Blurred (Размытые взгляды)

      Дин подождал пока Калеб покинет комнату, прежде чем повернуться лицом к отцу.       — Папа, тебе нужно присмотреть за Элкинсом.       Джон откинул одеяло, проверяя ногу сына.       — Дэниел старик, малыш. Поверь мне, он безвреден.       Вцепившись в одеяло, Дин выдержал осмотр раны.       — Змеи не теряют свой яд.       — Думаю, ты недооцениваешь способность Калеба позаботиться о себе.       — А я думаю, что ты недооцениваешь его чувства к Элкинсу.       — Я тоже не очень рад быть здесь, — вздохнул Джон. — Мы с Дэниелом расстались не на лучших условиях.       — Тогда подумай, что чувствует Дэмиен. Элкинс пытался убить его.       Джон положил ладонь на щеку сына и нахмурился так же, как Калеб ранее. Дин знал, что дрожит не только от холода.       — Это было очень давно. Произошло недоразумение, и он был чересчур верен Джиму и Триаде.       Дин был почти уверен, что Джим когда-то думал то же самое о Гриффине Портере.       — Он заставил тебя пить святую воду.       — Я не говорил, что он не был параноидальным старым ублюдком. — Джон сел на край кровати. — Но у нас не было никаких других вариантов, как прийти сюда.       — Прости, — сказал Дин. Он знал, что это не его вина, но эти слово, казалось, прилипло к его губам за последние дни. Он чувствовал, что частые отлучки его отца каким-то образом связаны с чем-то, что Дин сделал или наоборот не сделал.       — За что ты извиняешься? –Джон провел рукой по щетине. Дин заметил, что он наклеил пару пластырей на порез на лбу. — В этом нет твоей вины. Никто не виноват, кроме меня, малыш.       — Кто этот парень из бара?       — Морской пехотинец, — ответил Джон, выпрямившись.       — Да. Я это уже понял.       Его отец, обычно, говорил о своем времени на службе не в деталях, а в целом. Пастор Джим, например, всегда менял тему, лишь бы не говорить о войне.       — Он некоторое время находился под моим командованием. Мы вместе видели много дерьма. Одна миссия провалилась.       — Он обвинял тебя?       — Я и правда виноват. У нас была плохая информация, недостаточно подробностей.       Уточнение фактов, тщательное исследование всегда было одним из пяти главных правил Джона Винчестера. И все же Дин знал, что ни одно подразделение не состоит из одного человека. У отца тоже был командир.       — Война сопряжена с риском. Каждый солдат принимает это.       Темные глаза Джона встретились с его. Дин не мог не думать о Сэме.       — Его лучшего друга снял снайпер выстрелом в голову. Он снес половину его лица. — Джон приподнял бровь. — В одну минуту они были парой детей, которые решали, как собирались отпраздновать наше возвращение, и кто кого угостит первой выпивкой, а в следующую минуту Терри держал труп. — Джон пристально посмотрел на сына. — Ты бы смог это простить?       Дин облизнул свои сухие потрескавшиеся губы. Он старался не думать о том, насколько хрупкими были люди. Как удачно выпущенная пуля или необъяснимый пожар в доме могут изменить вашу жизнь в одно мгновение. Дин был уверен, что его отец одержим этими вещами достаточно за них обоих. Он подумал о том, как Джон заставил Калеба отправиться на охоту, и испытывал горечь к отцу из-за ухода Сэма.       — Но ты не был врагом.       — Иногда лицо врага становится размытым.       Дин был уверен, что так было с Сэмом. Сэм ненавидел то, как они жили. Обида брата обрела собственную жизнь, и их отец стал физическим воплощением всего того, что Сэм ненавидел.       Кашлель Калеба вырвал Дина из его мыслей, и он бросил пристальный взгляд на экстрасенса. Ривз стоял возле кровати, держа в руках старые спортивные штаны. Взгляд, который он бросил на Дина, сказал, что он был в курсе последней частьи разговора, даже если Винчестеры не слышали, как он вошел.       — Бобби и Элкинс идут.       Джон кивнул.       — Хорошо. Чем раньше мы позаботимся об этом, тем лучше.       — Тебе легко говорить. — Дин постарался улыбнуться отцу, несмотря на опасения. Он не хотел, чтобы о нем беспокоились.       — Послушай, Джон, может, Бобби должен это сделать, — сказал Калеб. Похоже Дин не единственный кто нервничал. — Он вытащил пулю из меня раньше.       Джон скрестил руки на груди.       — Может, тебе стоит подождать в другой комнате?       Дин перевел взгляд с лучшего друга на отца, чувствуя, как в комнате повисло напряжение.       — Ни за что. — Калеб подошел ближе к кровати, не отводя глаз от наставника. — Я остаюсь.       — Опять же, это не было предложением.       