Девяносто два

Было около полуночи. Сердце Малфоя колотилось в груди, как бешеное, мешая ему уснуть. Мысли роились в его голове, не давая покоя. Он никак не мог отделаться от воспоминаний о прошедшем дне, а точнее, о его финале — поцелуе с Гермионой Грейнджер. Нежный вкус ее губ, аромат ее волос, тепло ее тела — все это было так живо, так страстно, что казалось, будто поцелуй длится до сих пор. С одной стороны, он всеми силами пытался выкинуть из головы образ грязнокровки, поселившейся в его мыслях и снах. Она пустила в него свои корни, засела как навязчивая мелодия, которую он невольно напевал шепотом и отбивал ногой. Но с другой стороны, он должен был признать, что эта мелодия нравилась ему всё больше с каждым днем. «Сорок шесть», — прошептал он, краем глаза заметив, что стрелка часов остановилась на полуночи. Не прошло и половины срока, который он сам себе назначил, а он уже сомневался, стоило ли его продолжать. «Ты — просто очередное увлечение, не более», — твердил он себе. Но что-то внутри него противилось этой лжи. Что-то в его груди сжималось от тоски, когда он смотрел на лучезарную улыбку Астории Гринграсс или печальные глаза Пэнси Паркинсон. Он ненавидел лгать самому себе, искать оправдания своим поступкам, сваливая вину на обстоятельства. Он вдалбливал себе в голову, что всё, что произошло между ним и Грязнокровкой, ничего не значит. Но раз за разом он возвращался к тому поцелую, стараясь прочувствовать каждой клеткой своего тела его сладость, запомнить её затуманенный взгляд и вкус шоколада с карамелью на её губах. «Никогда больше», — пробормотал он, с силой бросив подушку на пол и закрыв лицо холодными руками. Но он знал, что лгал. Затем его мысли омрачались выражением лица профессора Снейпа. Малфой ясно видел его ледяной взгляд, полный презрения и ярости. Он нервно теребил край одеяла, чувствуя себя одновременно взволнованным и испуганным. Он мысленно готовился к худшему, к тому, что отец вот-вот ворвется в его спальню, вцепится в горло и потребует объяснений под пыткой Круциатусом. Семья и так переживала не лучшие времена с прошлого года. «Опять этот Поттер сбежал!» — всё, что рассказал ему отец. Но Драко чувствовал, что дело не только в этом. Пожиратели смерти никогда не вели себя так фамильярно в его доме, не расхаживали, как по своему, да и сам Люциус никогда не принуждал сына к вступлению в их ряды. Всё изменилось после того, как Поттеру удалось сбежать из Отдела Тайн. Драко чувствовал себя изгоем. Его не допускали на собрания Пожирателей. Он не знал причин, да и не особо интересовался. Всего лишь поручили задание. Просто убить. Без суда и следствия. Без объяснений. И почему-то от этого было тошно. Он никогда не думал, что станет убийцей. Он был воспитан в чистокровной семье, в семье Пожирателей смерти. Но даже для них убийство было крайним, исключительным случаем. А сейчас ему просто приказали убить. И ему было от этого противно. Он не хотел этого делать, но он не мог ослушаться. Он был слишком юн, слишком слаб, слишком зависим от отца. И он знал, что если он не выполнит приказ, то его ждет наказание, всю его семью ждет наказание. Может даже смерть. Малфой сжал зубы. Он должен сделать это. Он должен убить. Но он никогда не забудет этого. И никогда не простит тех, кто заставил его это сделать. Малфой теребил в руке палочку, чувствуя, как по лбу скользит холодный пот. Малфой, услышав стук, резко сел на кровати. — Кто там? — спросил он хриплым от сна голосом. Дверь отворилась, и в комнату вошел Блейз Забини. — Мерлин, ты меня напугал! — воскликнул он, отшатываясь назад. — А ты чего не спишь? Блейз присел на кровать рядом с Малфоем и загадочно улыбнулся. — Длинная история, — отозвался Драко, стараясь скрыть волнение. — А ты где был? Он уже догадывался, что услышит в ответ: «У Дафны Гринграсс», или «В Выручай-комнате», или что-то в этом роде. — В Выручай-комнате, — как и ожидалось, ответил Блейз. — Да брось, это не так интересно, как сэр Драко Малфой, сражающийся с бессонницей. — Забини откинулся на кровать, устремив взгляд в потолок. В его памяти проносились вихрем прошедший вечер. — Да ладно тебе, Блейз — буркнул он. — Просто не могу уснуть. Но Забини, казалось, не слышал его слов. Малфой нервно поерзал на кровати. Тайна его поцелуя с Грейнджер, как и дела Пожирателей, должна была оставаться тайной, по крайней мере, для друзей. Но ему так хотелось поделиться с кем-то своими переживаниями. — У вас с Дафной серьезно? — Вопрос прямо в лоб. Мулат оторвался от своих грез и, на мгновение задумавшись, ответил: — Нет… Но она знает и