Чувства случайно согнутой главной женской роли оказались взаимны

Лан Юн робко сжала белую ткань рукава Лин Вэй и посмотрела на рассерженную Ло Юйлань. Женщина потемнела лицом, когда слушала ругательства с записи, и от злости выпустила давление своей аурой на присутствующих. Цзин Юйхуа выставила руку перед ученицами за её спиной, и давление тотчас прекратилось. Мастер Мэй же не сумел сделать того же для принца и двух девушек. Лан Юн в очередной раз подумала, насколько все же сильна учительница Цзин.  — Я видела достаточно — доказательств того, что вы это не делали, у вас нет. Зато у Лин Вэй есть запись вашего признания.  — Цзушие, прошу, позвольте мне сказать, — мастер Мэй выступил вперед со сложенными перед собой руками.  — Попробуй.  — Я не посмею больше отрицать очевидное, но ученица Мэй и Его Высочество никогда не пошли бы на подобное. Ученица Минчжу манипуляциями вынудила их поступить так. Прошу вас, пересмотрите эту составляющую. Синьхуа Минчжу побледнела — мужчина собирался сделать её единственной виновницей. Лин Вэй прыснула в кулак ещё на середине его слов, а Цзин Юйхуа также выступила вперёд и возразила:  — У вас проблемы со слухом? Или вы считаете нас всех идиотами? Синьхуа Минчжу спланировала — это понятно по записи, но разве Линг Мэй и принц сказали хоть слово в защиту Лин Вэй?! А как насчёт того, что они не сказали и слова против совершенного? Директриса медленно села за стол и вновь нажала на сердцевину нефрита. Комнату в очередной раз заполнил крик Линг Мэй. Лан Юн уже могла с уверенностью сама рассказать всё слово в слово, без записи, но женщина зачем то вновь сидела слушала разговор. «Это всё твоя вина! Это ты предложила мне столкнуть Лин Вэй с обрыва!..» Лин Вэй медленно обернулась к прижимающейся к её спине Лан Юн, аккуратно убрала руку со своего рукава и нежно переплела их пальцы. Лан Юн сама не поняла, почему её лицо, скрытое вуалью, начало немного гореть. Никто бы все равно не заметил их рук в полутьме комнаты, к тому же у обеих рукава ханьфу полностью скрывали ладони, и всё же она почувствовала в этом невинном дружеском жесте что-то смущающее и даже интимное. «Что ты такое говоришь? Эта девчонка наверняка умерла сразу же, как упала с обрыва…» Краем глаза Лан Юн заметила, как четвертый принц сжал зубы и сверкнул ненавистым взглядом в главную героиню. «Даже вернувшись, она ничего не сможет сделать. Что значит её слово против наших? Лин Вэй всего лишь мелкий мусор без доказательств под нашими ногами…»  — Надеюсь, вы достаточно раз прослушали разговор, мастер Мэй?  — Это..  — Мне не интересно, что вы скажете. Я управляю этой академией и никому не позволю считать, что правила её — пустой звук. Все трое учеников навсегда изгоняются из академии. Заберите свои вещи за два дня и тогда же и покиньте стены академии. Мастер Мэй также может собрать вещи — вы уволены. Синьхуа Минчжу и Линг Мэй расплакались — первая молча, вторая начала говорить проклятия в сторону Лин Вэй. Чжэнь Инь и Мастер Мэй в неверии смотрели на статную женщину перед ними.  — Цзушие, за что вы меня увольняете?!  — Мне не нужны учителя, защищающие убийц. Все, кроме учителя Юйхуа, свободны.

