Реинкарнация

Необитаемый остров создан для отдыха: можно бесконечно купаться, медитировать под звуки диких птиц, даже голышом бегать, — никто тебя не остановит. Только это больше не вызывает энтузиазма у Пита. Сколько он здесь уже торчит? Каникулы слишком затянулись. Он не сразу догадывается вести счет дней в Неверлэнде с помощью засечек на дереве, а когда начинает, то делает это нерегулярно. Теперь даже приблизительно трудно сказать: сколько времени прошло. Месяц? Два? Больше? В школе их учили основным правилам выживания на случай, если заблудишься в лесу, но Пит не слушал, уверенный, что всегда можно загуглить. Впрочем, что-то он помнит. Например, мох на деревьях растет с северной стороны, вот только это знание сейчас никак не помогает. Еще можно сделать солнечные часы, но не помнит как. Парадокс. Изначально встреча с Тенью и Неверлэнд казались кошмаром, выбраться из которого не представлялось возможности, однако довольно быстро все меняется. Жизнь в родном городе с мамой, дружба с Рози, школьные будни — все это становится таким далеким и призрачным, что и вовсе кажется сном. Настигает странное чувство, будто Пит был и будет здесь всегда. Это пугает. Приходится время от времени напоминать себе, что у него есть дом, куда нужно вернуться. Тревога копится и перерастает в липкий страх. Как объяснить близким и друзьям столь долгое отсутствие? Наверняка его уже похоронили. Страшно представить, что испытала мама. У нее и так нервы ни к черту после всех его выходок. А Рози так и не узнала, что он отважился на серьезный шаг. Будет ли что исправлять, когда он вернется? Захотят ли его видеть? У Пита много времени, чтобы размышлять обо всем, но есть одна тема, которую он усиленно избегает. Ребенок. Трудно поверить в его существование, когда живот еще плоский. Сложно представить, как тот будет выглядеть, даже если очень напрячь воображение. И невозможно смириться с его рождением. В лучшем случае Пита ждет лицемерное отцовство: будет вынуждено заботиться, вынужденно улыбаться, вынужденно подыгрывать детским капризам, но не любить. Потому что нельзя заставить себя любить. Даже ради Рози. Пит прекрасно знает, что их ждет, и не строит иллюзий на этот счет. Придется терпеть вынужденные лишения, засовывать личные интересы куда подальше и тратить все свободное время на пляску с бубном вокруг отпрыска. Детям мало денег, недостаточно внимания — они хотят опустошить родителя полностью. Чтобы вырастить кого-то путного, нужно вложить в него всего себя, а Пит к этому не готов. Так живет большинство людей и не видят в этом ничего плохого. Вот только он не хочет такой жизни. Дело даже не в юном возрасте — он просто не хочет детей. Эта тема так болезненна, что его навязчиво преследует сон, будто Рози теряет ребенка. Отвратительно, но вместо огорчения Пит чувствует облегчение и радость. Проснувшись, он ненавидит себя еще больше за собственное неприятие ни в чем неповинного дитя. От самоедства Пита спасает только быт. Его не так-то просто устроить на необитаемом острове, поэтому есть чем себя занять. В первый же день Гудвел отправляется на разведку и не может найти дорогу обратно. Жуткий опыт. Приходится ночевать прямо на улице, соорудив из листьев жалкое спальное место. Выходит не очень: чувствуется твердая холодная земля и колючая подстилка. Пит лежит в ту ночь, освещаемый тусклым лунным светом, и чувствует себя самым жалким одиноким существом во Вселенной. Голодный, потерянный, без крова над головой и вдали от близких — даже муравьи сжаливаются над ним и обходят стороной. Живот с нарастающей силой сводит, и Пит жалеет, что не поел нормально перед тем, как его настигла Тень. Пачка черствых крекеров, обнаруженная со времен летнего лагеря, заканчивается за один прием. Приходится питаться одними ягодами. Красные по вкусу напоминают гибрид клубники и манго, а синие голубику… Хочется сочного мяса. Стейк или мамины фирменные фрикадельки. Пит ищет Тень, параллельно изучая местность, но что-то ему подсказывает — она сама его найдет. Природа острова таит много загадок. Буйство зеленых красок не ограничивается тропическим лесом, перетекая местами в хвойный и лиственный вопреки здравому смыслу. Закрадывается мысль — вдруг это какой-то масштабный безумный эксперимент? Может, Пита намеренно поместили в невозможные