её всё устраивает… Нам просто удобно быть рядом. — В его голосе звучала горькая ирония, словно он говорил о чем-то давно решенном. — …Да и она выйдет замуж за какого-то чистокровного богатенького брюнета из Друмстранга. — добавил он, и его слова повисли в воздухе, словно приговор, обжалованию не подлежащий. Забини нервно почесал затылок. Взмахом палочки он зажег свечу, и комната озарилась мягким, трепетным светом, отбрасывая причудливые тени на стены. Малфой, хмуря брови, вдумчиво анализировал слова друга. В его глазах читалось недоумение. — Какая может быть любовь у чистокровных, ты же знаешь… — пробормотал он, его слова были пронизаны цинизмом и безысходностью. — С чего вдруг такие вопросы? О чем задумался? — Да обо всем… О будущем, о семье, о… — он запнулся, не решаясь произнести имя Гермионы. Малфой не был уверен, стоит ли делиться с Забини своими переживаниями. С одной стороны, они были близкими друзьями, и Забини никогда не подводил его. С другой стороны, Малфой знал, что если бы выбор стоял между дружбой и мешком галеонов, Забини, будучи истинной змеей, без колебаний выбрал бы последнее. Забини был истинной змеей со специфическим юмором хорошими связями и неболтливым языком. И что-то в его глазах, какая-то неуловимая тень сомнения, заставила Малфоя поверить, что Забини не предаст его секрет. С тяжким вздохом Малфой начал свой рассказ, подбирая слова с осторожностью, словно боясь спугнуть хрупкую нить доверия, связывающую их. Это сложно, — произнес он, глядя куда-то вдаль. — Тебе ведь кто-то нравится, Блейз? Так вот, представь, что тебя тянет к ней настолько, что хочется кожу с себя содрать, лишь бы оказаться рядом, лишь бы снова взглянуть в её глаза. — В его голосе звучала едва уловимая дрожь, выдающая его волнение. Забини, внимательно слушая друга, кивнул. Он сам не раз испытывал подобное чувство, терзающее душу и будоражащее кровь. Но мне не нужно сейчас всё это, — с горечью проговорил Малфой. — Тем более не с ней. Чем больше я живу с этим ощущением, тем меньше вижу смысл во всём, что меня окружает. Меня будто в омут какой-то затягивает, когда смотрю на неё… Это невыносимо раздражает, но что бы я не делал, как бы я не старался не думать обо всем этом, тем больше она маячит перед носом. — Его слова были полны отчаяния и безысходности. Забини, понимая его состояние, чуть было не похлопал его по плечу в знак поддержки. В этот момент в его голове мелькнул образ Пэнси Паркинсон — невысокой шатенки с курносым носиком. Она смотрела на него свысока, а затем хитро усмехнулась. Но этот образ быстро улетучился, оставив после себя лишь горький осадок неразделенной любви. Блейз Забини прекрасно знал, что такое любить человека, с которым быть никогда не суждено. Ему хотелось стукнуть Малфоя по голове, ведь Пэнси — чистокровная, красивая, богатая — волочилась за ним, как последняя собачонка. «Бери-женись!» — мысленно воскликнул Забини. Тогда бы у него была хотя бы одна правдоподобная причина молчать о своих чувствах. Но, видите ли, наследник Малфоев влюблен. И, судя по его словам, весьма сильно и не вполне нормально. Забини, отмахнувшись от терзающих мыслей, посмотрел на потолок, перебирая в памяти всех возможных девчонок. Вдруг он хлопнул себя по лбу, расплываясь в истеричной улыбке, и с сарказмом в голосе спросил: — Скажи мне, в кого ты влюблен, и я скажу тебе кто ты. Кто она, чёрт возьми? Малфой, смущенный его вопросом, нахмурился. «Я не влюблен!» — отрезал он. — Ты издеваешься? — воскликнул Забини, притворно негодуя. — Как это не влюблен? Да ты весь светишься изнутри! Влюбился как мальчишка, ей-богу! — Малфой покраснел, чувствуя, как его щеки горят от стыда. — Причем здесь любовь? — пробормотал он. — Это вообще не то. Это что-то другое. — Он уставился на Забини, в его глазах читалась мольба о поддержке. — Другое, понимаешь? Но Забини, ухмыляясь, не собирался сдаваться. — Еще как влюблен — ухмыльнулся он. — И я тебе докажу. Кто она? Сердце Малфоя бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Его глаза метались по комнате, лихорадочно подыскивая нейтральный ответ. Он знал, что от Блейза так просто не отделаться. Никогда не получалось. Забини был хранителем чужих секретов, искусно выуживая их из самых потаенных уголков души. Он не сдавался ни перед чем, докапываясь до истины. Но в то же время, Малфой понимал, что Блейз — его друг. Он не станет издеваться над его чувствами, не предаст его доверие. Да, Блейз — его верный соратник, его опора. Он поможет, всегда помогал., вытащит его из этого дерьма. Давай же. Сделав глубокий вдох, Малфой