***

На улице их в нетерпении ждали друзья. Лао Яочуан создавал ещё больше шума, чем обычно, а Цзинь Шун и Гу Цин ещё больше погрузились в свои мысли. Сяо Ян тоже стал каким-то вялым, но все ещё поддерживал разговор со своим гиперактивным другом. Когда же в их поле зрения появились две держащиеся за руки девушки — одна выше другой на две головы, ученики столпились вокруг них, заваливая вопросами. Лао Яочуан кричал громче всех:  — Ну что?! Цзушие поверила вам? Их выгнали отсюда к чертям или нет?! Не молчите! Лан Юн посмотрела за спину, туда, где стояли три бывших ученика академии и потерявший работу мужчина и замерла — у каждого на лице рисовалась ужасающая душу ненависть. Лин Вэй, заметив дрожь руки, которую держала, прижала девушку поближе к себе и приобняла её, положив руку на плечо.  — Цзушие очень честный и справедливый человек, который может отличить черное от белого. Разумеется, она дала справедливое наказание, — девушка плавно прошла мимо друзей, заставляя их идти за ней, с молчащей Лан Юн под боком.  — Их всех исключили? Так просто? — Цзинь Шун с сомнением обернулась на неподвижно стоящих у выхода людей. Лао Яочуан яростно выкрикнул:  — И поделом им! Заслужили! Я бы ещё и побить их приказал!  — Побить, конечно, приятно, но это недолговечное наказание, — Лин Вэй привела всех к дому, — разве не лучше, если принц и уважаемая дочь министра будут с позором изгнаны из академии без возможности получить хорошее образование? Это позор на всю жизнь! Особенно для принца! Прибыв в дом, героиня сразу же направилась на кухню, а Лан Юн, Лао Яочуан и Сяо Ян — за ней. Цзинь Шун и Гу Цин вернулись в свои комнаты, чтобы немного попрактиковаться. Парни принялись обсуждать насколько омерзительна им готовка в столовой, а третья мисс Юн молча села за стол, поглаживая прибежавшую к ней на колени Джу Ки. Бао скромно мяукал на полу у ног девушки, подзывая кошку, безразличную к его мольбам, спуститься. Девушке стало немного жаль кота, но её колени не могли поместить сразу обоих зверей, пускай те и были небольшими.  — Лан Юн, ты только послушай! Еда в столовой такая пресная, что я никак не мог перестать кривить лицо, и окружающие думали, что у меня проблемы с пищеварением! Сяо Ян рассмеялся:  — Один из учителей даже сказал, что ему не стоит этого стесняться и предложил провести его до уборной!  — Я же просил тебя никому это не рассказывать! Друзья зашлись смехом, Лао Яочуан же обидчиво надулся, но гнев его был недолгим и пропал с первой тарелкой, которую Лин Вэй поставила на стол. В этот раз она приготовила несколько порций ароматной сочной свинины с мандаринами, пряные гребешки из белой капусты, острые креветки в коричневом соусе, а в дополнение к этому лепешки и салат из тушенных в соусе листьев салата. Отдельно для Лан Юн, которая предпочитала сладости другой еде, Лин Вэй сделала пышные рисовые шарики с фруктами и порцию печенья с кусочками миндаля. Как раз когда все тарелки расставили на столе, и нетерпеливый обжора в лице Яочуана накинулся на еду, на кухню пришли Гу Цин и Цзинь Шун, которых позвал Сяо Ян. Друзья сели за стол и уже за едой вновь подняли тему учёбы. Сяо Ян съел небольшую вареную креветку и сказал:  — Говоря о будущем, так как Лин Вэй вернулась, скоро должно начаться соревнование среди первогодок. Цзинь Шун остановила руку с лепешкой:  — Соревнования?  — Да, они проводятся каждый год ради поднятия стремления учеников больше учиться, — Лао Яочуан оторвался от своего куска свинины. Гу Цин вздохнул:  — Участие обязательно?  — Ну конечно! Первые три места получат хорошие призы, поэтому попробовать получить их — неплохо. Лин Вэй положила на тарелку Лан Юн пару небольших гребешков и листьев салата и обернулась к жующему парню. В это время хозяйка тарелки, с трудом доевшая и так небольшую порцию, почувствовала некоторое уныние от прибавления пищи. Лан Юн, в силу своего здоровья, не ела много, так как быстро наедалась, или у неё и вовсе не было аппетита, поэтому ей действительно тяжело давалось есть как все (конечно, Лао Яочуан был исключением — он был худым, как тростиночка, но ел за всех них вместе взятых).  — Что за призы? Лао Яочуан наконец проглотил своё мясо и ответил:  — Первое место может выбрать одну технику в соответствии со своей культивацией из архивов академии, а также три ценных травы — тоже на выбор. Второе место получит две полезные для культивации пилюли, а третье — одну.  — Тогда есть смысл участвовать только если ты займешь первое место, — Лин Вэй незаинтересованно фыркнула и бросила взгляд на Лан Юн. Тарелка её, наконец, опустела, и героиня встала, чтобы сменить грязную тарелку на десерты, приготовленные до этого. Лан Юн, наконец, выразила большее удовольствие от большого количества сладостей, чем от блюд до этого. Сяо Ян в это время продолжал:  — Пилюли тоже неплохой выигрыш, многим они окажутся полезны. Все остальные согласились и замолчали, пока Лао Яочуан не наелся, начав нести всякую чепуху, чтобы развлечь друзей разговором.

