chapter four
2 марта 2020 г., 20:41
*
Луи дома. Одиночество медленно расплывается по телу и поглощает его полностью, когда он заходит в спальню телохранителя. Долгое время комната находилась под замком, воздух стал неприятным и душным, Луи приходится нехотя открыть окно и впустить его — свежий приятный ночной воздух быстро наполняет помещение. Четыре утра — время, когда мысли, как правило, о самом сокровенном доставляют сильную боль. Луи до конца оттягивал момент возвращения в особняк: он занимал себя ходьбой по кабинету, размышлениями, беседой с Найлом. Разговор о карточке не принес пользы — менталист отнекивался и говорил о нелепой случайности. Луи не глупый; он понимает, что ничего не бывает случайно, особенно, если это связано с Гарри. Много Гарри в последнее время, слишком много. Луи запрещает себе думать о нем много, запрещает плакать, запрещает любить. Но себя не обманешь, и все возвращается на круги своя. Томлинсон не уверен, что Стайлс вернется, не уверен, что он еще жив, Томлинсон не уверен даже в своих силах. Сердце учащенно бьется, когда мужчина берет в руку смятую записку, оставленную Стайлсом перед тем, как покинуть казино, которую Луи нашел спустя несколько дней. «Мое сердце и после смерти будет любить тебя. Всегда», — убивают его, сжигают остатки нелепых чувств, и он бросает скомканную бумажку в стену, сползая на пол рядом с кроватью. Белье все еще хранит его запах: корица, мята, утренний кофе и сладкий заводящий одеколон. Стягивая носки и бросая пиджак в неизвестном направлении, Томлинсон находит в себе силы, чтобы подняться, залезть на кровать и укрыть себя его одеялом, зарыться глубоко в ткань, вспоминая его объятия. Короткой вибрации с утра хватает, чтобы Луи лихорадочно схватил телефон в руки и после раздраженно выдохнул. Найл: «Ты в порядке?» Луи: «Нет». Найл: «Я знаю, ты не в силах спорить со мной, поэтому прошу тебя взять отпуск». Луи: «Может быть я даже прислушаюсь».*
Гарри находится в комнате, в которую едва попадают солнечные лучи, словно это темница принцессы, которую не могут спасти, добираясь до нее и погибая в одночасье, и только Гарри та принцесса, которая спасет себя сама. Позади него стоят двое мужчин с заведенными за спину руками; их оружие не стесняясь смотрят в спину телохранителя. Телефон вибрирует, и Гарри украдкой читает сообщение. «Луи в Парадайсе». Сердце падает в желудок, нехотя возвращается обратно, и образовавшийся ком неприятно давит на стенки горла. Мужчина напротив пристально наблюдает за каждым жестом Стайлса, наклоняет голову, щурится и морщит нос. Его охрана рядом, и, возможно, он на шаг впереди; он так считает. В комнату входит еще один человек, он что-то шепчет их предводителю, поглядывая на Гарри, и также быстро уходит. Мужчина делает шаг вперед, наклоняясь вперед, с презрением, полным отвращением смотрит на парня и не собирается скрывать этого. — Луи в Парадайсе, не так ли? — он усмехается, выпрямляется, смотрит на Гарри свысока, сердце которого делает сальто вот уже во второй раз, предательски громко стуча, будто вот-вот выскочит из груди. На лице Гарри не дрогнул ни один мускул; он выпрямляется, приподнимая подбородок, и, чудным образом храня спокойствие, пожимает плечами. — Откуда мне знать. Гарри долгое время учился скрывать истинные эмоции, в чем ему помогал менталист, и уроки не прошли попросту, — телохранитель благодарен ментализму за новые знания и навыки. Мужчина продолжает растягивать губы в глупую ухмылку до тех пор, пока это начинает казаться отвратительным, и Стайлсу приходится отвернуться. — Кто твой информатор? — мужчина складывает ладони в замок, ненавязчиво играя бровями. — Кто? — Гарри приподнимает бровь. — Ты понял меня, Гарри. Стайлс морщится; он действует без информатора, — по очевидным причинам, — и, если однажды он наблюдал за Луи, то делал это один, теряясь в потоке жизни, если ему наседали на хвост. — У меня нет информатора, — наконец отвечает телохранитель, а сообщение — просто повезло. Мужчина важно хмыкает, поддаваясь вперед. — Итак, мистер Стайлс, — начинает он, закладывает руки за спину и начинает передвигаться по комнате, — прошло достаточно времени, чтобы ты вспомнил или попытался вспомнить о казино своего отца. Гарри поднимает взгляд, упиваясь в глаза напротив; его взгляд непроницаемый и точный, глубокий и слегка злобный, оттенок заметно темнеет в светлом помещении. — Он никогда не брал меня туда, — убедительно говорит Стайлс. — Я помню только то, что он водил меня по заброшенным зданиям Парадайса с картой, которую Вы благополучно украли. — Она? — мужчина, чье имя Гарри ненавидит произносить, достает из нижнего ящика стола сверток потрепавшейся бумаги, и Гарри кивает. — Что значат эти отметки? — Я не знаю, — признается телохранитель. — Я никогда не вникал в дела отца до того момента, когда его пытались убить. — Потрясающее время было, не так ли? — ненавистник мечтательно вскидывает руки, хотя мечтательно здесь совсем не уместно. — Все было бы потрясающе изначально… — Вы же и его убили? — перебивает Гарри. Собеседник злобно сверкает глазами, останавливаясь и складывая руки в карманы. Он ждет продолжения. — Вы убили отца Луи и даже сейчас будете отрицать? — Мне не за чем было его убирать, — отчеканивает мужчина. — Сильный и непокладистый, сформировав свой бизнес в начале