«подружка» по переписке

      Чангюн заваливается в комнату с тяжелыми пакетами и остатками снега в волосах. Он искренне не понимает, почему эти белые твари летят с неба в начале марта и почему именно в тот день, когда ему бесплатно сделали укладку после покраски в салоне. Парень смотрит на себя в зеркало и подмечает, что все не так уж плохо: волосы по-прежнему уложены наверх, лишь справа несколько прядей спадает на лицо. Чангюн давно не видел себя темноволосым, и красный оттенок, появляющийся при правильном освещении, парню определенно нравится. Он даже решает, что куча денег потрачена не зря.       Чангюн наспех убирает комнату, даже моет пол, чем не занимался уже много месяцев. Никогда еще Гюн не чувствовал себя столь воодушевленным. Никогда еще так сильно его не тешила мысль, что Хосок ни разу не написал Сане, а на часах, кстати, уже полтретьего. Чангюн делает свои фирменные мини-бутербродики с лососем, кладет на стол несколько пачек с чипсами и луковыми кольцами. «Господи, лук. Зачем?», – блондин ловит себя на мысли, что от него будет вонять, если Хосок близко сядет. А если он наклонится? А если… Чангюн бьется головой о стену, но все же прячет луковые кольца обратно в шкафчик. Лучше перестраховаться, хоть от одной мысли судороги схватывают.       Ноутбук Чангюна издает странный звук приходящего сообщения, который он и ранее слышал уж очень редко. «Это что, Фейсбук? Но кто может…» Привет, Чангюн ;) Извини, но я не смогу прийти к тебе сегодня, появились срочные дела… Надеюсь, тебе не будет скучно раскрашивать комикс в одиночку :)       Чангюн мрачнеет за долю секунды и медленно возвращает в холодильник бутерброды, которые только что достал. Ему хочется взъерошить волосы, порвать на себе новую худи известного бренда, на которую были потрачены едва ли не последние деньги со стипендии, и все суицидальные мысли в придачу. Они заставляют Чангюна обессиленно сесть перед ноутбуком с лицом, выражающим лишь полное нежелание жить. Не потому, что он королева драмы, а потому что такие планы обламываются только в самых жестоких сюжетах. Этот, наверное, именно такой. Ничего страшного :)       Чангюна тошнит, когда он ставит смайлик в конце. Вместо скобочки вполне должно было быть слово «ублюдок», но нет, он не готов оскорблять Хосока-самого-милого-человека-в-блядском-мире. Ведь правда могло случиться что-то важное, будь то смерть кошки, рождение племянницы или приступ эпилепсии у соседа. Кстати, Хёнвон (тот самый сосед) очень даже похож (издалека) на человека с расстройствами (или просто необщительного). В любом случае, Чангюн от безысходности может позволить себе тысячу вариантов. Он снимает худи, испортив при этом прическу, небрежно бросает кофту в шкаф, а потом полуголый вновь садится перед компьютером, надеясь включить что-то сопливое и приступить к рисованию. Фейсбук опять трещит сообщением. Надеюсь, ты правда не расстроен. Скинь мне свой номер, чтобы мы могли созвониться и встретиться в будний день ;) Да, конечно.       Чангюн бездумно печатает свой номер, смотря в экран полуприкрытыми глазами, как подобает королеве драмы. А затем, кривя губы, нажимает «отправить» и закрывает браузер к черту, потому что его день\вечер\возможно ночь бесстыдно испорчены ангелом во плоти. Чангюн встает, чтобы подойти к холодильнику и все же съесть те вкуснейшие бутерброды. В конце концов, почему он так расстроен? Хосок же практически пообещал позвонить ему, потом встретиться, и разве мог Гюн мечтать о таком раньше? Теперь он как дурак, будет ждать звонка, бездумно пялясь в телефон