Чувства случайно согнутой главной женской роли оказались взаимны

Услышав о заключении, сделанном Фенг Ли, Лан Юн долго молчала, сжимая дрожащими пальцами чашку чая. А потом попросила дать ей время и закрылась в спальне, пару дней никак не контактируя с окружающими. По возможности Ксин кормил её, если Лан Юн позволяла запихнуть в себя пару ложек бульона. Но даже так, Лин Вэй неизменно готовила, даже если она не ела. Всего за несколько дней, которые Лан Юн провела в неведении, семья Вэй пережила потрясшее всех «падение с небес». Она открыла все темные секреты генерала Вэй, его жен и детей — от присвоения чужого имущества до мелких проступков вроде издевательств над теми, кто слабее и ниже статусом. За два дня Гуй Вэй потерял все, чего добивался несколько лет, оказавшись на улице без гроша в кармане. И человеком, который уничтожил его, стала его самая нелюбимая дочь, которую он унижал, упрекал, бил и игнорировал. Вот уж действительно, небесная кара настигла его. Лин Вэй же, получив статус главы семьи, без промедления отправилась к отцу Лан Юн. Выслушав её, генерал разозлился так, что покраснели глаза и чуть ли не повалил дым с ушей. Долгое время он молчал, с силой тёр переносицу и смотрел на девушку, стоящую прямо перед ним в нескольких чжанах[1] от трона, упрямо не склоняя голову. Под его взглядом Лин Вэй чувствовала себя так, словно именно она виновата в головной боли, мучающей генерала. Суровый голос Ки Юна заполнил весь тронный зал. — Повтори еще раз, что ты только что сказала. Лин Вэй почтительно поклонилась: — Генерал, ваша третья дочь отравлена ядом, который, если не вывести из её тела, убьёт её меньше, чем… — Нет, повтори то, что сказала в конце! Главная героиня покорно продолжила: — Я прошу вас позволить мне забрать третью мисс Юн с собой, за пределы королевства Ши[2], чтобы найти лекарство от яда в её теле. Услышав её слова, генерал Юн так сжал правую руку, лежащую на подлокотнике, что тот пошел трещинами и, в конце концов, рассыпался в труху. — Ты, известная на всё королевство как неспособная свернуть даже курице шею, хочешь взять мою дочь в опасное для жизни путешествие? Стоящая под закрытыми дверьми тронного зала Лан Юн покрылась мурашками, услышав полный ненависти голос отца. — В этом мире все решает сила, которой у тебя нет. Ты не способна даже золотое ядро сформировать, так с чего решила, что я отпущу свою дочь с тобой? Разве я сам не способен отправиться за пределы королевства, чтобы спасти её? Более не кланяясь, Лин Вэй упрямо вскинула голову. — Генерал Юн, я понимаю вас, однако всё, что вы слышали обо мне ранее — ложь. Я сформировала золотое ядро, и я гораздо сильнее, чем многие говорят. Я могу защитить вашу дочь, и, если потребуется, отдам за неё свою жизнь. Ки Юн на такое высокомерное заявление лишь рассмеялся, но смех этот не отразился в его глазах. Одним резким взмахом руки достал гуань дао, испускающий ауру убийства, и прыжком добрался до Лин Вэй. Девушка среагировала молниеносно, и от столкновения металла полетели искры. Тронный зал наполнился звуками сражения. Стоящая под дверьми Лан Юн почувствовала, что и так слабое сердце замерло, и уже через секунду забилось в новом, бешеном ритме. Не убавляя напора, генерал заговорил: — Если сможешь победить, я отпущу свою дочь с тобой. Лин Вэй усмехнулась, на лбу засверкали мелкие капельки пота: — Вам следует сдержать свое обещание. Лязганье было слышно на половину резиденции, словно два льва на одной горе не могли определить, кто будет главным. Дыша через раз, от страха Лан Юн не могла нормально стоять — ноги подкосились, и если бы не прибежавшая на звуки сражения Хуан Юн, она бы упала на колени прямо перед входом в тронный зал. Хуан Юн выпучила глаза на дрожащую старшую сестру: — Что случилось?! Почему ты так дрожишь? Отец с кем-то дерется? Не чувствуя земли под ногами, Лан Юн все же упала перед закрытыми дверьми. — Хуан