восьмидесятых, он был силен для молодого меня, чтобы с ним бороться. Гарри качает головой, попутно сдувая челку с глаз. — Смерть на смерти. — Нелепая случайность. — Их не бывает, — отрезает Стайлс. — Кто был его врагом? — Тот, кого вы считаете своим другом. Гарри замолкает, и некоторое время они молчат. Стайлс сидит на стуле, чувствуя, как стволы смотрят ему в спину, готовясь при удобном случае выстрелить, а когда пытается повернуться, успевает заметить стоящего в капюшоне парня около лестнице, и его с почестями поворачивают обратно. Стайлс недовольно стряхивает с плеча ладонь охранника. — Меня ты тоже убьешь? — решается Гарри. Каждый раз, оказываясь на этом самом месте, он рискует жизнью. Одно лишнее слово, неверное движение, громкий выдох или недовольный взгляд — в один миг ты станешь трупом, который выбросят в ближайшую лесную посадку на растерзание диким зверям. Но Гарри приходится рисковать и задавать порой колкие вопросы, находясь в буквальном смысле на волоске, когда жизнь оборвется, чтобы, при удаче, просчитать на два шага вперед. Практически невозможно остаться в живых у убийцы, которая вошла во вкус своего дела с ранней стадии своего развития. Не то чтобы мужчина, стоящий сейчас перед телохранителем и прожигающий его взглядом, готовый отдать приказ на уничтожение без улик в ту же секунду, стал убийцей в раннем возрасте, однако отца Стайлса он намеренно убил уже в двадцать лет, затем продолжая идти по трупам, и строить бизнес. — В любом случае, — в голосе не скрытая ухмылка и яд, от которых скручивает живот и начинает тошнить. — Разумеется, чем быстрее ты вспомнишь, тем быстрее ты умрешь, но у всего есть свои сроки, Гарри. — Отец возил меня по окраинам в поисках здания с подпольным помещением, — Гарри почти не врет. — На некоторых домах он оставлял особые метки и записывал в записную книжку. — Метки на карте могут быть теми метками на домах? — Я не был бы так уверен, — Гарри пожимает плечами. Еще немного, и он сойдет с ума. — Их слишком много, а домов с метками едва ли больше десятка. Мужчина хмыкает и скручивает карту, протягивая ее телохранителю. — Допустим, я тебе поверил. У тебя есть три дня, чтобы новые метки появились на карте, и бонус в еще один день на нахождение казино в честь твоего хорошего поведения. Гарри сплевывает, выходя из дома, на лестнице, и его грубо толкают, в обычном порядке выталкивая за ворота. Тот парень, стоящий на лестнице, подходит к своему господину. — Глаз с него не спускать.*
Гарри возвращается домой в восемь вечера. По пути он заезжает в магазин и накупает продуктов на несколько недель вперед. Он даже не уверен, останется ли в живых вообще, но попытаться выиграть в жизнь стоит. Он делает себе несколько бутербродов, ставит чайник и переодевается, в особом порядке бережно вешает костюм на вешалку. Когда чайник щелкает, и Гарри заваривает чай, в руках он держит свернутую пополам карту, в одном из углу которой мелким, каким только возможно, шрифтом написано: «Неправильное использование приведет к беде». И Гарри, на самом деле, не знает, как правильно ей пользоваться. Разворачивая ее на столе и откусывая бутерброд, телохранитель старается вникнуть в какие-то пометки, записи по краям, крестики и овалы, линии, стрелки и маленькие чертежи. Его глаза бегают от одних знаков до других, а мысли переворачиваются, намереваясь совершить самоубийство. Гарри не уверен, что справится в столь короткие сроки, его жизнь может оборваться в любой момент, ему на самом деле плевать на себя, ему необходимо знать, что Луи, Патрика и мать не будут трогать, запугивать и угрожать. Недопитый чай остыт, крошки, едва попадаясь под ладонь, слетают на пол. Гарри, напрягая мозг, ставит маленькие точечки приблизительного местонахождения полуподвальных заброшенных помещений. Он выходит на балкон, вдыхает свежий ночной воздух, вглядывается в ночной город на другой стороне. Завораживающий, пугающий и отталкивающий — Лас-Вегас теперь навсегда стал ему родным, но, чтобы вернуться, ему нужно выбраться из Парадайса. И если он останется в живых, если его когда-нибудь простит Луи, если он захочет перебраться за город, Гарри будет счастлив впервые за долгое время, как тогда, в Лос-Анджелесе — в городе сбывшейся мечты. Силуэт мелькает в ночи, и Гарри не стоит напрягаться, будучи уверенным, кто решает заглянуть к нему на огонек. Стайлс хмыкает, громче, чем предполагалось, а может быть отдается эхом, но он все же спускается вниз, предварительно свернув и спрятав карту с блокнотом и записками отца. Он выходит на террасу, тихо прикрывает дверь и опускает руки в карманы спортивных штанов. Силуэт движется и останавливается напротив, становясь таким образом, чтобы Гарри смог разглядеть его лицо при лунном свете. Но Гарри этого не нужно — он нутром чувствует Лиама Пейна. — Даже не спросишь, что я здесь делаю? — доносится до Гарри сквозь легкий ветерок, и запах сигарет заставляет его сморщиться. — Нетрудно догадаться, — совершенно спокойно отвечает телохранитель. Лиам усмехается так, что Стайлсу становится противно, и он намеревается вернуться в дом. — Не догадываешься, как мы узнали о Луи? — Если это то, что ты пришел сказать, то проваливай — мне не интересно. — Как знаешь, но, — Лиам специально делает паузу, тем самым привлекая внимание телохранителя, — мы решили наведаться