несколько дней, и вот когда этот день наступит… Черт! Тарелка с бутербродами летит на пол, благо не разбивается из-за мягкого ковра. Чангюн вваливается в кресло, едва не ломая его, и дрожащими руками хватает мышку, чтобы скорее открыть идиотский браузер. Он грузится чертовски долго, заставляя Гюна за несколько секунд произнести больше ругательств, чем за весь чертов учебный год. Королева драмы чертовски облажалась, разыгрывая свою постановку, и если не поплатится за это, то будет считать себя хуманизацией четырехлистного клевера до конца своих дней. Чангюн действительно отправил Хосоку свой номер, который как бы номер Саны-из-Пусана, и это полный провал. Парень искренне надеется, что Ли не читает сообщения сразу в силу своей занятости или гордости, неважно. Сейчас Чангюн не только ругается, но и молится, хотя делает это только на большие праздники. Кажется, пора перекрашиваться в зеленый и брать псевдоним «Клевер», потому что напротив сообщения пока нет пометки «прочитано», и Хосок даже не в сети. Чангюн пытается унять дрожь во всех конечностях и нажать именно на пунктик «удалить для всех», и у этого феноменального прокола не будет последствий. Он также удаляет беззаботное «Да, конечно» и оставляет сообщение Хосока прочитанным, но без ответа. Так невоспитанно, Им Чангюн. Прекрасный повод напялить обратно худи, а еще ботинки и пальто. Неумелыми движениями рук он зачесывает челку назад, пытаясь исправить беспорядок в волосах, но в конечном итоге плюет на все это и выбегает из комнаты.       По дороге в магазин мобильного оператора сотовой связи Чангюн скачивает на телефон Фейсбук, которым не пользовался месяцами. Он сразу же видит, что Хосок в сети и, возможно, ждет ответа, но Има радует хотя бы то, что Ли точно не увидел удаленные сообщения. Иначе разбор полетов начался бы незамедлительно, он уверен.       Чангюн отправляет Хосоку новый номер, даже не успев вставить сим-карту в телефон, потому что не хочет показаться невоспитанным. Конечно, уже после возвращается королева драмы, которая твердит, что Ли тот еще говнюк, отменивший встречу едва ли не в последний момент. Однако здравый смысл напоминает, что Хосок, по сути, ничего и не обещал. А учитывая его чрезмерную занятость и просто тошнотворную популярность, и не мог обещать.       Чангюн стоит посреди улицы, где мокро и противно от растаявшего утреннего снега, но домой возвращаться парню не хочется. Это идея еще хуже, чем… к примеру, сходить в бар. С кем? Чжухон. Лучший друг и лучший предатель в мире, такой же популярный и вечно занятой, как Хосок, но у Чангюна аргумент на миллион вон. В детстве Хони сломал ему нос баскетбольным мячом и по-прежнему чувствует вину за это, а Гюн умело пользуется подобными вещами, хоть нос у него остался чертовски привлекательным. Брюнет набирает номер друга и готовится назвать тысячу душещипательных причин, почему встреча, о которой Чжухон знал и ждал, кажется, не меньше самого Чангюна, отменилась. А потом они напьются и будут страдать вместе, благо по разным причинам. — Обнаружил отсутствие презервативов? — не здороваясь, спрашивает Чжухон, и Чангюн отчетливо слышит, что тот в центре города, а не дома. — Скорее отсутствие причины их использовать. — Блять, — недовольно произносит Ли, явно сочувствуя другу, — он не придет? — Не-а, — спокойно отвечает Гюн, окончательно смирившись с этой мыслью. — Дерьмово, — подытоживает Чжухон. — Встретимся в баре напротив больницы? — Понял, чтобы тебя успели откачать, — парень хмыкает, подшучивая. — Конечно, бро. Через пятнадцать минут буду.