***

Цзин Юйхуа совсем не желала оставаться с этой женщиной наедине, и всё же это происходило с завидным постоянством. Она не знала, когда именно это началось, но Ло Юйлань начала говорить странные «романтичные» глупости, не свойственные ей, как серьёзному директору академии. Как только они оставались одни, она сокращала расстояние между ними, начинала говорить глупости, а иногда и вовсе распускать руки. Цзин Юйхуа безумно хотелось схватить Лин Вэй или Лан Юн за руку, лишь бы не оставаться в полутьме со своей начальницей. Наедине. «Все, кроме учителя Юйхуа, свободны. » После этого она не смогла сказать и слова, пока кабинет покидали довольные Лин Вэй и Лан Юн, а также подавленные и мрачные бывшие ученики и учитель. Как только дверь медленно, словно какой-то неизвестный приговор, закрылась, и комната погрузилась в мрачную полутьму, Ло Юйлань поднялась со своего места. Цзин Юйхуа никогда не была трусихой — на самом деле, характер её был весьма дерзкий и легко раздражимый, но, когда женщина, лишь немногим превосходящая её по культивации и возрасту, начала приближаться, ей захотелось сбежать. Что она и попыталась провернуть, но собеседница тут же настигла её и обняла со спины. Одна рука в голубых одеждах обвила талию, а другая прошла между талией и рукой, положив свою ладонь ей на плечо.  — Юйхуа, видишь — я ведь говорила, что с твоей ненаглядной ученицей всё хорошо. И я даже наказала всех причастных. Разве я не молодец? Она прижалась к её телу немного сильнее, и Цзин Юйхуа почувствовала, как горят уши, в которые Ло Юйлань дышала, пока говорила. Попытавшись убрать чужие руки со своего тела, учительница тихо заговорила:  — Цзушие, как вы считаете — что вы делаете? Разве для делового разговора вы не ведете себя слишком интимно?  — Когда я сказала, что это деловой разговор? Цзин Юйхуа разозлилась — скорее от смущения, чем от наглости, и начала сопротивляться сильнее, пока женщина аккуратно подводила её к стене.  — Хватит толкать меня!  — Юйхуа, разве я не молодец? Неужели я не достойна никакой награды?  — Какой награды ты хочешь?! — учительница наконец оказалась лицом к стене, и, в конце концов, действительно разозлилась. Ло Юйлань не ответила — молча развернула её лицом к себе, и медленно, позволяя сделать выбор, приблизилась. Цзин Юйхуа замерла и наблюдала, как та сокращает между ними расстояние, а после аккуратно, словно боясь спугнуть, коснулась её губ. Губы напротив ощущались немного суховатыми, но директор почти сразу же пустила в ход язык, и Цзин Юйхуа даже не успела как следует понять, как ощущался обычный поцелуй. В комнате было всё также темно. Учительница сжала чужое плечо, и, немного задыхаясь, открыла глаза, встретившись с яркими глазами напротив. Эта женщина и правда наводила страх.