Сказки серой Крысы

Все болеют. Простудой, гриппом, раком… Болезней много, они все разные. Кто-то болеет много, кто-то — мало. Кто-то с осложнениями, а кто-то — без. Терри тоже болел. В отличие от многих, болезнь Терри было невозможно излечить. По крайней мере, так было до недавнего времени. Болезнь Терри была с ним с рождения. Она, эта болезнь, делала Терри не таким, как обычные дети. Терри был глух. Все одиннадцать лет своей жизни он ничего не слышал. Он представлял себе звуки, да. Родители всё ему объясняли и описывали. Они пытались сделать все для того, чтобы Терри не чувствовал себя одиноко, и поэтому никогда не говорили сыну о его болезни. Терри долгое время думал, что все люди такие, как он. Что они все ничего не слышат. Потом Терри понял, что у других, окружающих его детей, есть что то, чего нет у него. Это что-то позволяло им общаться с помощью рта, а не с помощью рук. Он долго не понимал, что это такое, зачем это, и почему этого нет у него. Когда Терри спросил об этом, ему ответили, что это называется слух. С тех пор Терри стал учиться читать по губам, что бы стать ещё более похожим на других детей. Терри всегда считал, что у всего есть звуки. У травы, у ветра, у теплого, нагретого под солнцем, асфальта, у людей и машин, и даже у солнца. У травы, наверное, звук мягкий, как подушка, и прохладный, как воздух из кондиционера. У ветра — звук острый, как нож, а у асфальта — шершавый и твёрдый, как наждачная бумага. У людей звуки разные, смешивающие все звуки на планете, а у машин — одинаковые, противные и скучные, как учебники по литературе. А у солнца… Звук солнца Терри представлял себе с трудом. Солнце звучало остро, как осколок стекла, и нежно, как прикосновение матери. Его звук был уродливым, как монстр из фильмов ужасов, делал жутко больно, и в тоже время заставлял таять от удовольствия, как тает под его лучами мороженное. Поэтому, когда Терри узнал, что операция по восстановлению слуха возможна, и ему эту операцию сделают, он чуть ли не прыгал от радости. Наконец-то ему удастся услышать все эти звуки! Узнать, каковы они на самом деле, где он был прав, а где ошибался. Узнать, как на самом деле звучит солнце! *** Операция прошла вполне успешно. Когда Терри открыл глаза, первое, что он услышал, это были звуки людей, что то говорившим друг другу. Было очень непривычно, остро, неприятно. Терри заткнул уши, пытаясь остановить поток звуков, вливающихся в него. Говорившие заметили это, и поспешили подойти к Терри. Они задали ему несколько вопросов с помощью жестов, и Терри, убрав ладони от ушей, ответил им. После люди ушли, оставив Терри одного. Он лежал на своей кровати, лежал с закрытыми глазами и слушал. В палате было спокойно, но не настолько спокойно, как было тогда, когда Терри не мог слышать. Все звуки, долетавшие до Терри с улицы, усиливались в его голове в миллионы раз, отдаваясь тупой болью в висках. И как только люди живут, слыша всё это? Неужели им не хочется заткнуть уши, забиться в самый дальний уголок и перестать слышать? Или они научились не замечать всё это? Но как? Терри лежал, задавая себе всё новые и новые вопросы, ответов на которые он не знал. Сам не заметив того, он заснул, а когда проснулся, было уже темно. Звуков стало меньше, и это было приятно. А на тумбочке, рядом с кроватью, остывал скудный больничный ужин. *** Терри провёл в больнице месяц. За этот месяц он сдал множество анализов, научился игнорировать большинство звуков и сосредотачиваться на речи собеседника. Заново научился понимать людей, привык к постоянному шуму. Каждый день Терри смотрел в окно, и каждый день видел солнце, но никогда не слышал его звуков. Он обвинял во всём стекло, да. Стекло слишком толстое, а звуки солнца, наверное, недостаточно громкие, чтобы пробиться через него. И вот месяц мучений позади. Вещи уже собраны и уложены в машину, всё готово к поездке. Терри в первый раз за месяц оказался на улице. Звуки стали намного сильнее, противнее, острее. Почувствовав себя как в первый день, Терри залез в машину, закрыв за собой дверцу, и плотно зажал уши руками. Так он просидел всю поездку. Когда они приехали, была уже ночь, и солнца не было видно. На утро Терри первым делом открыл шторы. Солнце было на месте. Тогда Терри распахнул окно нараспашку. Ветра не было, и было очень спокойно. Все звуки были какими-то робкими, нерешительными. Терри вслушивался и вслушивался, но не мог уловить никаких новых звуков. Все были такими же, как и в больнице, когда на него надевали наушники и заставляли писать, какой предмет издаёт тот или иной звук. — Почему ты стоишь босиком? Простудишься же! И зачем ты открыл окно, Терри? Голос матери ударил по ушам, но Терри стерпел. После упражнений в больнице он почти научился разбирать то, что говорят другие именно по звукам, а не по жестам или движению губ. И сейчас был немного рад, что смог понять слова мамы. — Я хочу услышать звук солнца, мама. Но я его не слышу. Почему? Почему так, мама?! Терри повернулся к маме и вцепился в её глаза взглядом, полным надежды. Звук его собственного голоса был ещё неприятнее, но Терри не замечал этого. Не замечал, потому что плакал. Плакал от того, что не слышал звука солнца. От того, что не слышать было легче. Было ещё очень, очень много причин, которые Терри пока не понял. Звук слёз был неприятен, и Терри хотел остановиться, но не мог. Мама обняла его и прижала к себе, начала нежно гладить сына по голове, пытаясь успокоить. — Тише, тише, Терри. Успокойся. У солнца есть свой звук, Терри. Есть. И ты обязательно его услышишь, если захочешь. Обещаю. Да, женщина понимала, что лжёт. Для неё это была ложь, чтобы успокоить ребёнка. А для Терри — правда. Правда, которую нужно достичь, понять… Услышать. Правдой для Терри было то, что если очень сильно верить и много, упорно стараться, то в конце концов получится Услышать Звук Солнца.