарядки, пробежки перед завтраком, пасты и жирных пятен на полу, только здоровая еда, котацу, манга и аниме, как в старые добрые годы изоляции. Ну, почти… — Италия-сан и Германия-сан ушли, — с улыбкой констатировал Япония. — Надо будет позвонить и узнать, как долетели. А пока я могу заняться собой. Смахнув пот со лба, Кику вспомнил горячие источники. Он бы с радостью сходил погрелся, но сегодня было так жарко, что опасно выходить на улицу без головного убора и в открытой одежде, велик риск получить солнечный удар или ожог. В другой раз как-нибудь. Вздохнув, Япония бросил взгляд на маленькую картонную коробочку, которую ранее постеснялся открывать при свидетелях. — Не волнуйся, посылочка, я не забыл о тебе. Что-что? Хочешь, чтобы я открыл тебя? Даже не знаю… может, после ванны? — Япония снова улыбнулся, проведя кончиками пальцев по упаковочному скотчу. — Уговорила!.. Надеюсь, мне понравится твоё содержимое. Взяв канцелярский нож, Япония осторожно открыл коробку и заглянул внутрь. Внимание сразу привлекло нечто завёрнутое в воздушно-пузырьковую плёнку. Кику взял одну из десятка похожих. Повертев в руках странный розовый продолговатый предмет, Хонда нахмурился. Это не то, что он заказывал. — Что это? Туалетное мыло в форме собачьего ч-ч-ч… — Кику смутился. Хоть эта штука и была приятная на ощупь и пахла пионом, но держать подобное в руках ему ещё не доводилось. — С жидким наполнителем? Где моя тёрка?! Кику был раздражён. Как можно было так бестактно перепутать посылки? Уму непостижимо! Понабрали работников, понимаете ли, по объявлению. Сжав в ладони розовое нечто, Кику заметил, как на палец брызнула белая жидкость, имитирующая сперму. Растерев её по пальцам, Хонда задумался, стоит ли отправлять мыло обратно или всё же оставить. По консистенции жидкое мыло и правда напоминало сперму, но вот запах ванили портил всю картину прекрасного. — Куда мне столько мыла? Может, подарить?.. — Япония задумался и вдруг, точно молния в дерево, в голову ударила идея. — Ну конечно, подарок! — запыхтел он, дрожа от нетерпения взять в руки бумагу и карандаш. — Получив на день рождения такой подарок, Россия-сан жестоко накажет Пруссию-сана. Отшлёпает его палкой колбасы, потом обработает синяки водкой и будет ловить ртом бусинки капель, водя языком по упругим бёдрам, — Кику тяжело задышал. — Это так возбуждает. Повертев в руках теперь уже липкий собачий половой орган, Кику не удержался и провёл по нему языком. — Бе-бе-бе! — плевался он. — Чего ж оно такое невкусное?! Облизывать мыло было далеко не лучшей затеей, но чего только не сделаешь в порыве вдохновения? Ополоснув рот холодной водой, Япония решил отнести его в ванную, всё равно уже начато, главное, чтобы никто из друзей-знакомых не увидел, чем он руки моет. Вспомнив о тапочках и тёрке, Кику стало обидно. Собачий член точно не стоило тех денег, что он заплатил, и отослать его обратно уже не получится. Но чего уж лить слёзы над пролитым молоком, нужно жить дальше, дело близится к вечеру. — Чего бы приготовить на ужин? Интересно, Россия-сан готовит для Пруссии-сана? — представив их совестный приём пищи, Кику смутился. На душе появилось такое странное чувство, будто он и правда влез в чью-то личную жизнь. — Россия-сан, вы такой яндере. Заглянув в холодильник, Кику достал кочан капусты, несколько помидоров и соевый соус, которого осталось только на донышке. — Негусто, но на салат хватит. Крошим-крошим-крошим, соломкой, кубиком и брусочками, — напевал он, убирая дряблые листья. — И мыло, ой!.. — порезался. Залепив порез пластырем, Кику взял ножик побольше и продолжил начатое, представляя на месте капусты виновных в его травме. Будь у него тёрка, то не пришлось бы возиться с овощами, просто кнопочку нажал, и вот вам уже готовый салат — получите, распишитесь! Но нет же, шутники фиговы, решили поиздеваться над ним. О да, Кику сейчас как никогда хотелось покромсать тех неумех, что собирали и отправляли ему посылку.