произнес: — Гринграсс… Астория Гринграсс… — его голос предательски дрогнул, но в целом ответ звучал достаточно убедительно. Забини, приподняв бровь, с легким удивлением посмотрел на друга. Казалось, он проглотил эту ложь, не задавая лишних вопросов. В его взгляде сквозила непривычная серьезность. — Астория? — переспросил он, вдумчиво подбирая слова. — Гм, любопытный выбор. Она, конечно, из знатного рода, но… ты говорил… Малфой кивнул, стараясь сохранить невозмутимость. Мулат замолчал, словно подбирая нужные выражения. — Вкус меняется — произнес он небрежно. Забини пристально посмотрел на него, но в его глазах читалось сомнение. — Да если бы это действительно была она, вы бы уже о помолвке кричали, — хмыкнул он. — Она для тебя пустое место, и я это прекрасно вижу, и она это прекрасно видит. В этот момент Блейз запнулся, а его брови взлетели вверх. Малфой нервно заерзал, цепляясь за край изумрудного одеяла. Он словно оказался голым перед другом, беззащитным и уязвимым. — Да ты на грязнокровку больше смотришь, чем на Гринграсс… — пробормотал он, но осекся, осознав, что зашел слишком далеко. Малфой ошеломленно уставился на него. — Грязнокровку? — Грейнже… — Но Малфой его перебил. — Я и это ходячее гнездо на голове? — с сарказмом произнес он, скрестив руки на груди. — У тебя всё нормально, Блейз? Нигде не ударялся? Фу… Забини неловко сжал губы и пожал плечами. Малфой отвернулся от него, пряча бушующие в нем эмоции. Он сжал кулаки, костяшки пальцев белели. «Когда-нибудь,» — пробормотал он, — «лет эдак в тридцать, попивая огневиски в своем особняке, я расскажу тебе все.» Он представил себе картину: он, с женой и наследником, у камина, делится с Забини этой историей, как забавной школьной байкой. «Вот умора, помнишь, тогда ты был прав, это реально была Грейнджер» — и он расхохочется, словно над глупой шуткой. «Когда-нибудь,» — повторил он, словно давая себе обещание. — «Но не сейчас.» Он знал, что сейчас не время. Сейчас он должен хранить свою тайну, оберегать ее от чужих глаз. — Блейз, давай забудем, — устало произнес он, стараясь скрыть волнение. — Мне еще не хватало, чтоб ты меня со всяким сбродом представлял. В его голосе звучали нотки злости и раздражения. Забини хмыкнул. — Забудем о чем? — с сарказмом спросил он. — О том, что ты, Малфой, не черствый высокомерный кретин? Да брось, никто и не догадается. Он подмигнул другу, пытаясь разрядить напряженную атмосферу. Но Малфой не был в настроении шутить. Блейз, чувствуя недоверие Малфоя, немного обиделся. Он хотел помочь, но Малфой не давал ему такой возможности. Вздохнув, Забини потушил свечу, погружая комнату в полумрак. Затем он резко встал и, перепрыгнув через кровать, сел напротив Малфоя. — Ну что ж, — язвительно произнес он, — как пожелаешь. Но помни, Драко, секреты имеют свойство вырываться наружу. И не всегда это происходит в самый подходящий момент. — В его голосе звучали нотки предупреждения. Он понимал, что Малфой не хочет говорить о своих чувствах, но не мог не чувствовать разочарования. Он хотел быть рядом с другом, но Малфой отталкивал его. Малфой хмуро посмотрел на Забини. — Я знаю… — пробормотал он. Он отвернулся, словно не желая продолжать разговор. Забини стиснул кулаки. — Знай я, что на шестом курсе у тебя отшибет чувство юмора, утопил бы тебя в Черном озере во время Турнира. — Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом своих слов, а затем продолжил с язвительной насмешкой. — Кстати о Грейнджер? Её и представлять ни с кем не надо: бегает по Выручай-Комнатам с Уизли. Видел бы ты ее румяные щечки… зрелище не для слабонервных, скажу я тебе. Забини давно заметил эти украдкой брошенные на неё «я совершенно не обращаю на тебя внимания» взгляды. И это наблюдение не давало ему покоя. Даже сейчас, находясь в нескольких метрах от блондина, он почувствовал всё объясняющий прилив ярости в его глазах. В груди Малфоя заплясали черти. Он с трудом сдерживал рвущийся наружу гнев. А ведь это были всего лишь слова-пустышки, глупая выдумка. Маленький эксперимент Блейза Забини, после которого Малфой на минуту забыл, как дышать. Он стиснул зубы, проглотив язвительный монолог Блейза, и, не проронив ни слова, вышел из спальни. Его сердце колотилось в груди, как бешеное, а в голове роились противоречивые мысли. Сна не было ни в одном глазу, а грудь жгло раскаленными углями. Он потоптался в гостиной, а затем босиком, одетый лишь в пижаму вышел в подземелье, проклиная самого Мерлина, за то что позволил себе представить всего на секунду представить Грейнджер в объятиях Уизли. Голова его пылала, а к горлу подступала то ли жгучая обида, то ли тошнота. В груди что-то сжалось, словно комок, но дышать легче от этого не становилось. Чего он хотел? Чтобы она не смотрела ни на кого кроме него. Ха, смешно. Она же магловское отребье, они все такие. Лицемерная, грязная шлюха. И ничего больше. Пустое место. Он шлепал босыми ногами по ледяному каменному полу, не зная куда идет. Всеми силами он сдерживал в себе желание завалиться в башню гриффиндора, разбудить эту дрянь и спросить, сколько языков в ней уже побывало. Ночь обещала быть долгой и мучительной.