к мамочке Энн и познакомиться с очаровательным Патриком. Скулы Стайлса напрягаются, при блеклом свете луны и фонарей отчетливо видно, как темнеют его глаза, а руки самопроизвольно сжимаются в кулаки. — Только пальцем их тронь, — цедит Гарри. — О, мне это не к чему, тем более нам помешал Луи, а в его руках была дорожная сумка. — Лиам замолкает на секунду. — В Парадайсе у него никого нет, не так ли? — Откуда мне знать? — терпения Гарри вряд ли хватит надолго. Пейн покачивает головой, выбрасывая окурок в сторону. — Все ты знаешь, — губы расплываются в ехидной улыбке. — Но пришел я не за этим. — Проваливай, — выплевывает Стайлс, — иначе я убью тебя. Лиам делает шаг, оглядывая спортивные штаны Гарри и футболку. — У тебя нет с собой пистолета, а мой всегда при мне, — он похлопывает по бедру, сквозь ткань толстовки выступает рукоятка пистолета. — Не в пистолете счастье, — хмыкает Гарри. Пейн замолкает, выжидая подходящее время. Он настолько знает телохранителя, что не рискует — от него всего можно ожидать. Гарри смотрит на город и почти забывает о стоящим рядом преступнике. — Ты думаешь, я забыл, как вы вышвырнули меня из казино? — доносится до Гарри, и он оборачивается. Лиам приподнимает подбородок, потому что он ниже телохранителя, и пытается доказать этим свое доминирование; его руки сжаты в кулаки и находятся в карманах; напряжена челюсть. Он смотрит в глаза Стайлса, в мыслях крутится его убийство: то, как он долго и беспощадно будет убивать телохранителя, то, как тот будет стонать и быть может даже молить о пощаде. И это одна сторона медали. Он может о ней только мечтать. Он выбирает другую сторону — более альтернативный вариант, который подойдет обоим, если Стайлс не собирается ломаться, усугубляя ситуацию. Лиам иногда задумывается, что телохранитель думает только о себе и своей жизни, ведь что бы он не делал, на волоске жизни висели все его близкие. — Я все помню. До мелочей. Но я готов об этом замолчать, если мы поделим казино твоего отца пополам. Гарри шокирован; немного, он даже ожидал этого. — Что ты несешь? — наконец выдает Стайлс, расслабляя лобную складку. Лиам пожимает плечами. — Отличный вариант, тебе не кажется? — автомобиль с неисправными колодками проносится неподалеку. — Я в курсе, что ты знаешь, где находится казино, и ведешь двойную игру. — Какая мне от этого выгода? — ветер теребит челку, и та спадает на глаза Гарри. — Все живы и при деньгах, — Лиам разводит руками. — Подумай об этом. Гарри откровенно ахает. — Как просто, — его лицо снимает маску и выдает искреннее недоумение. — А ты не подумал, что я скажу Дэвиду? Пейн не глупый; рассчитывать все наперед — его конек, и этот момент он тоже продумал. — Все просто, — отвечает Лиам. — Ты скажешь, что там ничего не было, а я это подтвержу. Гарри качает головой. — Ты сумасшедший, — и только. Он кивает рукой и направляется в дом. Лиам считает это как окончание, а это так и есть, он достает ключи из кармана и направляется к припаркованному неподалеку автомобилю. Зайдя в дом и закрыв дверь на замок, Гарри достает мобильный из кармана. Час пятнадцать. Глаза начинают медленно слипаться, но мозг трезв и готов мыслить некоторое время. Гарри разворачивает карту. Некоторые отметки уже проставлены красными чернилами, он выставляет еще парочку, заканчивая маршрут. В дневниках отца нет ничего, что могло помочь ему; его отец никогда не был простым человеком: все зашифровано, кодировано, ко всему нужен свой подход, свой ключ, иначе двери не откроются, и ты падешь в пропасть. Карта не несет удовлетворительных ответов. Пометки, обрывки фраз непонятны Гарри. Он закрывает тетрадь и несет все документы в кабинет под лестницей, запирает их в ящике и закрывает дверь на ключ, который вешает себе на шею. За прошлый день он сильно устал, особенно нервы вымотал разговор с Дэвидом. Гарри не рассчитывал оставаться в живых. Четыре месяца он водит их за нос, и он не уверен, что они не начали догадываться о его намерениях. Но, кто знает. Гарри дал себе слово отомстить за отца.*
Солнце нещадно палит в лобовое стекло автомобиля. Гарри проснулся раньше, чем планировал, и не спеша доделывал дела. Он принял душ и позавтракал, снова раскладывая карту и смотря на нее в более трезвом виде. Он разобрал некоторые слова отца и записал в блокнот, но «Ты все сделаешь правильно» и «Путаница» не особо помогли ему. Гарри не был уверен, что отец предвидел события наперед. Стайлс едет в город, в салоне играет музыка, и на трассе почти нет автомобилей, — только он и «хвост», выехавший за ним после заправки. Гарри успел разглядеть, что в салоне «неприметной» феррари Лиам, и облегченно выдохнул, ибо вряд ли Пейн устроит перестрелку посреди трассы, он все еще не заполучил часть казино. Перед городом образуется пробка, Гарри, приспуская солнцезащитные очки, смотрит в зеркало. Возможно, Лиам догадывается, куда направляется телохранитель, однако Стайлс не хочет допустить, чтобы он знал это наверняка. Поэтому, когда дорога вновь становится доступной, и они объезжают небольшую аварию, Гарри газует. Он тормозит на жилых улицах и медленнее двигается в необходимый район, паркуясь около ресторанчика. Лиам паркуется следом и остается в салоне — Гарри наблюдает за ним через окно, а затем через кухню выскальзывает на задний двор и, перепрыгнув через заборы, выходит