условия, поставили повсюду камеры и теперь наблюдают?.. Бред. Кому это нужно? Зачем? Пит любуется тихой лагуной, избегает жуткой скалы в виде черепа, а в глубине джунглей натыкается на источник, похожий на миниатюрный водопад. Там он набирает воду на свой страх и риск, успокаивая себя тем, что если бы та была непригодной для питья, то вкус был бы противный. Несколько ветхих палаток из тряпок и палок разбиты недалеко от домика на дереве. Возникает много вопросов по поводу разбросанных вещей: самодельные стулья, бочки, корзины. Если здесь кто-то и жил, то в ужасных условиях. Неверлэнд оказывается совсем не тем волшебным островом из сказки. Ни единой живой души: ни индейцев, ни пиратов, ни русалок, ни вечного мальчишки. Остров мертв. Когда до Пита доходит, что застрял здесь надолго, он с энтузиазмом приступает к обустройству своего нового жилища. В домике на дереве среди ненужного хлама есть масса полезных вещей. Найдя тряпку и ведро, Пит целый день тратит только на то, чтобы отмыть пол и мебель. Из всего многообразия посуды он выбирает самую приличную, а остальную не без труда спускает с высоты и складирует в корзинах, позаимствованных из заброшенного лагеря в джунглях. Даже такие мелочи, как занавески и свеча, приносят огромную радость — с ними становится гораздо уютнее, особенно ночью. После опыта ночевки на холодной земле Пит больше не брезгует спать в чьей-то кровати. Вытряхнув сухие листья из покрывала, он с нескрываемым счастьем падает на постель. Заточив палку под копье, Пит в красках представляет на ужин копченую рыбу, но планы быстро рушатся. Оказывается, охота и рыбалка не так просты, как показывают это в фильмах. До самого заката Пит проводит время в воде, но не может поймать хотя бы одну жалкую рыбешку. По итогу — все руки в занозах и мозолях, а в животе по-прежнему пусто. Леска и крючок, найденные в ящике с инструментами, вселяют новую надежду. Смастерив удочку и накопав червей, Пит вновь идет к озеру, однако и этот опыт оказывается неудачным. Пит психует, запихивает в рот ягоды и весь следующий день усердно мастерит ловушку для птиц, краешком сознания понимая, что поимка — самое простое в охоте. Решиться на убийство и разделывание жертвы значительно сложнее, но он подумает об этом позже. Все равно в ловушку никто не заглядывает. Через какое-то время футболка и толстовка пропитываются потом и грязью. За неимением порошка стирка приобретает чисто символический характер, а ветки служат сушилкой. На выручку приходит сундук из-под кровати с какими-то лохмотьями. Порывшись, Пит достает сносные рубашки, сшитые кем-то вручную и штаны. Его не смущают грубые швы и поношенный вид. Накидка из пестрых лоскутов различных тканей особенно приходится по душе. Высокие кожаные сапоги на шнуровке остаются ждать своего часа — в кроссовках удобнее. Стол, заваленный различной макулатурой, представляет особый интерес. Пит невольно испытывает трепет, прикасаясь к тайне личности жившего здесь до него. В ящике хранится портрет неизвестного мальчика, несколько складных ножей и увесистая тетрадь, листы которой идут волнами. Ей довелось пережить не один потоп. Местами буквы расплываются, а корявый размашистый почерк не делает текст более читабельным. Поджав губы, Пит упорно пытается разобрать слова. Несколько раз встречается выражение «сердце истинно верующего». Что бы это значило?.. Сначала записи похожи больше на сводку, но затем приобретают личный характер. Встречаются странные обрывочные фразы: «Кто же знал, что у Птички острые зубки». Пит ежится. Давно у птиц есть зубы? Встретить такую в лесу совсем не хочется. «Феликс зануда и мудак». Бровь выгибается. Как много вопросов, как мало ответов. «Клетка — самое безопасное место для Птички». Клетки? Те самые? Решительно ничего не понятно. Пит виртуозно косячит в любом деле, за которое бы не взялся. Единственное, с чем не возникает проблем, — костер. Летом в лагере все баловались сигаретами, и Пит в том числе. Пачка закончилась, а вот зажигалка сохранилась и теперь нереально выручает. Даже представить страшно, как бы он мучился без нее. Огонь спасает после захода солнца. Пит загипнотизированно смотрит на искры, закутавшись в теплую пеструю накидку. В свете пламени выделяются заострившиеся черты лица и уставший взгляд, полный безысходности. Одиночество