***

В гостиной Гриффиндора, освещенной лишь тусклым светом луны, на подоконнике сидела Гермиона. Одетая в пижаму, она не сводила взгляда с темной ночи за окном, боясь посмотреть на часы. «Икота,» — мысленно оправдывала она себя, — «вот никак не проходит». Но она прекрасно понимала, что причиной ее бессонницы был вовсе не противный приступ икоты. Она не могла спать из-за Драко Малфоя. Из-за этого дурацкого поцелуя, который она уже миллион раз прокрутила в своей голове. Гермиона тяжело вздохнула и перевернула страницу учебника по зельеварению, которую она пыталась прочитать уже около получаса. Слова плыли перед глазами, не имея никакого смысла. Она не могла сосредоточиться, не могла думать ни о чем другом, кроме Малфоя. «Что же я натворила?» — терзалась она вопросами. — «Как я могла поцеловать его? Ведь он же Малфой!» Она не могла себе представить, что когда-нибудь сможет испытывать к нему что-то большее, чем неприязнь. Но этот поцелуй… Гермиона с силой сжала книгу, но образ Малфоя неотступно преследовал ее. Он то улыбался ей своей дразнящей улыбкой, то хмурился, глядя вдаль, то просто смотрел на нее, и в груди Гермионы что-то сладко трепетало. «Бабочки в животе» — уже не просто выдумка Джинни, а реальность, с которой ей было сложно смириться. Она не могла ни о чем другом думать, кроме его шелковистых волос, длинных пальцев, пронзительного взгляда. С Роном такого никогда не было. Ни с кем не было. Эта ситуация невольно напоминала ей историю Ромео и Джульетты. С той лишь разницей, что Гермиона не хотела трагического финала. Она жаждала жизни, любви, но не ценой собственного счастья. «Он же слизеринец… заносчивый, самовлюбленный» — мысленно одергивала она себя, вновь пытаясь сосредоточиться на учебнике. Но буквы прыгали перед глазами, превращаясь в бессмысленный набор символов. «Дромарог, Рубин, Аконит, Крапива, Олеандр…» — слова из рецепта зелья казались ей насмешкой. Малфой был повсюду, даже в этих скучных строках. Гермиона отшвырнула учебник в сторону. Куда делось ее здравомыслие? Это ведь скользкая дорожка, это ведь никому добра не принесет. А в ее голове уже рисовались картины совместных танцев на святочном балу, где он, обняв ее за талию, кружит ее в вальсе. «Мерлин, какая же я идиотка!» — ругнула себя Гермиона. «Было бы заклинание от таких болезней….» — мечтательно пробормотала она. Но такого заклинания, увы, не было. Внезапно тишину ночи прорезал едва слышимый скрип двери, ведущий в спальню мальчиков. Гермиона, погруженная в свои мысли, на мгновение отвлеклась на этот звук. Затем легкие волны воздуха, колышущие занавески, заставили ее насторожиться и прислушаться еще внимательнее. Шорох шагов стих, и Гермиона, спрыгнув с подоконника, бесшумно двинулась к источнику звука. — Гарри, ты мне ногу отдавил! — донесся до нее приглушенный шепот. — Тише, Рон… — ответил ему Гарри. Мантия-невидимка, скрывавшая мальчиков, едва доставала им до щиколоток, и Гермиона без труда разглядела их силуэты. Сняв мантию, она, игнорируя их изумленные взгляды, скомкала ее и бросила на диван. — Я не знаю, что вы собирались делать, — нахмурившись, прошептала она, — но знаю, что подготовились вы к этому очень плохо! — в ее голосе звучала легкая обида. — Куда вы собрались? — Мы… никуда, — пробормотал Рон, пряча глаза. — Да, — поддакнул ему Гарри. — Просто хотели проверить, что в замке все спокойно. Гермиона скептически их осмотрела. — А ты что тут делаешь? — Неуверенно начал Рон и несколько раз пихнул Гарри, чтобы тот помог ему. — Почему вообще… не спишь? — В кабинет Снейпа… за ингредиентами для оборотного зелья, — признался Гарри, заставив Рона неловко потоптаться. — Вам что тринадцать? — воскликнула Гермиона, а потом снова перешла на шепот. — У меня почти всё есть… кроме рога двурога… Я взяла с собой… на всякий случай. И вообще, почему ночью? И почему оборотное зелье? — Я думал, первым делом ты скажешь: «вы что сумасшедшие, зачем оно вам, идиоты», — улыбнулся ей Рон. Впервые за месяц. Почему-то от этой улыбки у неё на