***

      Чангюн ничего не заказывает, дожидаясь Чжухона, и целых несколько минут посвящает обдумыванию сотни сюжетов, которые вполне могли бы случиться, не обломай Хосок его планы. Даже новая прическа была так кстати. Парень чувствует себя сорокалетней брошенкой, которая про…фукала свой последний шанс на принца. И хоть это полная ерунда, но и его неконтролируемую влюбленность в такого далекого, даже недосягаемого человека тоже объяснить сложно. Кажется, чувства Чангюна разделяет как минимум половина университета, а другая – либо слепа, либо состоит из натуралов. К слову, о натуралах. Чжухон врывается в бар, как в свою комнату, по дороге к Чангюну здоровается с несколькими парнями из футбольного клуба и подмигивает девочкам за барной стойкой. Наверное, только тупой не поймет, что Гюну до Хони ну как минимум несколько сотен ступеней социальной лестницы. И если бы они не дружили с пеленок, скорее всего, не заговорили бы сейчас.       Так уж получилось, что Чжухон по популярности не уступает Хосоку. Он тоже состоит в студсовете, является одним из лучших игроков университетской команды по футболу, хорошо учится и в любой ситуации заполняет собой и своей активностью все ограниченные и неограниченные пространства. Такие личности, по скромному мнению Чангюна, рождены быть успешными. В школе Чжухона много, в университете его еще больше, а в жизни Има с каждым годом все меньше. Это немного разочаровывает, но в силу огромной дружеской любви Гюн понимает и принимает все. В конце концов, он сам выбрал метод «не высовываться из норы», даже когда Чжухон предлагал ему место в совете, руководство художественным кружком и другие прелести жизни популярных и востребованных. Даже аргумент «Хосок хотя бы будет знать о твоем существовании» не повлиял на конченного интроверта, а значит принципы нам дороже любви. Хоть какая-то жизненная позиция.       К слову, о Хосоке. Чжухон не такой плохой друг, чтобы, зная о влюбленности Чангюна, ничего с этим не делать. Напротив, его методы показались Иму такими изощренными, что он не только отказался от них, но и взял с Ли твердое обещание ни за что в мире их не применять. Наверное, не стоит объяснять, чем Чангюну не понравился вариант «завались к нему в комнату пьяный и предложи секс без обязательств». И хоть метод с загадочной Саной-из-Пусана такой же идиотский и практически безрезультатный, Чжухон пока не сказал, как сильно Гюн облажался, а это уже признак крепкой дружбы. — Предлагаю сразу по бутылке соджу, а потом разговор, — оценив поганый вид Чангюна, говорит Ли.       Им кивает, не отрицая вполне заманчивое предложение, и пока Чжухон долго расспрашивает официанта о закусках, брюнет окидывает взглядом бар, замечая несколько человек из университета, что сидят опасно близко. Разговору о Хосоке не быть, и только Чангюн собирается предупредить об этом Ли, тот тут же заявляет едва не во весь голос: — Не ожидал, что Хосок такое кидалово!       Чангюн закатывает глаза, а затем морщится и бьет себя ладонью по лбу. И за что ему такой друг? Чжухон понимает свою оплошность практически сразу, ловя на себе косые взгляды с соседних столиков, и опускает голову, сгорбившись. — Давай лучше о тебе, идиотина, — ворчит Чангюн, делая несколько больших глотков только что принесенного официантом соджу. — А что я? Я на свидании был, — хвастается Хони, закидывая в рот большой кусок маринованного редиса, — такая крашотка, обжавидуешшя. — Я-то? — бровь Чангюна ползет вверх, учитывая глупый вид и бредовую фразу друга. — А, ну точно, — прожевав, наконец, говорит Чжухон, — но говорю тебе, мы созданы друг для друга. — Как в прошлый раз? Или как в прошлые шестнадцать?       Чангюн издевается, но по-доброму. Он понимает, как важно популярному парню подобрать себе достойную партию. И одновременно, как это чертовски сложно. Потому что теория из глупых фильмов, к сожалению, жива и на практике. Не всем девчонкам интересна личность, что скрывается за курткой капитана футбольной команды или значком заместителя председателя студсовета. Поверхностные дамы с поверхностными умственными способностями попадаются Чжухону чаще, чем носки без пары, а учитывая чистоплотность парня, это беда. Чангюн будет рад, если эта Джису окажется лучше, чем ее предшественницы, потому что звезда Хони явно нуждается в ком-то более спокойном, уравновешенном и, что самое главное, любящим его до беспамятства.       