на улицу и ловит такси. Гарри наблюдает за ним, стоя около дерева. Луи одет в белую рубашку, подвернув рукава, свободные джинсовые шорты и шлепанцы. На глазах очки от солнца, и волосы взъерошены, видно, он недавно проснулся. Он водит пальцем по экрану и несколько раз упорно печатает. Даже на отдыхе он думает о работе и в курсе происходящего. Томлинсон попросил Найла приглядывать за казино, ибо не уверен, что Сэм сработает на отлично. В этом деле он доверял только Стайлсу. Но Гарри всегда находился рядом, и Луи был уверен в своей безопасности. Сейчас он один, плохо спит; его мучают кошмары, где смерть приходит за ним и уводит за собой, но страшней кошмары только те, где смерть уводит Гарри, и нагло смеется Томлинсону в лицо. Гарри всматривается в оголенные кисти рук, шею, морщинки около губ. Луи мимолетно улыбается в экран, и сердце Гарри сжимается от боли. Он борется с самим собой, с желанием послать все к черту и выйти из укрытия, заключить Луи в объятия, а после собрать вещи и уехать, бросив все. Но он понимает, что не может. Когда маленький мальчик подбегает к нему и теребит штанину, Луи мгновенно отрывается от телефона, закидывая того в карман, и поднимать смышленого малыша на руки. Мальчик сияет и смеется, когда Луи пытается пощекотать его, и они направляются в дом. Стайлс улыбается. Пока он жив, любимые люди в безопасности.*
Стайлс возвращается к автомобилю тем же путем. Его не было немного больше получаса, и люди Дэвида не могли ничего заподозрить. Для вида он покупает наггетсы и кока-колу, разворачивается и едет домой. По дороге ему звонит Найл, и Гарри приходится поставить телефон на громкую связь. — Привет, приятель, — голос Найла все такой же жизнерадостный. — Рад слышать тебя, — Гарри прибавляет скорость. На фоне слышится копошение и возня. — У тебя все в порядке? Ты получил мое сообщение? — Да, спасибо, но информируй меня лучше голубиной почтой, — смеется Гарри. Менталист посвистывает. — Я был не вовремя? — Довольно-таки не вовремя, — телохранитель улыбается фотографии Найла. — Иисусе, прости, буду осторожным. Они разговаривают следующие несколько минут, пока Гарри доезжает до дома. Он обещает держать Хорана в курсе событий своей жизни, но не обещает, что тот узнает первым, если его пристрелят. Гарри, несомненно, шутит, ибо не собирается умирать, пока не доведет начатое до конца. Он съедает парочку наггетсов по пути к дому и располагается на балконе, раскладывая на журнальном столике уже как по традиции карту, блокнот, ручки и дневники отца. Дневников не много — всего два, третий исписан только наполовину, по большому счету там непонятные чертежи. Гарри пролистывает третий дневник вновь, и неожиданно обнаруживает на обложке три едва разборчивых слова: «Статуэтка для мамы». Гарри мгновенно вскакивает, добегая до родительской спальни. Комната большая и просторная, посередине стоит двухспальная кровать с атласным постельным, шкаф, туалетный столик и несколько статуэток, подаренных отцом на годовщину. Гарри каждую берет в руки и внимательно рассматривает. На одной он обнаруживает вырезанное дно, вытаскивает его и пальцем что-то нащупывает. Он достает из середины свернутый лист, быстро разворачивает его и недоумевает. Гарри узнает подвальное помещение дома, в котором бывал несколько раз, и которое отец оберегал как зеницу ока. Помещение прорисовано до мельчайших подробностей, с пометками и подсказками. Именно здесь отец спрятал казино перед смертью, найти которое не так-то просто. Мистер Стайлс продумал все тщательно, едва зарождался его бизнес, едва он начал постройку нового дома. Много ходов, выходов и тупиков, и только два ведут в коридоры, которые приведут к железной двери богатства. Неправильно выбрав один путь и ты обречен на погибель — запутаться в трех соснах проще простого, а выбраться — настоящая смерть. Гарри поражен. Его сердце бьется так быстро, и становится трудно дышать. Он решает все обдумать тщательно, спланировать все дела. Разумеется, он знал, что найдет казино отца, рано или поздно это случилось бы. Отец всегда отзывался об их доме как о сокровище Вегаса, но юный Гарри не придавал этому должного значения. Гарри задумывается: сколько раз они беседовали с отцом по душам, сколько раз отец мог специально говорить необходимые вещи, чтобы сын выжил и сохранил казино, и сколько раз Гарри порой не хватало времени, чтобы выслушать его, запомнить важные детали и просто понять. Гарри зол на себя. Он в смятении. Он прячет карту в карман рядом с телефоном, забирает со столика вещи и спускается вниз. Ближе к вечеру он решает проездить по точкам и убедиться, что отметины отца, оставленные на подвалах домов, еще сохранились.*