душе стало спокойно и тепло. Она скучала по нему, по Гарри, по их долгим посиделкам возле камина и планам по спасению мира. Она перестала быть их нераздельной частью всего лишь несколько недель назад, а они уже спасают всех без неё. Её ведь никто не прогонял, просто было обидно, что их дружба такая хрупкая. Рон не обещал ей ничего, просто вел себя так будто между ними что-то начиналось, все было хорошо какое-то время и все были счастливы. Он ведь не виноват, что чувства иногда сносят остатки рассудка. Теперь она понимала. Без мальчиков ей тяжело, а смотреть на Рона уже легко, будто бы не было никаких «прости», Лаванды Браун и ночной истерики. Теперь все её мысли поглощал Драко Малфой. Как иронично. Только избавившись от одной проблемы, она тут же столкнулась с другой, еще более запутанной и проблематичной. Гермиона терзалась страхом, что образ хорька навсегда поселился в ее голове. Но сейчас все ее мысли были заняты двумя оболтусами, которые, как ей казалось, не могли справиться ни с чем без ее помощи. И она любила их за это больше жизни. — Давай потом расскажу, — пробормотал Гарри, хмуро взглянув на часы. — Иди лучше спать, мы тут сами… — Нельзя вламываться к Снейпу! — воскликнула Гермиона, её голос дрожал от волнения. Гарри, озадаченный, поднял бровь. — Но почему? — спросил он. — Вы вдвоем под мантию не поместитесь… — пробормотала она, еле слышно, опустив взгляд. — И все подозрения падут на меня… В комнате повисла напряженная тишина. Все присутствующие обменялись недоверчивыми взглядами, предвкушая продолжение истории. — Я с Малфоем убирала шкаф… — призналась Гермиона, её щеки вспыхнули румянцем от стыда. — Ты хочешь сказать, что заставила Малфоя взяться за палочку и заняться работой домовика? — прошептал Гарри, приподняв бровь в удивлении. — Снейп заставил. — ответила Гермиона, стараясь выдавить на губы улыбку. — Без палочек. В её глазах мелькнуло воспоминание о профессоре Снейпе, и она с отвращением отвернулась. В этот момент стало ясно, что за этой, казалось бы, простой уборкой скрывается тайна, окутанная тайной. — Насколько ты была к нему близко? — резко вмешался Рон, его голос прорезал тишину комнаты, как ледяной клинок. Гермиона, застигнутая врасплох, растерянно заморгала. — В каком плане? — пробормотала она, неловко прикусив щеку. Мысль о том, что ее вопрос звучит нелепо, пронзила ее с силой удара молнии. «Ну да, ну да, браво, Гермиона! В каком плане я могу быть близко к Малфою? В духовном?» Друзья напряженно следили за ней, их взгляды были полны тревоги и недоверия. — Ты видела метку? — вновь спросил Рон, на этот раз его голос был тихим, но в нем звучала неприкрытая угроза. — Метку? — переспросила Гермиона, хрипловато от волнения. — Метку Пожирателей? Нет, не видела. С чего бы вообще она должна быть у него… Гарри уставился на нее, его глаза расширились от ошеломления. — Он — Малфой! — рявкнул он, раздражение захлестнуло его волной. — И ты это знаешь! Его отец — Пожиратель. Снейп передал, что их особняк — штаб. Я ему не доверяю, но это кажется вполне правдоподобным. Как думаешь, Воландеморт у них там чай попивает? Малфой один из них. Только доказательств нет. Но это дело времени. — Да хорек слишком труслив, чтобы быть Пожирателем. — возразил Рон, но его голос звучал неуверенно. — Но, Гермиона, всё равно держись от него подальше… — твердо закончил он, его слова прозвучали как приказ. Гермиона, сжав кулаки, вскинула голову. — Я не маленькая, Рональд! — воскликнула она, её голос дрожал от негодования. — Если его отец Пожиратель, это еще не значит, что Малфой тоже. Ему всего шестнадцать! Вы думаете, он смог бы убить кого-то или пытать? Ты думаешь, Люциус позволил бы своему наследнику марать руки? В её глазах горел огонь негодования. Рон прищурился, его взгляд стал еще более подозрительным. — Ты защищаешь его? — спросил он, хмурясь. — Нет, Рон, — ответила Гермиона, стараясь говорить спокойно. — Просто за время, проведенное рядом с ним, он ни разу не был похож на ярого приспешника, планирующего похитить Гарри или подорвать школу. Её голос слегка повысился, но она тут же опомнилась, бросив быстрый взгляд по сторонам. В комнате было тихо, никто посторонний не слышал их разговора. — Он говорил ужасные вещи — пробормотал Рон, не сводя глаз с Гермионы. — Называл тебя грязнокровкой и желал тебе смерти. — Слова — это всего лишь слова, — огрызнулась она. Это было давно. Ты тоже желал смерти моему коту! — Рон открыл рот, чтобы возразить, но не смог найти слов. Гарри покачал головой. — Гермиона, я тебя не узнаю, — сказал он с осуждением. — Ты не