«Настоящая жизнь», или Трудности перевода

— Мэрл! — рявкнул Дэрил. — Бро! Вот’з факин’ фак?! — Ноу нид ту гив’э факин’ шок ту ауэ пуэ пэнси-эсс факин’ фрэндз! Мэрл осклабился, отходя в сторону. За его спиной нарисовались бравый помощник шерифа и юный корейский падаван. — Фак, — вздохнула Варвара, понимая, что одно английское слово, возможно, самое важное, уже прочно вошло в ее лексикон. — Факинг фак. Полный факинг фак. Поставь меня на пол, тефтелечка, что ли. Судя по страшно довольной роже Мэрла и напряженным ушам Диксона-младшего, что-то намечалось. И это что-то явно не было сексом. И точно — голубоглазый подтянутый Рик заговорил, мужественно шевеля чисто выбритой челюстью, а Диксон-старший, огромный, грязный и наглый, как вышибала захудалого стриптиз-бара, с готовностью окрысился. Варвара с удовольствием полюбовалась и на агрессивный загривок Мэрла, и на вырисовывающийся под грубыми карго зад Дэрила, послушала разворачивающуюся перепалку. По активной жестикуляции и череде «факинг факов» она сообразила, что сумку с «факинг ганз» достал именно Диксон-старший, причем в личном зачете, поэтому он теперь требовал машину к парадному входу, не собираясь тащиться к ней через весь город и волочить на себе «факинг эсс Чайного Пса». Удивительно, но Диксонов она понимала все лучше и лучше, в отличие от всех остальных. Однако, нужно было примириться с тем, что секс снова прошел мимо нее, поэтому Варвара решила отправиться гулять по этажу и рассматривать мебель. Она немного пошаталась между демонстрационными зонами, пока не уткнулась в изящную табличку с надписью «Ханимун Сьют». За табличкой все было очень яркое и бело-розовое. И еще там стояла огромная круглая кровать, застеленная покрывалом цвета чудесных садовых пионов. Варвара пробралась к ней и потыкала пальцем в разнообразные валики и подушки. Села. Кровать была отличной. Упругой. И какой-то ужасно развратной. Она с удовольствием откинулась назад, пытаясь сообразить, что же было написано на табличке. Как раз когда она прикладывала к словам «мед» и «луна» полузнакомый «сьют», вроде бы опознанный ею как «костюм», но никак не складывающийся ни с луной, ни с медом, ни с круглой розовой кроватью, она услышала рев Мэрла: — Сан оф э бич! А телл ю вот… И вторящий ему злобный голос Дэрила: — Ю’д бэт’ шат з’хелл ап, ю… Варвара улыбнулась. Пирожочки. Ее пирожочки. Почему-то даже их яростное гавкание вызывало у нее исключительно умиление и дикое возбуждение. Она потянулась, закрывая глаза. За последний час она ощутила вкус их обоих. И он ей понравился. До невозможности. Попробовать бы не только их губы, не только кожу, но и все остальное… Накрыть ртом один член, потом другой. Провести языком. Ощутить, как они напрягаются, как поднимаются от движений ее губ… прямо у нее во рту… как она вбирает в себя их по очереди, как можно глубже. Почувствовать, каково это — дотрагиваться кончиком языка до твердых мышц на животе, проводить ладонями по горячей коже, по скрытым под ней мускулам. Она перевернулась на бок, умирая от невозможного жара внизу живота и от счастья, что здесь ее никто не осудит, а там — никто не узнает, как ей хочется наполниться ощущением жарких мужских рук на своем теле, как ее разрывает эта жажда, эта необходимость прикосновений. Она выгнулась и застонала, с трудом балансируя на границе, за которой начинается полное отсутствие соображения. Дыхание сбилось, стало жарким, быстрым, поверхностным. Она дотронулась до своей груди, чуть сжала пальцы, скользнула другой рукой вниз, к бедрам, представляя, что это совсем другие руки, большие, шероховатые и даже грубые… Унесенная жаркими мыслями, она не заметила, как что-то лязгнуло и глухо упало на пол, как кровать чуть просела — слева и справа, — как задрожал воздух прямо рядом с ее разгоряченным телом… но тут на ее голую ногу, а потом и на ее грудь опустились тяжелые руки и хриплый голос мурлыкнул: — ...