В семь вечера Гарри отправляется в точку S1. Окна автомобиля опущены, в салоне играет ретро-музыка. Гарри стремительно подъезжает к старому Парадайсу, — так прозвали часть северного Парадайса местные жители. Он пару раз останавливается, выходит из машины и идет пешком несколько метром, затем возвращается и двигается дальше. Он также спрашивает дорогу, и очень любопытные жители интересуются, зачем он туда направляется. Гарри молча подает долларовскую купюру и жмет на газ. Поиски метки отца оказываются неудовлетворительными. Гарри объезжает еще два места, и точка S3 теперь не черная, а синяя. Гарри не уверен. Не уверен в себе, в своих силах и мести. Он не уверен ни в чем, кроме одного: в его сердце жива и живет любовь к Луи, одному из главных людей в его жизни. За четыре долгих месяца он впервые увидел его так близко. Разумеется, Луи был под его присмотром. Утром, когда его привозил Сэм, Гарри наблюдал, как походка владельца не изменилась: все такая же уверенная и грациозная. Он все чаще стал носить солнцезащитные очки, даже в пасмурные дни, и, как полагал Гарри, это от недосыпа и слез. Он знал, что Луи плачет. Не так часто, не так много, не так громко, но плачет. И чаще всего плачет его сердце. Луи человек и живой, и то, что работа сделала свое дело, — немного жестокости, еще больше справедливости и вдвое больше циничности, — отходило на второй план. Любовь в Луи жила и крепчала, с каждым днем, пока Стайлс был рядом. Им не нужно было говорить эти слова каждую секунду, чтобы убедиться в своей искренности. Крепкий кофе на утро, вечно поглаженные костюмы и начищенные ботинки, — Гарри не делал все это сам, но он давал указания. И Луи ценил это. Не говорил. Порой не обнимал, когда это того требовало, и Гарри сейчас благодарит его за это — иначе как бы сейчас он выжил? Как бы он бросил семью, подставляясь под пули, чтобы семью же и сберечь? В один миг их бы уже не было в живых, если бы Гарри этого не сделал, а бежать было бы бесполезно. Свидетель убийства всегда стоит поперек горла.*
Гарри объезжает все указанные на карте 22 места за два дня. Его сон перестал быть регулярным и крепким, а общее состояние оставалось желать лучшего. С точкой S22 было покончено вчера, и метки с фамилией «STYLES» не оказалось. Гарри сел на кирпичную пыльную поверхность, подогнул под себя ноги, обняв их руками, уткнулся подбородком в колени и заплакал. Боль подступала с новой силой, и он не мог с ней бороться; он позволил ей укрыть его полностью. Он не знал, не понимал, не чувствовал, станет ли ему легче после мести. Он не знал, что это такое, но около десяти лет только ей и жил. Он медленно шел к цели, ночами представляя, как убийца его отца будет истекать кровью и мучиться, как когда-то мучился его отец. Мистер Стайлс умер спустя десять минут долгих и жутких мучений, захлебываясь собственной кровью. Гарри узнал это, порывшись в архивах местного следственного комитета, что вел дело. И в тот день месть за отца обострилась с новой силой, жаждой, жгучестью. И теперь Гарри не знает, есть ли в этом смысл. Его отец никогда не заканчивал дела кровью, но Гарри — не его отец, он не может жить жизнью другого человека, ибо есть его собственная, и только он вправе ей распоряжаться. Гарри продумал все до мелочей; местная полиция смахивает дела на полку гнить из-за недостатков улик, и Гарри на большую часть процентов уверен, что его не поймают. А если поймают — он отсидит и выйдет. Его руки будут в крови, но в крови убийцы, и Гарри, в чем вся суть, понимает, что становится таким же — становится убийцей. Гарри приезжает в этот день поздней ночью; луна ярко мерцает в вышине неба, а звезды танцуют друг с другом. Гарри смотрит ввысь, грустным взглядом вновь окидывает город на другой стороне и заходит в дом. Он не уверен, нужно ли ему ложиться спать вообще, три часа ночи дают о себе знать. Он делает себе чай и бутерброд с сыром и огурцом, снимает костюм и уходит в кабинет отца. Каждый день Гарри входил сюда и просматривал каждую полочку, каждый ящичек, каждую книгу. Ему порой казалось, что отец знал о своем убийстве и готовился заранее. Гарри еще не спускался вниз в подвал, предчувствуя что-то, и поэтому отложил этот поход до завершения дела. Гарри ложится спать ранее пяти утра.*
На следующий день после обеда Гарри пишет короткое сообщение. Гарри: «Есть разговор». Затем он раскладывает пиццу, съедает парочку кусочков и подогревает чай. Он не задумывает ничего плохого, когда поливает еду снотворным, и натягивает гостеприимную улыбку, когда стучат в дверь. — Привет, — он улыбается, открывая дверь, и Лиам недоверчиво оглядывает его. — Времени мало, выкладывай. — Будешь пиццу? — предлагает телохранитель осторожно, зная слабые места Пейна. Лиам облизывается, а потом смотрит на Гарри, который выглядит сегодня странным. — Не откажусь, с утра ничего не ел. Лиам берет сразу несколько кусков и без приглашения, что не удивительно, заваливается на диван. — О чем разговор? — откусывая большой кусок, спрашивает Пейн. — Чай? — Гарри указывает на горячий чайник, и Лиам удовлетворительно кивает. Не то чтобы Гарри тянет время, именно это он и делает, пристально наблюдая, как Лиам начинает тереть глаза. Гарри не убийца, но делает свое дело. Он ставит чашку с чаем перед парнем, который уже съел и второй кусок пиццы и все сильнее начинает тереть глаза. — Что за дрянь, — Лиам ругается. — Что ты подсыпал? — Ничего? — конечно же, Гарри лжет. — Я подумал над твоим предложением, и я могу предложить тебе более выгодный вариант, чем простое получение половины казино… — О, да? Я счастлив, — Лиам отключается. Гарри выдыхает. Он убирает со стола все и моет посуду, прежде чем оттаскивает Лиама в одну из комнат, та, что под лестницей отлично оборудована для пыток. Гарри до сих пор не понимает, кого пытал здесь отец и пытал ли вообще. Но сейчас не это волнует Стайлса. Он усаживает Пейна на стул и пристегивает одну руку наручником к свисающей балке с