думала, что это уловка? Малфой… он же змея. Скользкий тип. Может его цель ты? В доверие втереться? Я думал, у тебя есть голова на плечах. — Слова Гарри больно ударили Гермиону. Она опустила взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Неужели он тоже ей не верит? Она посмотрела на Рона, но в его глазах она увидела лишь ту же тревогу и недоверие. Ей стало совсем не по себе. Она смотрела сквозь мальчиков, прокручивая в голове сказанные слова и все эти странные выходки Малфоя. И пазл начал сходиться. Её вдруг бросило в нервную дрожь. — Происхождение… дружба со мной… Гермиона, ты всегда будешь в опасности. Ледяная дрожь пробежала по спине. Неужели он и правда… Пожиратель Смерти? Мысли метались, одна темнее другой. Нужно было срочно рассказать обо всем Гарри и Рону, пока не стало слишком поздно. Но страх сковывал горло, не давая ни единого шанса произнести слово. Гермиона чувствовала себя беспомощной, словно загнанная в угол дичь. — Даже если он Пожиратель, — хрипло пробормотала она, — мы ничего не сможем сделать. Его отец в попечительском совете. А Дамблдор… ты же знаешь его, Гарри. Он не станет ничего предпринимать. Просто поговорит с ним. Да и видит он его насквозь… В этот момент Рон, как всегда, решительно прервал ее. — Тогда мы сами его остановим! — прошептал он храбро. — Он ведь трусливый. Припугнём и всё. — Это плохо кончится, — возразила она, — у меня есть другая идея. Не надо никуда идти и зелий никаких тоже не надо. Гарри и Рон недоверчиво уставились на нее. Сердце Гермионы колотилось в груди с удвоенной силой. — Я могу заглянуть ему под рукав, — произнесла она, стараясь говорить как можно увереннее. — Тогда у нас будут доказательства. Мальчики переглянулись, а затем уставились на нее как на сумасшедшую. — И как ты себе это представляешь? — спросил Гарри, не скрывая скепсиса. План Гермионы был рискованным, но она верила в его успех. План Гермионы был дерзким, рискованным, граничащим с безумием. Но в ее глазах пылал огонек веры, неугасимый, как солнце. Она верила, что их безумная затея сработает, станет их спасением. — Просто доверьтесь мне — прошептала она, сжимая кулаки до белизны костяшек, пытаясь унять дрожь в голосе. Но слова ее звучали неубедительно, как детский лепет перед лицом надвигающейся бури. Гермиона зажмурилась, сжав зубы, пытаясь собраться с мыслями. Она должна была убедить их, заставить поверить в свою сумасшедшую идею. Просто опустить лишнюю часть про всякие чувства и бабочек в животе. Она и вправду может это сделать. Он подпустил её. «Сейчас, — пробормотала она, — сейчас самое время им всё рассказать. Если Малфой действительно Пожиратель Смерти и задумал что-то плохое, нужно быть готовыми. Мы должны опередить его.» — Она открыла глаза, в них горел огонь решимости. — «Я должна им всё рассказать. Но только…» — Она запнулась, подбирая слова. — «Только если я буду уверена, что Малфой — угроза». В ее глазах читалась мольба, страх и решимость одновременно. Она была готова на всё, чтобы защитить своих друзей, даже если это означало рискнуть собственной жизнью. Мальчики молчали. Сомнения терзали их души. План Гермионы был опасен. — Хорошо — хрипло проговорил Гарри, протянув руку Гермионе. — Но будь осторожна. Рон кивнул, но его взгляд был полон сомнения. — Спасибо — прошептала она. Она сделает всё, чтобы защитить своих друзей. Но тихий шепот, сорвавшийся с ее губ, навсегда изменил ход событий. — Он меня поцеловал… — Слова повисли в воздухе, словно тяжелый туман, окутавший комнату. Гарри и Рон ошеломленно уставились на нее, их рты приоткрылись в беззвучном изумлении. Гарри вглядывается в Гермиону, ища в ее глазах хоть искру шутки, намек на розыгрыш. Но ее взгляд, исполненный мрачной решимости, и дрожь, сотрясающая все ее тело, говорят об обратном. Ледяная волна отчаяния накатывает на него. Руки сами собой сжимаются в кулаки, словно он пытается удержать ускользающую надежду. Мир вокруг Гарри рушился. Как? Как это могло произойти? Его терзали вопросы, на которые не было ответов. Когда это случилось? Почему Гермиона не рассказала ему раньше? Малфой зажал её в темном коридоре и изнасиловал её рот, пока он играл в квиддич. У неё не было выбора? Как этот кусок дерьма подобрался к ней, Гарри ведь всегда был рядом. Всегда ли? Гарри бросил её, Рон бросил её и это они виноваты, что это произошло. Как давно это произошло? В голове у него столько вопросов, а в горле пустыня. Он не знает, что сказать. Знает, что Малфоя нужно убить и желательно побыстрее. Остальное неважно. — Что? — прохрипел Гарри, не веря своим ушам. — Мы… мы целовались — повторила Гермиона, еле слышно, ее щеки пылали румянцем стыда и неловкости. Она не хотела им этого говорить. Она знала, что это только усугубит их подозрения, но не могла больше лгать. И вот тот момент, которого боится любой человек, даже самый храбрый гриффиндорец. Момент, когда друзья не узнают тебя. Думают, что тебя подменили. Именно тогда становится понятно, что ты делаешь что-то не так со своей жизнью. Гермиона силой заставляет себя смотреть прямо в глаза Гарри и уже жалеет. Потому что Гарри в шоке. Потому что это предательство. Потому что сейчас они бросят её по центру гостиной и никогда больше не подойдут. «Мерлин, только не смотри на Рона». Он не заслужил такого. Никто такого не заслуживает. Он ведь может подумать, что это месть за ту боль, за те слезы. Но Гермиона никогда не стала бы мстить вот так. Месть подается холодной, а Малфой — это раскаленная лава. Она перестала слышать дыхание Рона. Он замер. А по спине бежит холод. Потому что она только что всё испортила. А он ведь только что ей улыбался. А теперь, она уверена, он смотрит на неё как на чужую, с отвращением. Потому что она себя ненавидит, за то что позволила, за то что не оттолкнула. Они в любом случае узнали бы. Рон молча опустил голову не в силах смотреть на неё. Гермиона прокляла себя дважды. Гарри, пытаясь скрыть бушующие в нем эмоции, сдавленным голосом спросил: — Он… сделал… тебе больно? — В его душе бушевали ярость к Малфою, отчаяние и страх за Гермиону. Хотелось одновременно защитить ее и обрушить всю свою ярость на обидчика. Ответ Гермионы ошеломил его. — Нет, не сделал. — Слова повисли в воздухе, не давая ни объяснений, ни утешения. Собравшись с духом, Гермиона продолжила: — Я не знаю. Это произошло сегодня. И просто… Я могу подойти к нему ближе и… Фраза повисла в воздухе, оставляя Гарри и Рона в еще большем замешательстве. — И что? — Гермиона вздрагивает, переводя взгляд на Рона. — Раздеть его? Он сказал это с издевкой, но в его глазах было что-то, что заставило её проклясть себя в третий раз. Это был не шок. И даже не боль. Это было ледяное разочарование. Разочарование друга, человека, который на протяжении шести лет без устали повторял ей «Гермиона, ты гений». Разочарование человека, без которого она не представляет жизнь. И она уже хочет вырвать палочку из кармана его брюк и крикнуть обливиэйт, потому что этот взгляд ледянее взгляда Малфоя. Рон Уизли никогда еще не выглядел так серьезно. — Я не знаю, как это объяснить — бормочет она, слёзы подступают к глазам. — Это просто произошло. Я просто… — Но слова уже не идут. Эмоции переполняют её, делая невозможным выражение того, что творится в душе. Ледяной взгляд Рона, лишенный привычного дружеского тепла, режет острее любого кинжала. Гермиона чувствует, как внутри неё бушует ураган, а на глазах наворачиваются слёзы. Она сжимает кулаки, отчаянно желая найти слова, способные описать нахлынувшие чувства, но в этот момент ей кажется, что всё вокруг рушится. — Что у вас любовь? — Взгляд Гарри стал еще более суровым. Даже в самых странных снах ему не снилось, что он спрашивает у Гермионы, любит ли та врага их детства. Это выглядело так нелепо и до того странно, что по телу прошлась волна дрожи, а голова потяжелела. — Что?.. Гарри, нет! Это просто… Любить этого хорька? — Здравомыслие заставило её отступить. Но ситуацию это не исправило. Любовь — это хотя бы оправдание. — Я просто могу к нему подобраться. Рон истерично хмыкнул. — Я пойду спать, Гарри. Рон, не удостоив Гермиону ни единым взглядом, молча покинул комнату, оставляя ее в одиночестве с терзающими душу чувствами. Слезы подступили к глазам, но она с силой стиснула челюсти, отчаянно пытаясь сдержать их. «Нельзя показывать слабость,» — твердила она себе, убеждая себя в том, что Рон обязательно простит ее. Но в глубине души тень сомнения терзала ее. «А смогу ли я простить себя?» — мучилась она вопросом. Тишина в гостиной давила на нее тяжелым грузом. Гермиона чувствовала себя разбитой и преданной. Слезы все же прорвались, скатываясь по ее щекам. Гермиона всхлипнула, но тут же зажала рот рукой, словно пытаясь заглушить свою боль. Она не знала, что делать дальше. В этот миг Гермиона ощутила себя по-настоящему одинокой. Но тут она вспомнила о Гарри. С трудом сдерживая дрожь в голосе, она обратилась к нему. — Гарри… мне так жаль… я не хотела, чтобы всё было так. Рон… он ведь… Вы должны были… знать… узнать от меня. Гарри… прости меня… я знаю, что это Малфой… Но Гарри тоже был не в себе. Он никогда не видел Рона таким подавленным. — Ты сделала ему больно,» — проговорил