т’нк’н’ ‘баут ми, Барби..?.. о’баут ма литл-брадэ’..? Варвара распахнула глаза. Прямо перед ней было ухмыляющееся лицо Диксона-старшего. И над ухом она чувствовала жаркое дыхание Дэрила, прижимающегося к ней всем телом. — Дон’т варри, Барби… Яркие глаза Мэрла были почти рядом, он продолжал что-то невнятно намурлыкивать, из чего Варвара услышала только «ноубади» и поняла, что они все-таки сплавили своих оппонентов за машиной. Но даже если бы и не сплавили, ей было уже все равно, потому что руки Дэрила требовательно блуждали по ее телу, заставляя ее лихорадочно вжиматься в них, а его губы целовали ее шею, въедаясь в тонкую кожу. И его твердый стояк жестко упирался ей прямо в задницу. И еще потому что рот Мэрла уже уверенно накрыл ее губы, а его язык ворвался внутрь нее, глубоко и горячо, а его пальцы уже раздвинули влажные лепестки между ее ног и нырнули прямо в ее влагалище, в раскрывающиеся ему навстречу плотные стеночки, лаская и поглаживая. И вот они выскользнули из нее с совершенно бесстыжим хлюпаньем. Он с удовольствием облизал их и проурчал: — Факин’ свит Барби… Ей тут же стало интересно, какая она на вкус? Какая? Каково это — попробовать себя? Поэтому она потянулась к его руке и вобрала в себя его пальцы. Вкус оказался ярким. Свежим и пряным. Мэрл ухмыльнулся и чуть двинул пальцами вперед. Она, ловя его игру, не отрывая от него взгляда, с удовольствием втянула их еще глубже, плотнее смыкая губы, чуть стискивая зубы, вырисовывая на них жесткие узоры кончиком своего языка. Ладонь Дэрила накрыла ее грудь. Она опрокинулась на спину, выгнулась, подставляясь под его руки. И он тут же наклонился к ней, быстро лизнул один сосок, сжал между пальцами другой, а потом начал оглаживать ее, мягко касаясь нежной кожи. Она не собиралась выпускать изо рта пальцы Мэрла, к которым он добавил еще один, но застонала, заходясь мелкой дрожью и чувствуя, как невыносимо кружится голова, как жадно тянет внизу живота. Ей нужно было больше. Как можно больше. Поэтому она потянулась одной рукой к ремню Мэрла, другой — к ремню Дэрила, требовательно обхватывая твердые члены прямо сквозь ткань. — Ма’ хот Барби, — голос Мэрла был хриплым. — Слоу ап э бит, — проворчал Дэрил, когда она все-таки рванула пряжку. — Ноу, — мурлыкнула она, приподнимаясь, — ноу слоу, пирожочки. Никакого слоу. Только хот, хот и хот, — она подтянула ноги и села назад, на пятки. — Снимаем штаны, пирожочки. Барби все еще очень вонт секс. Вери-вери мач секс. Чертовы вожделение и страсть работали как в забое, торопясь реализовать пятилетку в три года. Лишних слов не потребовалась. И Варвара с восторгом смотрела на расстегиваемые ремни, болты джинс, на темные боксеры Мэрла и ожидаемое отсутствие какого-либо белья у Дэрила… Она широко лизнула языком одну свою ладонь, другую, протянула руки, обхватывая их члены, двигаясь вниз и вверх, чуть сильнее лаская большими пальцами головки, почти мурлыча от удовольствия. Они были такие, как нужно. Массивные. Красивые. Возбуждающие. И ей были нужны они оба. Одновременно. Внезапно ее запястья были перехвачены, ее руки — заброшены куда-то за голову, а сама она — мгновенно опрокинута на спину и прижата жестким жилистым телом к розовому покрывалу. И что-то там «дон’т», и что-то там «плэй» были выдохнуты ей на ухо Дэрилом. О, на это она бы с удовольствием ответила, что «какой там «плэй», тефтелечка», но Дэрил уже жестко смял ее губы и раздвинул их языком. Поэтому она только шире раскинула ноги, раскрывая себя под ним, вжимаясь в него собой, такой мокрой и совершенно бесстыдно текущей. И в ее влагалище уперся член. Горячий. Твердый. Уже раздвигающий ее, раскрывающий ее, заполняющий ее. Она изогнулась и закричала в голос, потому что он вошел в нее одним резким рывком, жестко прокатываясь по нежным стеночкам. До самого конца. Ноги будто сами собой согнулись в коленях, поднялись наверх. Дэрил отпустил ее руки, отстранился, перехватывая ее бедра, подтягивая ее ближе к себе. Он наклонился и втянул в рот ее сосок, один, потом другой, огладил руками ребра и втягивающийся живот, а затем начал глубокие движения. Внутрь нее. То плавные, то сильные, заставляющие ее стонать и вскрикивать. Совсем рядом с ее губами оказался член