потолка. Затем он запирает дверь на ключ и поднимается на второй этаж, быстро одевается, очищает туфли от пыли и направляется к автомобилю. Солнце медленно скатывается вниз, легкий ветерок ворошит волосы через лобовое стекло, и Гарри заезжает на территорию, которую ненавидел всем сердцем. Его встречают несколько человек, пропуская без всяких домыслов, ведь Стайлс всегда безоружен. Глупцы. Гарри достает карту и его впускают внутрь. Дэвид сидит в своем кожаном большом кресле, выплескивая мерзкие маты в сторону одного из подчиненных. — Гаденыш, — доносится до Гарри, когда он входит в комнату. Мужчина сразу же приобретает роль сияющего и доброго человека, что становится омерзительным Стайлсу мгновенно. — Гарри! Надеюсь, ты пришел не с пустыми руками, — он указывает на сверток в руке телохранителя. Гарри многозначно хмыкает, слегка наклоняя голову вбок и пронзая сверкающим взглядом сердце мужчины. Совсем скоро все закончится, и он надеется, что жизнь повернется лицом к нему, улыбаясь. Но он не знает наверняка и отгоняет от себя посторонние мысли. Может быть еще шаг — и он труп. — Надеюсь, что это тебя порадует, — Гарри отдает карту охраннику, и тот передает ее Дэвиду. Мужчина разворачивает ее, хмыкает, улавливая скрытый смысл и начинает громко и отвратительно смеяться. — Все еще играешь со мной, Стайлс, — охрана тут же подступает к Гарри, прикладывая пистолеты к лопаткам. «Fuck u». Да пошел ты. Гарри больше не играет. — Зачем мне играть, если без пяти минут я труп? Такой маршрут был для меня удобен, и получилось забавно. — К черту тебя, — махнув рукой, выплевывает мужчина. — Что значат все эти метки? — Всего было двадцать два места, — поясняет Гарри. — Я пронумеровал все синим цветом, а красная обводка — те места, на которых стоит моя фамилия. Не находишь странным то, что твои люди, объезжая все места на карте, не нашли мою фамилию? — Они по природе своей тупые, — Дэвид машет рукой, и большая часть людей в комнате расходится. — И нам стоит объездить их все? — Нет, полагаю, казино спрятано либо в точке S12, либо S21. — С чего такая уверенность? — недоверчиво спрашивает мужчина. — Метки значительно отличаются. — Дэвид вопросительно поднимает одну бровь, и Гарри вздыхает от его тупости. — Ладно, едем. — S21 ближе от твоего дома, — уточняет Гарри. Стайлсу не разрешают воспользоваться своей машиной, и грубо толкают в мерседес Дэвида. Тот садится рядом с телохранителем и похлопывает его по колену. Они едут двадцать минут; Гарри наблюдает за сменяющимися пейзажами и уходящим солнцем. Он думает о Луи и работе в казино, в котором прошли его лучшие годы жизни. Гарри в смятении, и неуверенность пожирает его изнутри. Он не уверен, что выйдет живым и завершит дело до конца. И он так же понимает, что сегодня решающий день в его жизни. Жизнь и смерть борются друг с другом, догоняя Гарри одна за другой, и, может быть, решение Гарри сыграет важную роль. Он на стороне жизни, но давно переступил порог смерти. И если смерть его догонит, у него будет последнее заветное желание — увидеть любимых. — Не хочешь знать, как Луи? Вопрос застает телохранителя врасплох. Он заметно напрягает челюсть и сдерживается, продолжая смотреть на бирюзовое небо. — Нет, — более чем жестоко отвечает Стайлс. — Жаль, — отвечает мужчина с сарказмом. — Он стал таким грустным и пустым. Я вижу, что он думает о тебе, а ты о нем. Но вы, глупцы, оба отрицаете это. Гарри поворачивает голову, рассматривая лицо преступника. — Я виделся с ним недавно, в магазине, а затем побеседовали в кафе. Ты бы хотел увидеться с ним перед смертью? Гарри чувствует, как ком подступает к горлу, и становится нечем дышать. Он выглядит сейчас жалким, он чувствует это. — Нет, — шепотом отвечает Стайлс. — Брось, я устрою вам прощальную встречу. Разговор был долгим и мучил Гарри. Он вытер предательские слезы и старался не думать об этом, но мысли возвращались к исходной точке. За него уже все решено. Больше не на что надеяться, больше нет смысла переживать, любить, делать банальные вещи. Нет смысла искать выход, давно запертый для него. Нет смысла ожидать чуда и мечтать. Нет смысла доводить дело до конца. Автомобиль подъезжает к заброшенному дому. S12 уже не выглядит таким отчужденным и страшным, как в первый день, когда Гарри приехал сюда. На этот раз они выходят вместе. Дэвид решает размять ноги и прохаживает по отчужденным местам. Неподалеку небольшое озеро так и манит своей красотой, и они направляются к нему. Гарри молчит. Смотрит на закат и молчит, ожидая последнего часа. Он думает о промахе, старательно ищет его в каждом дне, но тщетно. Парни возвращаются с поисков и пожимают плечами. — Нет там ничего, сэр, — говорит один. Гарри медленно заходит за спину мужчины, доставая из нагрудного кармана складной нож, и также медленно и неожиданно приставляет его к горлу Никсона. — Думал, я проиграл? — шепчет Гарри. — Думал, я все сдам тебе. — Не делай глупости, Гарри. — Заткнись и слушай меня. Прикажи своим идиотам опустить оружие. Охранники медленно опускают пистолеты и отталкивают их от себя в сторону телохранителя. Они делают два шага назад и вдруг падают на землю, и Гарри видит кровавые пятна на их спинах, а затем чувствует, как кровь струится по его руке. Тело Дайсона слабеет, и он падает на землю. Руки Гарри начинают медленно дрожать, и