Юн, прошу, помоги мне прекратить это! Лин Вэй ведь только недавно сформировала золотое ядро, как она может победить отца?! — Этот мусор дерется с отцом?! Хуан Юн в неверии хотела открыть двери, но, во-первых, это было бы неуважением к отцу, а во-вторых, генерал закрыл духовной силой двери, чувствуя стоящую за ними Лан Юн. Две девушки, не в силах ни помочь Лин Вэй, ни даже просто открыть двери, заметались как перепуганные громким криком птицы. Лин Вэй, под яростным напором генерала, вскоре начала сдавать позиции, больше обороняясь, нежели нападая. Все тело ее покрылось испариной, руки, сжимающие клинок, задрожали. Но даже так, зная, что не сможет победить, она не желала отступать так легко. Ки Юн, при помощи гуань дао держа Лин Вэй на расстоянии, словно играясь с ней, а не сражаясь всерьез. От такого отношения Лин Вэй упрямо сжала зубы, отбила удар и одним выпадом почти пронзила генерала насквозь! К сожалению, это был единственный раз, когда Лин Вэй приблизилась к победе, больше шанса на такие трюки у нее не было. Спустя время, за которое Лан Юн могла бы выпить три чашки чая, звуки сражения прекратились, и двери с силой распахнулись. Лан Юн и Хуан Юн увидели стоящих друг напротив друга Лин Вэй и Ки Юна, один весь в царапинах, а второй с небольшим разрезом ткани на правом боку, не более. Девушке и генералу предстали сидящая на коленях Лан Юн с красными уголками глаз и дрожащими губами и стоящая рядом с ней с ошеломленным лицом Хуан Юн. Четвертая мисс Юн так и не сумела решить, как ей стоит поступить — попытаться все же открыть двери и прервать сражение, или все же поднять старшую сестру и увести подальше от тронного зала. Так они и стояли вчетвером, смотря друг на друга, пока Лан Юн, сдерживая всхлипы при взгляде на потрепанную Лин Вэй, не встала, чтобы, спотыкаясь, подобраться к побитой главной героине. Дрожащими руками вытерев кровь от пореза на щеке, Лан Юн ладошками обхватила лицо Лин Вэй, не зная, что и сказать. Единственное, на что у нее хватило смелости, так это на тихий выдох: — Я не стою таких жертв. Главная героиня посмотрела на нее, улыбаясь лишь уголками губ скорее от безысходности, нежели настоящего счастья или веселья. — Лан Юн, ты стоишь гораздо больше, нежели какой-то бой. Прости, я все еще слаба и высокомерна, раз решила, что смогу забрать тебя. Мне стоит трезво оценивать себя. Смотря на поникшую девушку, Лан Юн показалось, что ей не хватает прижатых к голове ушей, как у расстроенной собаки или кошки, потерявшей добычу. Хуан Юн наконец отмерла, закричав на весь зал: — Что вообще происходит? Отец, зачем ты сражался с кем-то вроде нее?! Очевидно ведь, что она не сумеет вам противостоять! Ки Юн на слова дочери нахмурился и молча убрал свой гуань дао: — Замолчи. Будет тебе известно, мисс Вэй сражалась в разы достойнее тебя. Лан Юн и Лин Вэй повернулись к генералу, Хуан Юн в неверии возмущалась, но ее никто не слушал. — Лин Вэй, ты действительно слаба, но, раз ты умеешь ценить близких тебе людей и действительно готова отдать свою жизнь за мою дочь, я отпущу ее с тобой. Однако, если она умрет не от яда, а опасностей, от которых ты не сумеешь ее защитить, клянусь, я сотру в порошок твое тело и дом твоей семьи. Лин Вэй лишь молча поклонилась, пока Лан Юн смотрела в уставшие глаза отца, горевшие такой же надеждой, стершейся со временем, как и её собственные. Только сейчас Лан Юн увидела, что в нескольких местах лицо Ки Юна уже приобрело морщины, а цвет лица за время, пока она была в коме, посерел. Перед ней стоял человек, который готов был отдать за неё всё, что имел, но знающий, что это никак не исправит ситуацию. И знание это медленно убивало его изнутри. Почувствовав ком в горле, Лан Юн безмолвно опустилась на колени и поклонилась, коснувшись лбом земли. — Прости меня, папа. И спасибо. Услышав её, генерал вздрогнул и отвернулся. Плечи его время от времени дрожали.