Чангюн тоже нуждается в любви, и когда Чжухон непредусмотрительно рассказывает, как у него все хорошо и радужно (в натуральном смысле этого слова), Им улыбается слегка натянуто, хоть и не хочет этого. Но черт возьми, не за скрытность он получил звание королевы драмы, и как, блин, жаль, что нельзя ныть о несправедливости посреди бара. Особенно, если ты парень и безответно влюблен в другого парня, которого знает весь университет, если не город. Чжухон понимает это слишком быстро, виновато глядя на Гюна, и оправдывается тем, что брюнет сам попросил поговорить о его делах. Чангюн кивает и пьет больше, чем планировал. — … и потом я ему такой «слышишь, щенок, ты с капитаном говоришь» и вот… все, — удерживая свой подбородок двумя руками и забавно дуя губы, Чжухон рассказывает о последнем отборе первокурсников в футбольную команду. — И что? — Чангюн икает, удивляясь своему же пьяному состоянию, и краем глаза замечает, что на улице еще светло, учитывая то, что темнеет ранней весной довольно-таки рано. — Не взял? — Не, ну тренер взял. Хорошо играет, говнюк, — Чжухон кривится и тянется к бутылке, которая, к счастью, пустая. — Вот свиньи, — говорит Чангюн с отвращением, — предлагаю сменить локацию на более… или менее… короче, где поменьше народу. — Поддерживаю, бро.       Они кое-как расплачиваются с бедным официантом и, облокотившись на верное дружеское плечо, выходят на улицу. Чангюн туманным взглядом смотрит на часы, что показывают лишь пять вечера, и отдаленно, но все же думает, возможно ли вообще напиться до чертиков в столь рекордное время. Чжухон, наверное, соглашается, читая о концерте какой-то малоизвестной группы на ближайшем билборде. — Слушай, может, сходим? — предлагает Хони, вдыхая побольше свежего морозного воздуха, и Чангюн следует его примеру. — Нас затопчут. — Как мелких крысят? — Как крысят после пяти литров соджу. — Я не считал.       Парочка идиотов садится на ближайшую скамейку, намереваясь отдышаться как следует. Эти двое еще со школы знают, как пагубно алкоголь действует на их вменяемость, тем не менее подобное веселье ничего не способно заменить. Чангюн в этом плане посильнее будет: после нескольких минут он уже может отличить человека от куста и готов поспорить, что Чжухон подобным похвалиться не может. К слову, единственное, что его друг может — достать из кармана новенькие беспроводные наушники и всунуть Чангюну один, настаивая на прослушивании Снуп Дога прямо здесь и сейчас. Это не худший вариант, так что Им соглашается, и следующие несколько минут они качают головами под бит и кучу матов. «Вот, как веселятся настоящие бро», — любимая фраза Чжухона, и здесь она как никогда кстати, но выдает он совершенно другое. — А теперь пора звонить бывшему. — Чьему? — Твоему конечно, — Ли закатывает глаза и показывает Чангюну имя Хосока на экране, — вот этому. Прямо сейчас. — Он не мой бывший. — С твоими навыками обаяния, он и не твой будущий.       Не дав Гюну и слова вставить, Чжухон нажимает на кнопку вызова, а брюнет задерживает дыхание, услышав гудки в наушнике. По ощущениям он трезвеет в долю секунды, но не набирается смелости отобрать у Ли телефон и сбросить вызов. Чангюн отдаленно признает, что Чжухон прав, и даже хочет услышать, как он будет общаться с Хосоком, что будет говорить и спрашивать. И пусть лицом Гюн искусно играет недовольство, внутри у него что-то завязывается в тугой узел. Парень ждет, сам не зная чего. — Извини, Хони, неудобно говорить, — тараторит Хосок, как только берет трубку.       Чангюн мысленно вздыхает с облегчением. Ему правда легче, ведь Хо точно занят. Он не обманул Гюна, просто не желая встречи. Возможно, одна из догадок художника верна, и не все в его жизни так плохо. Однако, голос парня звучит крайне веселым и… взволнованным? Чжухон бросает на Има недоумевающий взгляд, что-то мямлит себе под нос, а затем встряхивает головой и быстро спрашивает: — А где ты? — Оу, — Хосок мнется, но все же отвечает, не скрывая приятного волнения в голосе, — только что вышел из поезда в Пусане. А теперь извини, Хони, дела не ждут.       Чжухон изображает отвращение от счастливого голоса Ли, бросает трубку и говорит, какой же тот мудак, раз вот так променял сверхинтересного Чангюна на какой-то там Пусан. А самому Гюну требуется несколько секунд и парочка дополнительных извилин в мозгах, чтобы понять, каким блять образом Хосок связан с Пусаном. И когда его практически осеняет, а глаза округляются сами по себе, телефон брюнета мигает сообщением. Я в Пусане, так что даже не думай отказать мне во встрече ;)