Реинкарнация

Несостоявшийся отец горбится под грузом разъедающей вины. В эту минуту Питер как никогда остро чувствует себя ничтожеством: снова не дотянул, не спас, подвел. Такому, как он, никогда не стать героем даже для собственной дочери. Слезы жгут глаза, а губы предательски дрожат и кривятся. Грязные пальцы пачкают шею Хоуп, но так и не находят отголосок жизни на сонной артерии. Питер, подавив всхлип, комкает рубашку на своей груди. Больно. Очень больно. Пусть кинжал вошел не в его плоть, но все равно оставил зияющую рану в сердце. Вырвать бы его к чертям, как в старые добрые, чтобы получить хотя бы временную анестезию! — Как трогательно, — безэмоционально бросает Тень, напомнив о своем присутствии. — Знал бы, прихватил носовой платок. Не поднимая головы, Питер стискивает челюсть до выступивших желваков, в горле застревает животный рык. Хочется разорвать, наказать, уничтожить. Кажется, что ненавидеть кого-то сильнее уже просто невозможно… но Тень снова открывает поганый рот: — Я не то чтобы разочарован… Скорее, огорчен. Как же так, Питер? Венди и волосинке не дала упасть с головы вашего любимого чада, а ты… видимо, отцовство и впрямь не твое. Разгоревшийся в душе огонь мгновенно сменяется обжигающим холодом. Питер вскидывает голову, напоминая разъяренного демона с покрасневшими глазами. Маркус и не думает сбавить градус ехидства. Более того, в руке он продолжает издевательски вертеть окровавленный кинжал. Тот самый, которым отнял жизнь Хоуп. — Посмотри на себя, — завладев долгожданным вниманием, Тень продолжает с презрительным прищуром: — в кого ты превратился? Ты уже не тот мечтательный мальчишка, не маг с большим потенциалом. Ты слабак и в первую очередь это заслуга… — скривившись от отвращения, она выплевывает: — Венди. Дорогое сердцу имя служит пощечиной. Венди верит в него и ждет дома вместе с… Хоуп. С живой Хоуп! Ее еще можно спасти от судьбы Потеряшки! Маркус продолжает распинаться, но ни одно слово из «воодушевляющей» речи не попадает в цель: Питеру плевать на магию, власть и даже молодость. Он сжимает кулаки до побелевших костяшек и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Не время показывать характер, если он хочет все исправить и проучить гаденыша. Ошибиться нельзя. Думай, думай!.. Питер не спешит прерывать, пускай противник думает, что его слова ткнули носом в унизительную правду, словно в дерьмо. — …но все можно исправить. Вместе мы вернем силу! — эффектно ставит точку Маркус и ждет реакции. Выдержка грозит дать трещину, хорошо сдерживаемая ярость прорваться наружу, но Питеру удается себя пересилить и подыграть: — Силу… — загипнотизированно вторит он, а затем качает головой. — Ничего не выйдет, Эмма уже в курсе. Она не даст нам свободы действий. Смирись. Это конец! В бездушных глазах вспыхивает торжество, Тень не сомневается, что ей удалось достучаться до прогнившей сути Малкольма и посадить на крючок. — Инсценируем смерть, они будут думать, что мы поубивали друг друга. Питер смотрит исподлобья и поджимает губы: делает вид, будто всерьез обдумывает предложение, а сам судорожно вспоминает в какой карман сунул шкатулку. — Допустим. А дальше что? Судя по напряженному оскалу, имитирующему улыбку, Маркус и сам слабо все это представляет. — Затаимся на время, заберем с собой мальчишку. Стоит только внушить, что только он может спасти свою ненаглядную, и сердце Истинно верующего уже у нас в кармане! Ричард… И как ему сообщить?.. Взгляд невольно возвращается к неестественно бледной Хоуп. Питер наконец собирается с духом переложить ее голову на землю и подняться. При движении шкатулка упирается в ногу — на месте! Важно встать к Тени боком, чтобы незаметно нащупать в кармане единственный козырь. — Что, в этот раз без плана «Б»? — Можем, конечно, попробовать устранить Спасительницу, но этим мы привлечем только лишнее внимание. И, Питер, первым пунктом любого плана стоит отказ от балластов-отпрысков. У меня таких, кстати, не имеется. — Поймав нехороший взгляд, Тень лишь довольно скалится. — Ты же не думал, что