Реинкарнация

Тихий стук в дверь отвлекает Рози от домашнего задания по химии. Бросив вопросительное «Да?», она с легким волнением ждет, когда дверь откроется. На пороге стоит растерянный Дин. — Значит, это правда? — таращится он на округлившийся живот. Рози сидит за рабочим столом боком к вошедшему. Свободная футболка еще может скрыть изменения фигуры, но не обтягивающая. Несмотря на тринадцать лет разницы в возрасте, у Рози с Дином близкие доверительные отношения. Будучи ребенком, она тайно восхищалась своим крутым старшим братом и всегда шла с ним в комплекте: ни одна рыбалка или соревнования не обходились без маленькой болельщицы. — И тебе привет, — она невольно улыбается, наблюдая за вытянувшимся от удивления лицом. Последний раз они виделись полгода назад, когда Дин приезжал в гости с женой и сыновьями. Их семья живет в соседнем городе, поэтому видеться получается не так часто, как бы хотелось. — Черт. Я до последнего надеялся, что это розыгрыш, — признается он. Годы идут, а Дин не меняется: добрые лучистые глаза, широкая обаятельная улыбка, спортивный костюм на все случаи жизни. Несмотря на профессию программиста, подразумевающую многочасовое сидение за компьютером, у него подтянутая фигура благодаря регулярным тренировкам по волейболу. — У папы, конечно, специфическое чувство юмора, но он бы не стал так шутить. — Почему я узнаю только сейчас?! — Дин с крайне обеспокоенным выражением лица делает несколько кругов по комнате, прежде чем обессиленно приземлиться на заправленную кровать. Схватившись за голову, он вопросительно смотрит на Рози. — Почему от родителей, а не от тебя? Она чувствует укол совести. — Родители просили не говорить и подождать. Надеялись, что что-то изменится, и Пит… найдется. Неловкая пауза. — Да… Пит, — Дин отводит взгляд. — Не ожидал от него. Казалось, что он по уши в тебя влюблен и никогда не обидит. — Он и не обидел! — вспыхивает Рози. — Неизвестно, что с ним случилось! — Прости-прости! Сама понимаешь, странное совпадение, — тяжело вздыхает он, легким похлопыванием по покрывалу призывая сесть рядом. — Да. Очень странное совпадение, поэтому иногда я себя успокаиваю тем, что Пит просто ушел, и с ним все хорошо. Но… потом я ложусь спать, и мне в голову лезут страшные мысли. Рози садится рядом, положив голову на плечо брату. Дин обнимает ее одной рукой и успокаивающе гладит. — А если завтра сообщат, что он мертв? Вдруг я никогда больше его не увижу? — Он вернется. Обязательно. Не будем делать поспешных выводов, пока нет никаких улик. Бегло смахнув слезу, Рози кивает. Она обещала себе не плакать! — Родители сказали, что ты сейчас на домашнем обучении. — Да. Так гораздо удобней и меньше косых взглядов, — ей неловко перед ним. — Надо ж было так… — Брось, мы оба хороши, — усмехается Дин. — Ты о чем? — Ну, я ведь тоже рано… сообщил о беременности Кэтрин. — Точно!.. Но тебе хотя бы было восемнадцать, и у твоей истории счастливый конец: любимая жена, трое детей. — И нет дочки! Рози, ты просто обязана родить девочку! — приказывает Дин, для убедительности грозя указательным пальцем. — У твоей истории тоже обязательно будет счастливый конец! Визуализируй. Она не может сдержать смеха от его нарочито сурового вида и «дельного» совета. — УЗИ через пару дней. Напишу, когда узнаю пол. — Сколько недель? — Двадцать. Уже чуть-чуть шевелится, — нежно улыбается Рози, положив руку на живот. — Ужас. Мне кажется, я так не нервничал, даже когда Кэтрин забеременела, — признается Дин, вытерев капельку пота с лица. — Ты не против, я открою окно? Рози вздрагивает и медлит с ответом. На улице уже слишком темно. — Я думаю, не стоит. — Душно же. — Просто боюсь сквозняка, не хочу заболеть, — щеки слегка краснеют от вранья. Дин принимает это за смущение и предлагает компромисс: — Тогда идем в гостиную? Там не так душно. Рози с благодарностью смотрит на него. В каждой жизни ей нереально везет на самых заботливых и надежных братьев: сначала Майкл с Джоном, теперь Дин. И чем она только заслужила? — Хорошо, пойдем. Перед тем, как выйти из комнаты, Рози кидает испуганный взгляд на окно. Правило Венди Дарлинг номер один: «Никогда не открывать окна в темное время суток, если не хочешь быть похищенной Тенью».