паника подступает к горлу. Смерть. Трупы. Ужас. Снайпер. Стайлс оглядывает ближайшие деревья, но ничего не видно из-за слез. Гарри не убийца. Он медленно отступает, направляется к машине и вытирает свои отпечатки пальцев. Он не убийца и первый подозреваемый. Гарри ловит машину, когда выходит на проезжую часть, и называет нужный адрес. До дома он идет пешком, босиком, чувствуя теплый асфальт. Мысли перемешаны, в сердце боль. Гарри не убийца. Кто-то сделал все за него, кто-то помог ему, и этот кто-то теперь охотится на него. Гарри уверен. Он приводит себя в порядок, умываясь холодной водой. Снимает вещи и закидывает их в мусорный пакет. Одевается в домашнюю одежду и спускается вниз. — О, ты вспомнил обо мне, — Лиам поднимает голову на щелчок замка. — Только убей меня быстро. Я не хочу мучиться. Гарри расстегивает наручники. — Я не собирался тебя убивать. — Я польщен твоей добротой, — Лиам закатывает глаза и выходит на свет Божий. — Можно воды? Только без снотворного на этот раз. Гарри выполняет просьбу. Его руки все еще трясутся, когда он подает стакан. — Ты пьян? — усмехается Лиам. — Дэвид мертв.*
Лиам был правой рукой мистера Томлинсона до самой его смерти, а затем стал ей на некоторое время, когда Луи вошел в наследство. Казино быстро набирало обороты: посетителей стало еще больше после смерти отца Луи, а в отеле порой не было свободных номеров. Желающих было так много, и Дворец Томлинсона вошел в тройку лучших отелей-казино после нулевых, занимая верную первую позицию. Конкурентов стало еще больше, а друзей меньше. Луи не справлялся и отчаивался, поддержка и работа Пейна его не удовлетворяла. Он понизил его в должности, когда взял на работу Гарри, который выяснил, что с недавних пор Лиам Пейн работает на Дэвида Никсона, переводя тому на счет несколько тысяч долларов каждый месяц. Их цель была в банкротстве отеля-казино, в двух шагах от которого находился Луи. Гарри вовремя предоставляет необходимые документы, указывая на то, что счета зашифрованы и дают сбой при каждой попытке проникнуть в базы данных. Луи увольняет Пейна, не заботясь о его состоянии и не пытаясь услышать его оправдания. Он зол и раздражителен некоторое время и увольняет еще несколько сотрудников, которые не нравились ему со времен отца, ничего не желая объяснять им. Он зол и не доверяет теперь никому. Никому, кроме Стайлса, у которого были свои мысли на этот счет. Гарри всего лишь планировал подобраться к Никсону ближе, так близко, чтобы быть в курсе его дел. Он не планировал работать в казино. Он не планировал быть начальником охраны. Он не планировал, черт возьми, влюбляться в Луи Томлинсона. Их чувства к друг к другу были скрыты от посторонних глаз, и даже если кто-либо догадывался о них, они умело отрицали все. Гарри хотел рассказать Луи о себе и по каким причинам он на самом деле работает в казино, но понимал, чем может закончиться его признание. Поэтому он решает признаться после свершения мести.*
Лиам думает, или делает вид, что думает. После рассказа в его голове наступает хаос, и он пьет еще больше воды. — Ты знал, что Зейн и Луи друзья детства? — задает вопрос Пейн. Гарри поднимает непонимающий взгляд и сводит брови к переносице. Глаза пугающе бегают по лицо Пейна, и Лиам понимает, — ни черта Гарри не знает. — Понятно, — выдыхает Лиам. — Зейн и Луи были не разлей вода вплоть до того момента, как Луи стал править казино. Он долгое время не знал, что мы с Зейном встречаемся, и узнал об этом после того, как уволил меня. Зейн тогда пришел заступаться за меня и рассказал всю правду о нас. — Луи никогда не говорил мне об этом, — Гарри сидит на полу, опираясь о диван, и думает о том, как двух недругов связала жизнь плечо о плечо. — Отчасти я его понимаю, — грустно говорит Лиам. — С этой работой, угрозами и прочим я зашел так далеко, что не понимал, как действительно беспокоился обо мне Зейн. И я даже понимаю его, мне бы тоже осточертела такая жизнь, и я бы ушел от греха подальше. — Ты делал это ради денег? — Они платили больше, чем Луи, а у меня была больна мать. Много денег требовалось на лекарства и операцию. Все обошлось, сейчас она в порядке. Я был им должен. Я отрабатывал эту сумму, бегая как собачка за ними, доставая информацию о вас с Луи, о ваших делах и планах. Гарри качает головой. — Теперь, когда Дэвид мертв, ты свободен? — Полагаю, что так, но не буду рассчитывать на это, — Лиам подливает себе пива. — Есть другая сторона. И я уверен, снайпер — это ее дело. — Я не понимаю. — Смотри, — Пейн подвигается ближе. — Есть три стороны в Вегасе, три «шишки». Казино Луи, Дэвида и Майкла. Луи черта с два нужно у кого-то из них отбирать их состояние и убивать Никсона, если только он не в курсе твоих дел. Я видел его недавно, и он выглядел не лучше, чем ты сейчас. Дэвид, который мертв. Его сеть казино больше Майкла. А Майкл, откровенно говоря, всегда завидовал им двоим, притворяясь пай-мальчиком. — То есть, есть вероятность, что Майкл убил отца Луи? — Гарри облизывает сухие губы и мгновенно трезвеет. Его мысли останавливаются и располагаются в нужном логическом порядке. — Так и было, Гарри, — Лиам крутит цепочку на шее. — Тому свидетели я и Зейн. — Черт! — Стайлс встает на ноги. Он опустошает свой стакан с пивом и потирает виски, которые начинают медленно пульсировать. — Я ничего не понимаю, Лиам. — Я работал на две стороны. Замкнутый круг, в котором я — глупая пешка. На этой флешке, — Лиам указывает на предмет, болтающийся на шее, — видео, где видно, как Майкл подливает яд мистеру Томлинсону. — Почему ты не сказал об этом Луи? — Да он бы убил меня.*