он с дрожью в голосе. — Но я не понимаю, Гермиона… Это просто в голове не укладывается… В этот момент между ними повисла тяжелая тишина. Слёзы Гермионы жгли ей щеки, оставляя соленые дорожки. А у Гарри щемило сердце, потому что последний раз Гермиона плакала на первом курсе в туалете, а там её чуть не убил тролль. Тогда он дал себе клятву: никогда больше не позволять ей плакать, ведь ничего хорошего из этого не выходит. Осторожно он положил руку ей на плечо. — Он остынет — проговорил он, стараясь быть спокойным. — Просто перед такими новостями обычно просят присесть. Гермиона печально хмыкнула и прокляла себя в четвертый раз, потому что обещала себе не плакать. — Скажи, — дрожащим голосом прошептала Гарри. — если бы я был рядом… если бы я был рядом… если бы мы были рядом… этого бы не случилось? — Ты не виноват, Гарри, — твердо произнесла она. — Вы не виноваты. Это просто… — Она запнулась, подбирая слова. — Просто обещай — взмолилась она, — не говори Рону? Меня тянет к нему. Совсем немного. Я клянусь, это никогда больше не повторится. Но вы должны были знать, потому что вы мои друзья. В этот момент Гарри ощутил всю тяжесть сложившейся ситуации. С одной стороны, он понимал Гермиону. Чувства не всегда поддаются контролю, и притяжение к человеку, каким бы ни был, может вспыхнуть внезапно. Гарри сжал руку Гермионы, стараясь придать ей сил. — Я не знаю, что делать — признался он. — Но я буду рядом. Что бы ни случилось. Они помолчали какое-то время. Затем Гарри вдруг посмотрел ей прямо в глаза. — Этот урод не заслуживает тебя, ты понимаешь это?! — взорвался он. — Он не заслуживает даже Амбридж! Я просто не понимаю… Что ты в нем нашла… Он же хорек… Да ты ему нос почти сломала, что изменилось? Он схватил ее за руки и начал трясти, словно пытаясь вернуть ту Гермиону Грейнджер, которую он знал. Ту, которая не плакала бы сейчас перед ним. — Это просто не на одну голову, понимаешь? — продолжал он кричать. — Это же так опасно… Черт возьми, сын пожирателя, Гермиона? Где твоя голова была? Я бы понял, если бы это был… Маклагген — плохой парень, адреналин, всё такое… Но это… Это черт возьми твоя жизнь. У вас же ничего… ничего общего. Это никогда не стало бы чем-то большим. Гермиона, вырвавшись из хватки Гарри, с ужасом уставилась на него. — Ты думаешь, я хотела чего-то большего? — воскликнула она. — Гарри, я не маленькая! Это была минутная слабость, которая может пойти нам на пользу. Потому что я могу подобраться к нему действительно близко. Ты когда-нибудь думал об этом? Вдруг я смогу прочитать его письма? — В ее голосе звучало отчаяние, смешанное с укором. Гарри же опешил. Он не ожидал такого ответа. — Но… но разве… — пробормотал он, не зная, что сказать. — Разве что? — перебила его Гермиона. — Разве ты не понимаешь, что это наш шанс? Мы можем узнать его планы, его секреты. Это может помочь нам остановить Волан-де-Морта! Гарри, охваченный гневом, не мог поверить в слова Гермионы. — Вдруг он использует тебя, чтобы читать наши письма? — воскликнул он. — Ты в своем уме? Я не могу поверить, что ты спасала нам жизни всё это время. Где твоя голова, идиотка? В его голосе звучала смесь ярости и страха. Гермиона же, утомленная его обвинениями, старалась сохранить спокойствие. — Просто дай мне шанс, — пробормотала она. — Если не получится, забудем это… как страшный сон… Гарри смотрел на нее, не в силах скрыть своего ужаса. Он понимал, что ее план мог сработать, но риск был слишком велик. — Иди спать лучше — наконец произнес он, стараясь взять себя в руки. — Поговорим об этом за завтраком. Пожалуйста, будь аккуратней. Это правда опасно. И это не шутки. И это, черт возьми, Малфой… В его голосе звучало не только предупреждение, но и забота. Гермиона кивнула, ощущая укол вины. Она понимала, что поставила под угрозу не только свою жизнь, но и жизни своих друзей. — Мы все в опасности, Гарри — проговорила Гермиона, сделав глубокий вдох. Собравшись с духом, она продолжила: — Но если эта опасность поможет нам опередить их, то это оправданный риск. Поэтому не вздумайте делать глупостей без меня… Слезы на ее щеках уже высохли, ком в горле рассосался, но сердце все еще билось с перебоями. Она знала, что этот разговор должен был состояться. Чем раньше, тем лучше. Если это была ловушка Малфоя, то она заманит его в свою. Так будет честно. Вдруг она подумала о Роне, и на глаза снова навернулись слезы. Но она знала, что это пройдет. Она справится с этими чувствами. Шаг за шагом она поднималась по лестнице в спальню. Все обязательно наладится. И эти чувства к Малфою тоже исчезнут.