и неизвестность душат. Такими вечерами Пит думает о мягких податливых губах Рози и о том, как мало их целовал. Дурак. В полудреме ему чудится, будто она рядом. Он прижимает ее к себе и, зарывшись носом в мягкие волосы, покрывает тонкую шею поцелуями… — Что-то ты неважно выглядишь, — подмечает Тень вместо приветствия. Пит вздрагивает от неожиданности, открыв глаза. К нему уже черт знает сколько никто не обращался! От сонливости не остается и следа. — Ты!.. — от возмущения все слова вылетают из головы. — Уже освоился? Темный мужской силуэт ленивой походкой обходит костер, держась от него на приличном расстоянии. В каждом движении чувствуется неприязнь к огню. — Как ты мог бросить меня здесь одного?! — взрывается Гудвел, вскочив на ноги. — А в чем собственно проблема? Ах, да. Забыл сказать: осторожней с кустом мор-шиповника и синими ягодами — они ядовитые. — Синие ягоды ядовиты?.. — бледнеет Пит, вызвав у собеседника скорее веселье, чем испуг. — Что, успел попробовать? — Я их ведрами ел... — Плохо не стало? — с легким восторгом изумляется Тень. — С чем ты их ел? — Запивал водой из источника. Тень усмехается, задумчиво протянув: — Интересно. — Что? — Видимо, ты пил из волшебного источника. Его вода обладает целебными свойствами. Исцеляет. Думаю, ты первый, кто использовал ее так… оригинально. Есть другой источник с пресной водой, пей из него. — Ты издеваешься? — устало трет переносицу Пит. — И что теперь будет? — Ничего, пока ты остаешься в Неверлэнде. Он вздрагивает, устремив обеспокоенный взгляд на Тень. — В смысле? — Вода действительно обезвреживает яд, но только на территории острова. За его пределами потребуется постоянная доза из волшебного источника для поддержания жизни. Знаешь, так даже лучше. Теперь ты точно никуда отсюда не денешься. Пит в немом ужасе смотрит на Тень. Это шутка?! — Что?.. — Да брось, не делай такое испуганное лицо. Ты же жив. — Ты специально, да?! Бросил меня здесь одного, чтобы посмотреть, как быстро я убьюсь?! Пит снимает накидку, в которой от стресса становится слишком жарко, и остается в темно-зеленой рубашке с запахом и коротким рукавом. Это не ускользает от внимания Тени. — Вижу, ты нашел одежду. Очень мило. Но там же есть другой костюм, не ходи как оборванец. Нормальная рубашка! Ему нравится массивный ремень и приятная к телу ткань. Пит оскорбляется, но не дает едкому комментарию сбить себя с мысли: — Не переводи тему! — огрызается он, пытаясь оправиться от шока. — Ну и?! Зачем я здесь? И почему ты все время зовешь меня Питером? Я Пит! — Ты здесь, потому что так надо. — Кому надо?! Тень хмыкает. Отличный вопрос. — Мне и тебе. Еще не дошло? Ты Питер Пэн, а я твоя тень! — голос преисполнен иронией и напускным весельем. Естественно, эта догадка не раз приходила в голову, но была слишком безумна, чтобы поверить в нее. Пит тяжело вздыхает: — И как я должен на это реагировать? — О, я думаю, что тебе нужно время осознать, — великодушно предлагает Тень. — Это не ответ на мой вопрос. Почему я здесь? — Потому что мы заодно. У нас есть план, и мы его реализуем. — Я тебя знать не знаю, а ты говоришь о каком-то общем деле! — вскидывает брови Пит. Истеричные нотки в голосе и паника во взгляде забавляют Тень. Такого Питера Пэна он еще не видел. — Не думаю, что ты готов сейчас к этой информации. Я посвящу тебя позже. Ты вырос в мире без магии, в счастливой семье, где ни в чем не нуждался. Просто удача, что я вообще тебя нашел в этой жизни! В этой жизни? Значит, были еще?! — И как же ты меня в итоге нашел? — апатично интересуется Пит скорее ради поддержания разговора, чем из искреннего интереса. В голове до сих пор пульсирует мысль: «Несколько жизней!» — Услышал. Не знаю, что изменилось, но ты стал резко нуждаться в Неверлэнде. Радуйся. Он откликнулся на твой зов. — Значит, я не смогу попасть домой? — Пит уже знает ответ на этот вопрос. Внутри что-то обрывается. В голосе Тени проскальзывают нотки стали и холода, выдающие раздражение: — Ты дома. — Я не… — Ш-ш-ш! Тень вскидывает голову к небу, подставив указательный палец к виску, будто силясь что-то расслышать. — Я должен идти. Силуэт с легкостью отрывается от земли. — Стой! Куда?! Мы не договорили! — Я работаю над воскрешением отряда Потерянных, — бросает Тень прежде, чем взмыть ввысь. Что это все значит?!