я забуду? Кстати, зачем тебе дочь? Должна же быть хоть какая-то выгода. Не похоже на тебя: нянчиться безвозмездно. Питер молчит. Раскрывать душу потерявшей человечность твари, испортившей ему несколько жизней, как-то нет желания. Вместо ответа на вопрос он резко выдает: — Знаешь, я, пожалуй, в этот раз пас. Маркусу требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное. — Что? — Подаем на развод, расходимся, как в море корабли. Выбирай, что больше нравится, — не хочу больше во всем этом участвовать. Голос звучит уверенно и… взросло. Забавно. Питер прожил в сумме несколько столетий, но только сейчас впервые почувствовал себя достаточно сумасшедшим, чтобы взять на себя хоть какую-то ответственность. — Это шутка?! — шипит Тень, опасно щурясь. От жеманного дружелюбия не осталось и следа. — Тебе кажется это смешным?! — Не переживай, обойдемся без дележки имущества. Можешь оставить Неверлэнд себе, — великодушничает Питер. Шутливая манера сбивает с толку: в зеленых глазах нет ни капли веселья, только пугающая серьезность. Это выводит Маркуса из себя: — В таком случае я просто убью тебя, щенок, и дождусь перерождения! Это всего лишь отсрочит приговор! — увидев, что слова не производят должного эффекта, он решает надавить на больное: — А за твою несговорчивость поплатятся твои девки! Вместо испуга Питер заходится таким жутким истерическим хохотом, что даже черной сущности становится не по себе. — Что смешного?! — Просто представил, как Венди снова подпалит тебе зад, — наконец успокаивается Питер, стерев выступившую от смеха слезинку. — Откуда ты… — «Знаешь» повисает в воздухе. Сбитая с толку Тень не договаривает, заметив проклятую шкатулку, но не спешит предпринимать действий и тщательно маскирует страх: — И что ты собрался с ней делать? У меня для тебя плохие новости, заклятие составлено не по классическим магическим законам. — О, я заметил! — фыркает Пэн. Тень пропускает злой сарказм мимо ушей, незаметно для себя превратившись в неподвижную статую, чтобы ничем случайно не спровоцировать безрассудства: — Любое твое действие может повлечь непредсказуемые последствия. К тому же она бесполезна. Питер демонстративно небрежно трясет шкатулку у уха, прислушиваясь, а затем практически роняет. Терпение Маркуса заканчивается: — Дай ее сюда! — рычит он. Нетерпеливо протянутая рука побуждает только крепче вцепиться в вещицу и с подозрительным прищуром задать резонный вопрос: — Если она бесполезна, так какая разница у кого она? Проходит несколько напряженных секунд, в течение которых две пары глаз с завидным упорством пытаются просверлить в собеседнике дырку. — Ты же помирать собрался, — процеживает сквозь зубы Маркус, — самое время сдать ее кому-то на хранение. — А что будет, если она, скажем, случайно сломается? — продолжает строить из себя дурочка Питер, откровенно издеваясь и целенаправленно выводя из себя. — С большой вероятностью мы оба умрем. — Оу. Неприятно… Питер театрально сводит брови к переносице, изображая досаду. До Тени доходит: мальчишка не просто допускает такой исход, он рассчитывает на него! Действительно, если смерть неизбежна, то почему бы не забрать врага с собой? Градус напряжения повышается, медлить больше нельзя. Тень угрожающе выставляет клинок перед собой, вынуждая Питера напрячься. От ехидства не остается и следа, его сменяет серьезность и спокойствие. Вот только это только сильнее выбешивает: Питер Пэн решил поиграть во взрослого! — И что ты собрался делать? Не похоже, что у тебя есть план. — Но он есть! — торжествует Питер, доставая из кармана зажигалку. Пламя угрожающе вспыхивает. — На шкатулке защита, идиот, — шипит Тень, надвигаясь. — Тогда тебе нечего боятся, — пожимает плечами Питер, синхронно отступая назад. — Расслабься и наслаждайся зрелищем. — Сукин сын!.. — Я, кстати, одолжил зажигалку у хранителя амулетов. М-м-м пламя из родного Ада!.. Это все меняет. Счет идет на секунды. Ловким движением руки шкатулка открывается, словно не лежала веками в сырой земле. Взревев как обезумевшая, Тень бросается