* * * * *

Феликс злится, а Венди выглядит сбитой с толку. Он, обрабатывая ее запястья, не может сдержать раздраженный вздох. Чертов Пэн снова переборщил со своими «играми». — Ты как? — спрашивает Феликс. — Нормально. А что было? — она растерянно смотрит на кровавые отметины, похожие на следы от веревок, и не может понять, откуда те взялись. Он молчит и после тщательного промывания водой тянется за спиртом, честно украденным у пиратов. Кожа на пальцах кажется еще грубее, чем есть на самом деле, на контрасте с нежными ручками Дарлинг. — Сейчас будет неприятно, — предупреждает он. Венди жалобно скулит, когда начинает адски щипать, и пытается вырвать руку. Феликс закатывает глаза, уверенный, что боль терпима, но все же дует. Становится легче.

* * * * *

Венди лежит на спине. Неудобно и жестко. Сквозь прутья клетки видно однотонное молочного цвета небо. Скука — даже облаков нет, чтобы потренировать свое воображение. — Как дела, Птичка? Ненавистный притягательный голос диктует сердцу ускорить темп. Венди вздрагивает, моментально подрывается и пятится назад. Главный хищник Неверлэнда собственной персоной. Ирония судьбы — в клетке она, а не он. В колючем взгляде зеленых глаз азарт и любопытство. — Уходи! — бледнеет Венди. Живот сводит от страха. Он уже выпил ее до дна. Что ему еще нужно?! Венди забивается в противоположный угол клетки, чтобы быть как можно дальше от своего мучителя. Ее колотит дрожь. — О-о-о! — понимающе протягивает Пэн, оскалившись. — Что, плохо стер память? — Убирайся! Ты мне противен! Ненавижу!.. Пэн, театрально оскорбившись, цокает языком. — Ночью ты по-другому пела, Птичка. Венди хнычет: «Нет», — зажмурившись и заткнув уши. Она радуется, что маленькое расстояние между прутьями не дает Пэну просунуть к ней руку. — Не скули так, если не хочешь продолжения! Это заводит! — Ты больной ублюдок! — выплевывает она. — А ты смелая Птичка! — с восторгом облизывается он, оказавшись в опасной близости. Низкий смех обрывается так же резко, как начался. Она не может видеть, но в зеленых глазах на долю секунды мелькает беспокойство. Пэн произносит заклинание, заставляющее окончательно забыть прошлую ночь, и Венди обмякает. Ее психика спасена, и рассудку больше ничего не угрожает. Питер Пэн снова всего лишь король Неверлэнда, а Венди Дарлинг его птичка в клетке. До следующего раза…

* * * * *

Рози просыпается в слезах. Грудную клетку сотрясают рыдания. Опомнившись, она зажимает рот и вслушивается. Тишина. Родители и Дин, оставшийся на ночь, не проснулись. Нет-нет-нет. Малкольм никогда к ней не прикасался… точнее, она так думала. Может ли этот сон быть плодом воображения, а не воспоминанием? Рози нервно сглатывает. Если… если это правда, то сколько раз он так развлекался, а затем стирал память?! Даже страшно представить, учитывая длительность заточения в Неверлэнде. За сотню лет это можно было проделать тысячи раз! Когда первая волна истерики проходит, Рози на трясущихся ногах идет в ванную. Необходимо отмыться от этой грязи. Собственное отражение в зеркале пугает: опухшие веки, глаза с ярко-красными капиллярами. Нос не дышит. Оставшись без одежды, Рози разглядывает свой выпирающий живот, а затем единственную вещь на обнаженном теле. Кулон из камня изумрудного цвета с мраморными разводами с ней всю жизнь, и даже мама не может вспомнить, откуда тот взялся. Помедлив, Рози все же снимает его в последний момент и кладет на тумбочку, прежде чем оказаться под душем. Пока струи воды забирают весь пережитый во сне ужас, Рози повторяет как молитву: «Малкольм моральный урод. Он мне НЕ нравится». Самовнушение сильная вещь, но не всегда работает. Обернувшись в полотенце Рози хмурится: кулона на месте нет. Поиски, не увенчавшиеся успехом, приходится отложить до завтра. После эмоционального выплеска и душа становится легче, несмотря на раскалывающуюся после слез голову. Больше кошмарные воспоминания не беспокоят.