Мэрла. Она раскрыла губы и обхватила его снизу, лаская языком. Подняла руку, легко погладила кончиками пальцев. Мэрл что-то хрипло и очень довольно мурлыкнул, и тогда она коснулась языком его головки, обвела ее по кругу, задержалась на уздечке… и вобрала его в себя. Почти целиком. Ладонь Мэрла уверенно легла на ее голову, пальцы зарылись в волосы. И он толкнулся ей навстречу, прокатываясь головкой точно по ее гладкому небу. Она застонала от удовольствия и плотнее сжала губы, чтобы лучше чувствовать и его самого, и его запах. Густой и терпкий. Дэрил резко двинул бедрами назад и снова сильным толчком вошел внутрь нее, вырвав у нее влажный всхлип. И снова назад, и снова вперед. И снова. И снова. То резко, почти до сладкой боли, то невыносимо медленно, заставляя ее извиваться под ним, раскрываться ему навстречу все шире, раздвигая бедра и подставляясь под его движения, требуя, чтобы он еще и еще длинно входил в ее тело, скользил по ее влажности, растягивал ее еще больше. А еще лучше — ломился в нее на полную силу, жестко сжимая пальцами нежную кожу. И да — его движения стали быстрее и резче. Она все сильнее двигала бедрами ему навстречу, до тех пор, пока в ее судорожно сжимающуюся влажность не ударила его тугая струя. Она задыхалась. Воздух кипел и плавился, внутри требовательно и неукротимо-дико жгло, почти до боли, и когда Дэрил вышел из нее, с потрясающим мокрым и влажным звуком, она смогла простонать только: — Еще… ну еще же… еще… И тут Мэрл дернул ее вверх, напористо и властно впиваясь в ее губы. Одним движением он развернул ее и бросил на живот. Она тут же выгнулась, поднимая зад вверх, прямо под его грубые руки, накрывшие ее бедра, застонала, изгибаясь еще сильнее, пытаясь притереться к нему… и он жестко двинул бедрами вперед. Она взвыла в голос, когда его член сильно и резко, сминая ее бархатистую плоть, ворвался в нее. Ударяя куда-то глубоко внутрь. Так сильно, что замедлившаяся было сладкая пульсация вспыхнула с новой силой. Он двигался размеренно и мощно, сначала полностью выходя, а потом до конца вдвигая свой член внутрь нее, заставляя ее скулить и всхлипывать, распластываться и изгибаться. Его глубокие и тяжелые проникновения, его руки, ласкающие ее грудь, его член, раз за разом плотно и сладко ударяющий в одну и ту же точку, сделали жар в ее животе нестерпимым, а затем взорвали его яростной судорогой, прокатившейся по ее телу, сжавшей ее пальцы и выплеснувшей крик из ее горла. Движения Мэрла, все еще владеющего ей, не прекращались, но ей нужно было еще. Еще и еще! Член Дэрила был прямо перед ней. И она все еще не знала его вкус. Поэтому она потянулась к нему, лаская пальцами, а затем и втягивая в рот, плотно вылизывая, аккуратно проводя языком, с удовольствием чувствуя его ладонь, опустившуюся на ее затылок, направляющую ее движения. Неожиданно руки Мэрла сдвинулись на ее бедра и он начал вламываться внутрь нее в полную силу. Властно, резко, стремительно. И она вскрикивала от каждого его толчка, невыносимо сильного, невыносимо глубокого и сладкого, до тех пор, пока сильная струя не излилась внутрь нее. О, да. Круглая кровать оказалась потрясающей. Удобной. И им троим на ней прекрасно хватало места. Сыто мурлыча, что-то шепча, то сворачиваясь в клубочек, то томно потягиваясь, Варвара устроилась между Диксонами, ласково поглаживая то одного своего пирожочка, то другого. Внезапно насторожился Дэрил. Затем — Мэрл. А потом и сама Варвара услышала голоса. — К’мон, Барби, — в который раз сказал Мэрл, застегивая ремень, хватая ее за руку и дергая за собой. Иллюзия заканчиваться не собиралась. И Варвару это более чем устраивало — она была страшно довольной и до невозможности удовлетворенной во всех своих желаниях. Можно было бы узнать у них на счет того, чтобы разжиться какими-нибудь женскими шмотками, раз уж они тащат ее за собой, или спросить, не храпит ли кто-нибудь из них, что еще важнее, но с этим она вполне могла бы разобраться по ходу дела. Тут за другую руку ее дернул Дэрил, поэтому Варвара просто шагнула вслед за Диксонами и…