Джон звучал не сердито, а устало. Дин мог ошибаться, но в голосе отца звучал намек на надежду, что Калеб просто отступит. Это было маловероятно, потому что, насколько бы Дэмиен это не отрицал, у него с Сэмми было много общего: оба были упертыми.       — Почему я должен уйти?       — Потому что для тебя не очень хорошая идея быть здесь, когда Элкинс будет работать над Дином.       — Я не буду вмешиваться, — сказал Калеб. — Я буду держать рот на замке, но мне нужно видеть, что происходит.       Дин не знал, связано желание Дэмиена оставаться с ним в непосредственной близости с тем фактом, что его способности были в автономном режиме, или из-за отсутствия контроля, если они разделяться. Голос Калеба звучал нехарактерно отчаянно и в Дине это вызвало отклик. Он ведь дал своему лучшему другу обещание прикрывать его спину.       — Папа, я хочу, чтобы он остался.       — Дело не в том, чего вы оба хотите.       Дин вцепился в простынь, чтобы не огрызнуться. Никто никогда не спрашивал его, чего он хотел.       — Элкинс не чувствует себя комфортно в этой ситуации, — тихо сказал Джон.       — Потому что он думает, что я не достоин быть в его доме? — спросил Калеб.       — Нет, черт возьми! — Джон тяжело вздохнул. — Потому что он боится тебя, Калеб. Дэниел боится тебя.       — Ты шутишь? — Ривз сделал шаг назад. — Он боится меня?       — Просто делай, что я говорю, Калеб.       Дин признал иронию ситуации. Даже Рыцарь был бессилен против некоторых страхов. Калеб послушно бросится на любого адского зверя, на которого укажет Джон, но он не мог добровольно покинуть пост, оставив единственную вещь, которую он считал более ценной, чем Братство. Дин слишком хорошо понимал это перетягивание каната.       — Чувак, я действительно не хочу, чтобы Элкинс дрожал в ужасе, если он идет на меня со скальпелем. А ты?       Бобби и Элкинс вошли в комнату, прежде чем его лучший друг успел ответить. Калеб шагнул к двери, остановившись перед Дэниелом, который дернулся под его пристальным вниманием, но не поднял глаз от пола. Дэмиен не оценил эту покорность.       — Мне все равно, каким монстром ты меня считаешь, но если с ним что-то случится, твое воображение будет похоже на детскую игру по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, старик.       — Калеб, — строго сказал Джон, но в его голосе была мягкость.       Ривз посмотрел на Бобби.       — Не забывай о сотрясении мозга и о пенициллине. — Он повернулся и встретился взглядом с Дином. — Я буду за дверью, Двойка.       Дин кивнул, понимая в этот момент сколько же общего было у Сэма и Калеба. Младший Винчестер и Дэмиен имели очень отчетливое сходство — любая ситуация казалась им отстойной, особенно когда они не могли охватить все переменные.       — Я буду в порядке.

***

      У Калеба раскалывалась голова. Каждый раз, когда он пытался установить связь с Дином, перед глазами начинали плясать черные точки и подкашивались колени. Он оттолкнулся от стены, шагая по узкому коридору возле комнаты Дина. Картины, которые он игнорировал раньше, теперь немного отвлекали его. Это были религиозные картины. Восточно-православные иконы Девы Марии и других святых, которых он не узнавал. Здесь была фотография человека, глаза которого, казалось, заглядывали в душу Калеба. Была еще одно нарисованное изображение женщины в терновом венце рядом с картинами индуистских божеств. Здесь также висели резные фигурки в лепных украшениях.       — Пуля вышла.       Голос Бобби испугал Калеба. Он повернулся к механику, и внезапное движение не очень хорошо смешалось со слабостью. Он покачнулся, радуясь, что стена была рядом и он мог на нее опереться.       — Черт возьми, Бобби! Ты хочешь, чтобы я тебя пристрелил?       Бобби ухмыльнулся.       — Как сказал Джон ранее, ты не так быстр, малыш.       Калеб закрыл глаза, отбиваясь от головокружения. Он почувствовал как Бобби прижал пальцы к его лбу и моргнул. Когда он хмуро посмотрел на механика, Сингер быстро убрал руку.       — Вам обоим повезло, что я хреново себя чувствую, и мои силы не на сто процентов.       — Если бы ты был умнее, то понял бы, что твои силы ниже плинтуса. И перестань подталкивать себя к краю, не то окажешься рядом со своим ведомым. У тебя жар и ты выглядишь как дерьмо.       — Я не позволю Элкинсу играть со мной в доктора. Я сам смогу вылечиться. — Калеб провел рукой по волосам, но прислонился к стене, когда снова закружилась голова. — Нет, спасибо.       — Дэниел хорошо поработал с Дином. Сейчас он его зашивает.       Калеб посмотрел на дверь.       — Итак, Двойка в порядке?       — С ребенком должно быть все в порядке, пока инфекция остается под контролем. Сейчас он не чувствует боли. У Дэниела хороший запас таблеток.       — Хорошо. — Калеб облизнул губы. — Ты уверен, что он ничего не сказал Двойке?       Бобби приподнял бровь.       — Ты беспокоишься о тонкой добродетели ребенка? Я думаю, что он слышал практически все, что мог от тебя.       Калеб посмотрел через плечо Бобби на картину человека с яростными глазами.       — Нет… Я имею в виду, Элкинс что-нибудь говорил обо мне?       Бобби хмыкнул.       — Из-за этого ты дергаешься как кошка на раскаленной крыше? Ты боялся, что Дэниел начнет высказывать свою сумасшедшую теорию о твоем предполагаемом великом предке?       Калеб скрестил руки на груди, нахмурившись от недоверия в голосе старшего охотника.       — Дин и Сэмми знают, что он пытался убить меня из-за моих способностей и смерти моей приемной семьи. Насколько я знаю никто никогда не говорил с ними обо всех тонкостях. Я не хочу, чтобы они меня неправильно поняли.       Бобби подошел ближе к нему.       — А что тут неправильно понимать?       Калеб не собирался говорить этого вслух.       — Ты знаешь, о чем я говорю. Связь, которую имеют наши семьи.       — Может быть имеют, — поправил Бобби.       Ривз покачал головой.       — Я помню время, когда впервые понял что это за чертов латинский стих, который он пытался использовать на мне. — Он выдержал взгляд Бобби. — Мне было четырнадцать, когда ты учил меня экзорцизму, учил, как изгонять демона.       — Я помню. — Бобби снял кепку и провел рукой по волосам. — Ты стал белым, как призрак. - Но Калеб не хотел, чтобы его утешали. — Дэниел был встревожен. — После всего произошедшего у пастора Джима и Мака не было другого выбора, кроме как объяснить Калебу всю теорию Элкинса про Ноя Сивера.       — Я не хочу, чтобы Элкинс рассказывал подробности, к которым он не имеет никакого отношения.       — И ты думаешь, что эти «подробности» будут иметь значение? Думаешь, если Дин узнает, что Дэниел Элкинс думает о Ное Сивере, это может изменить его отношение к тебе?       — Это звучит хуже, когда ты говоришь все вслух. — И Калеб почувствовал себя полным идиотом. — Я просто не хочу, чтобы он поднимал болезненное дерьмо. Дин достаточно пережил за последний год.       Бобби посмотрел на закрытую дверь спальни.       — Уход Сэма действительно повлиял на ребенка.       — Это точно, — кивнул экстрасенс. — Я просто не хочу, чтобы он потерял кого-то еще. — И Калеб тоже не был готов к такой возможности. Ему на всю жизнь хватило потери одной семьи.       — По моему опыту скажу, Дин примет любого человека с недостатками. Все эти годы он прожил с Джоном Винчестером и все еще поклоняется земле, по которой ходит его отец. Я думал, что уход Сэмми может быть переломным моментом, но ребенок меня удивил.       — Джон - его отец. Это другое.       — А Дин не Мак, но ты, кажется, готов дать ему преимущество.       — Поверь мне, я признаю недостатки Джона и веду счет, когда мне нужно. То, что он выгнал Сэма не осталось незамеченным. — Калеб скучал по ребенку, но знал, что его чувство не идёт ни в какое сравнение с чувствами Дина.       — Как насчет того, что приятель Джона говорил в баре?       — А что насчет этого?       — Это может быть правдой. — Бобби продолжал крутить в руках свою кепку. — Джон мог убить этого человека. Черт, зная, как срываются лучшие планы, это вполне могло случиться.       Калеб подслушал, что Джон говорил Двойке.       — И что, если это правда? Это ничего не меняет.       — Вот об этом я и говорю, малыш. — Бобби ударил его кепкой. — Ни один из нас не совершенен. У всех нас есть свои грязные секреты и темные стороны. Это есть у всех людей.       — Эй, — Калеб потер руку, и усмехнулся. — Знает ли Фиона, насколько страстным философом ты можешь быть?       Бобби надел кепку и указал на него пальцем.       — Однажды ты поймешь, что для того, чтобы завоевать сердце настоящей женщины нужно больше, чем быстрая улыбка, золотой язык и карман с деньгами.       — Однажды ты поймешь, что я не очень заинтересован в женских сердцах. Я больше падок на грудь и ноги.       — Ты балбес, — Бобби схватил его за руку и потянул в другой конец хижины. — И я не желаю терпеть словесную порку Макленда из-за твоего упрямства.       Калеб сопротивлялся, указывая на закрытую дверь спальни.       — Но Двойка…       — О Дине позаботились, теперь твоя очередь.       — Моя очередь? — Калебу не понравились эти слова. — Но я в порядке.       — Будешь в порядке, как только я дам тебе домашнее лекарство от гриппа доктора Сингера.       — Но у меня нет гребаного гриппа.       — Все в порядке. Я тоже не совсем доктор.