«Тело убитого владельца сети казино Дэвида Никсона найдено сегодня в одном из заброшенных районах Парадайса…». Телефон Луи обрывают журналисты и другие владельцы своих фирм. Луи вызывает себе такси и уезжает в Вегас. Такие новости с утра, как правило, не предвещают ничего хорошего. Он звонит Сэму, и тот докладывает, что около отеля уже собралась толпа журналистов. Луи начинает переживать за свою безопасность. Журналистов действительно так много, и такси едва втискивается в толпу, которая и не планирует расходиться. Охрана отталкивает их и позволяет выйти Томлинсону. Нет никакого впечатления, что он был в отпуске и отдыхал: глаза стеклянные и красные, заметные синяки, впалые щеки и действительно усталый вид. На нем все тот же знаменитый темно-синий костюм, золотые часы и начищенные туфли. Журналисты обступают владельца, транслируя все в прямом эфире, и Луи, поднявшись на несколько ступеней, разворачивается и жестом просит смолкнуть. — Меня не было в городе, и новость я узнал сегодня по телевизору, которую никак не могу прокомментировать. От того, что вы обрываете мой телефон, толку будет мало, я прямо сейчас его отключил. Томлинсон уходит. У него начинает болеть голова, в помещение душно и неприятно пахнет, начинает тошнить. Он заходит в кабинет и буквально падает на диван, доставая из кармана телефон и переставляя в нем сим-карты. Он звонит Найлу. — Ты уже вернулся? — спрашивает Хоран. — Я не мог оставаться в тени. — Конечно, — Найл обеспокоен. — Я не знаю, что думать. Это так неожиданно. — Я виделся с ним несколько дней назад. Мы обедали в кафе и разговаривали о будущих делах, — уточняет Луи. — Будущее оказалось скорым. — Заеду к тебе через часок. Луи массирует виски и направляется к рабочему столу, где включает рабочий ноутбук. Он проверяет почту, отвечая на несколько сообщений. Последние сообщения гласят об убийстве, и, честно, у Луи кружится голова. Он закрывает крышку и громко выдыхает. Он не понимает. Не понимает, почему на него сваливается столько всего: исчезновение любимого человека, убийство единомышленника. Они были знакомы столько, сколько Луи помнит себя у руля казино. Но Гарри никогда не приветствовал общение с ним. Луи помнит ссору несколько лет назад, и Гарри тогда пообещал, что будет держать эмоции при себе, однако он четко дал понять, как относится к Никсону. Луи думает, что, если Гарри жив, он, наверное, счастлив сейчас.*
Гарри счастлив, но не потому, что месть почти завершена, а потому, что собирается скоро вернуться. Гарри не знает, как правильно это сделать, и поэтому пишет Найлу приехать к нему. Лиам ночевал у него дома, и сейчас расхаживал с голым торсом по комнатам, как хозяин. Найл приезжает через час после сообщения и стучит в дверь. Гарри с улыбкой открывает дверь, жестом приглашая войти. Лиам располагается на кухне, потягивает чай и доедает остатки вчерашней пиццы. — Она со снотворным, чувак, — смеясь, говорит Гарри. — Прикалываешься? Гарри, иди к… О, какие люди! — А он что делает здесь? — Найл удивленно смотрит на Гарри. Стайлс заваривает чай менталисту и подает чашку. — Он ценный свидетель убийства мистера Томлинсона. Найл едва не выплевывает чай. Он искренне недоумевает, почему Гарри впускает в свой дом предателя. — Допустим, что я понял. — Но ты ни фига не понял и боишься это признать, я угадал? — Лиам расставляет ноги. — О да, ты прав, — Найл щелкает пальцами и указывает на парня, улыбаясь. — Так, в чем проблема? — менталист обращается к Гарри. — Я планирую вернуться, — говорит Гарри, опуская голову и рассматривая босые ноги. — И не знаешь, как лучше это сделать, — предсказывает менталист. — Ну, предлагаю такой вариант. Ты — мой секретный гость, которого я приглашаю на вечеринку по поводу пятилетия своего казино. Разумеется, наш ненаглядный мистер Томлинсон будет там же, и после его пламенной речи я объявляю тебя. — Восхитительно. — Офигеть какой вариант. Короткий вопросик, а меня вы куда денете? Найл и Гарри оборачиваются на источник звука. — А тебя мы отправим к твоему возлюбленному, — подытоживает Найл.*
— Да, я понимаю, что это не лучший вариант, но людям нужно дать повод для сплетен, а мое казино только поможет в этом, — Найл оправдывается. Он заезжает к Луи, как и обещал, и не выглядит взволнованным. Они сначала обсуждают последние роковые события, и Луи в недоумении. Он чувствует то предательское состояние, когда умер его отец, а сейчас он чувствует себя еще и потерянным. Мысли об убийстве становятся единственными мыслями, и Луи на миг позволяет себе представить, что будет с казино, если его убьют. — Не думай об этом, — прерывает Найл. — Я знаю, о чем ты думаешь, просто не думай об этом. Луи закатывает глаза, складывая руки в замок. — Ты не понимаешь, — отвечает он, и Найл знает, что он переводит тему. — Люди уже сплетничают, пресса пишет глупые статьи, приплетая пол-Вегаса как врагов Дэвида. Не находишь, что будет выглядеть странно? — Пиар не всегда строится на хороших событиях. — Иди к черту, — Луи отворачивается на кресле. Найл в ответ только смеется.