***

— Ты только посмотри! — Франция показал ему запись в Твиттере, к которой была прикреплена старая фотография: Иван с Гилбертом сидят на лавочке возле дома Германии и, по-видимому, о чём-то разговаривают. — Прекрасная семья, — так гласила надпись. — Россия смотрит на тебя, как на котлету, а если присмотреться, то вдалеке видно затылок Людвига. Гилберт раздражённо цыкнул, любят же они раздувать из мухи слона. — Какой засранец эту хрень запостил? — буркнул Гилберт. Франция пожал плечами, косо поглядывая на Ивана. — Не переживай, я его не крал и не вырубал, это он сам. Перегрелся, трудяга, вот и уснул где попало, — запихнув Ивана на заднее сидение, Гилберт вновь повернулся к Франциску. — Ты только ради этого припёрся или ещё чего хотел? Гилберт походил на ёжика: когда ему что-то не нравилось, он начинал пыхтеть и фыркать, и сейчас ему не нравилось, что какие-то умники, пускай даже друзья, лезут в его личное пространство, задевая своим раздутым любопытством дорогого ему человека. Будто им делать больше нечего кроме как обсуждать чью-то личную жизнь. — Ещё ты мне на днях прислал вот это… — Франциск показал фотографию, на которой был запечатлён Гилберт в чём на свет появился в окружении пивных банок. На заднем фоне у плиты стояла толстая женщина и жарила котлеты. Убрав телефон в карман, Франция вновь заголосил: — Если честно, я перепугался, увидев это, вот и примчался сюда с первыми петухами. — О Господи, сколько я тогда бухал, что привёл в дом такое?.. Надеюсь, ты никому это больше не показывал? — в голосе Гилберта чувствовалось безразличие, но при этом он смотрел на Франциска так, будто готов был прирезать, если тот всё же поделился с кем-то фото. Франциск улыбнулся, но в его улыбке было столько же искренности, сколько непонимания. Гилберт, которого он знал, любил хвастаться своими достижениями в постели, особенно перед друзьями, и никогда особо не трясся над своей репутацией. Он Великий и уже не страна, поэтому живёт в своё удовольствие, отрываясь по полной, это все знают. А кто не признаёт его величия, априори завистливые сучки! — Только Испании, и к слову, у тебя всегда был дурной вкус по части женщин, — Франциск бросил взгляд на машину, но Гилберт пресёк его попытку заглянуть в салон. — Взять хотя бы румынку, как её там звали? Франция пустился в думы, но быстро вышел из них, стоило только телу, лежащему в машине, подать голос: — Гил… Я в туалет хочу. Байльшмидт улыбнулся, даже повеселел. Как же давно Франциск не видел блеска в его глазах. Неужели Гилберт и правда влюбился? Выходит, слухи не врут. — Зато прекрасный на мужчин, — усмехнулся Гилберт. — У румынки ветер в башке свищет. — Гил, — провыл Россия, царапая дверь, точно кот, пытающийся выбраться. — Потерпи, не лопнешь! Ладно, давай, мне пора, — Гилберт хлопнул друга по плечу. — Встретимся вечером в баре? Ты мне как раз задолжал вечерок, я всё помню. — Не могу, у меня сейчас встреча в Кремле, а потом свидание с… Подожди! — Франция шокировано уставился на друга. — Ты что, влюбился в, — понизив голос и наклонившись к самому уху, Франциск незаметно указал пальцем на машину, — него? Он же ненормальный. На телефон Гилберта пришло сообщение от Испании, и очень вовремя, надо заметить: «Гил, ты мучос грасис долбоёбис! Каким ветром тебя в Россию-то занесло? Франц сказал, что ты с Брагинским кувыркаешься сутки напролёт, это правда? А ещё ты мне сотку должен, не забыл?» Заглянув в чужой телефон, Франция улыбнулся. Вот и группа поддержки подоспела. — Вот вы два идиота. Какого хрена ты Спейну натрындел? — Спокойно, милый, — Франциск поднял руки, ругаться с другом перед такой важной встречей ему ой как не хотелось. — Про вас давно слухи ходят. — У нас самые обычные отношения анклава и страны, и ничем, кроме как друзьями, мы с Россией быть не можем! — соврал Гилберт, хотя сам знал, что это может оказаться правдой. Гилберт ведь всё ещё не знал, что Иван испытывал к Китаю. — У нас общий президент, собственно, это единственное, что нас связывает. Пошарив по карманам, Гилберт сунул Франциску несколько купюр. — На, отдашь своей любопытной подружке, а то заебёт! И ведь всего раз занял на пиво. Бухтя, как голодный ёжик, Байльшмидт сел в машину, написав в ответ Испании всего три слова: «Пиздит как дышит». Россия притих на заднем сидении, вроде задремал, а Антонио мгновенно прислал ответ: «Фух! Это хорошо, а то я уже было испугался… Он ведь последнее время с Германией крутит-мутит-баламутит. Нехорошо получится, если два брата из-за мужика подерутся. Прям как бабы. Фу! Даже думать об этом как-то… Противно», — последние фразы явно были приписаны Романо, Антонио, будучи в трезвом уме, никогда такое бы не ляпнул. «Серьёзно? Людвиг с Россией? Что ещё нового ты мне расскажешь?» Сердце кольнуло, Гилберт гнал прочь нехорошие мысли, но они всё равно возвращались. Брат, самый родной человек, крутит шашни с парнем, который нравится самому Байльшмидту. А ведь он единственный, кто об этом знал. Нет, скорее догадывался, ведь о таких вещах Гилберт даже ему ничего не рассказывал. Посмотрев на довольную спящую мордашку, Ивана Гилберту на сердце стало легче, но боль всё не уходила. Захотелось напиться или снова перекраситься. Но красный ему нравился, а напиваться из-за состояния Брагинского было чревато, так что он решил просто добавить пару чёрных прядей в шевелюру.

***

Добравшись до дома, Гилберт первым делом уложил Ивана спать. Испания так и не ответил, просто скинул ему видео, в котором Германия с Россией в неформальной обстановке сидели в каком-то кафе и обсуждали сначала картошку, потом водку. Людвиг смеялся и улыбался, как и Иван, смотря на него как на старого друга. Посмотрев видео, Байльшмидт не знал, как это воспринимать. С одной стороны, Россия с Германией ничего такого не делали, а с другой, на собраниях они не были столь же дружелюбны друг с другом. Поджав губы, Гилберт направился к выходу, но Россия успел схватить его прежде, чем тот ушёл. — А поцеловать? Только не в лоб, туда покойничков целуют. Услышав голос Вани, Гилберт усмехнулся и запечатлел лёгкий поцелуй на его губах. — Спи спокойно, — сказал Гилберт и ушёл. Вернулся он ближе к утру и рухнул спать рядом с Россией. В алых волосах виднелось несколько чёрных прядей.