с ножом на Питера, но тот успевает поджечь содержимое раньше. Легко и просто. Он и сам удивлен, что все проходит гладко, без косяков. Наверное, потому что так и должно было случиться. Это, черт возьми, правильно. Неведомая сила заставляет время остановится. Два врага замирают в неестественных позах, загипнотизированно уставившись на огонь: Тень в процессе занесения кинжала, Питер в момент уклонения от удара. В одном взгляде читается ужас и страх, в другом — смирение и надежда. За остановкой времени следует такой мощный энергетический скачок, что пространство, переполнившись давлением, резко разряжается, отбросив противников друг от друга на несколько метров. Питер ударяется спиной о дерево и падает ничком на землю. Воздух вышибает из легких, темнота резко накрывает. Это конец?.. Пальцы немеют, грудную клетку и спину распирает от боли. Умирать все-таки страшно, в какой бы раз это ни происходило. Идиот. Так и не сказал Венди о своих чувствах, не взял Хоуп на руки, не извинился перед Оливией… Судорожный вдох наполняет обжигающим воздухом легкие. Питер распахивает глаза от изумления, схватившись за горло. Дышит!.. Точнее, пока кряхтит, но дышит! Нервный смешок вырывается из груди, когда страх сменяется облегчением. Жив! Окружающий мир размывает влага, Питер, приподнявшись на локтях, издает победный клич. Но… почему он жив? Может ли такое быть, что заклятие не разрушилось?! Попытки прислушаться к себе и понять, что изменилось, ни к чему не приводят. Кажется, что все по-старому. Тень! Питер подрывается, но тут же шипит от боли, осев на землю. Приходится воздержаться от резких движений. Он осматривается по сторонам в поисках черного силуэта, но обнаруживает только неподвижное тело незнакомца. Странно. Питер подходит ближе и не сразу узнает Маркуса. Не удивительно, они виделись всего пару раз несколько сотен лет назад. Долговязый мужчина с черными вьющимися волосами и уродской родинкой на пол-лица. — Подъем! — Звонкая пощечина прилетает по щеке. Хочется ударить еще разок, но Маркус быстро приходит в чувства, хватая ртом воздух, словно рыба. Щурится от слепящего солнца и безуспешно пытается от него закрыться: руки не слушаются. Тяжело, наверное, возвращаться к настоящей жизни после бестелесного существования. От зеленых глаз не скрывается серый цвет кожи и синяки под глазами. Жалкое зрелище. — Что-то ты неважно выглядишь, — злорадствует Питер. — Воды!.. — Если бы и была — не дал. Они одновременно замечают валяющийся рядом кинжал, но Питер оказывается быстрее. — Закончим с этим поскорее, — хрипит Маркус. — Ты победил. Он готовится принять смерть без сопротивления. Знает, что в таком состоянии у него нет шансов. Охотник и жертва поменялись местами. Для бывшего охотника это не может закончиться ничем хорошим. Было бы куда ироничнее, если бы убийца понес наказание тем же оружием, которым и сам давеча отнял жизнь, но, к несчастью для Маркуса, Питер выбирает долгую и мучительную расправу. Рыча, набрасывается и в слепой ярости припечатывает кулаком со всей силы. Еще раз. И еще… Это длится до тех пор, пока из сломанного носа не брызгает кровь. Хруст собственных костяшек и боль в пальце отрезвляют. — Я так давно не чувствовал боль, — слишком радостно сообщает Маркус для того, чье лицо превратилось в кровавое месиво, а затем жмурится и дергается от страха в ожидании удара. Но его не следует. — Жизнь вообще болезненная штука. Наслаждайся! — ядовито усмехается Питер, отстраняясь. Он находит в себе силы остановиться. Не потому что ему жаль убийцу, нет. — Ты гнилой червяк и заслуживаешь смерти, но добивать я тебя не буду. — Почему?.. — искренне недоумевает Маркус. — Сделай одолжение, сдохни как-нибудь сам. Я не собираюсь марать о тебя руки. Не в этой жизни. Решение дается нелегко, но кажется самым верным. На совести Пита Гудвела нет ни одной смерти, пусть так и остается. Жаль, что выплеск гнева не принес хотя бы какого-то облегчения. Хоуп не вернуть. Питер морщится от булькающего навязчивого кашля — предвестника смерти. Маркусу недолго жить без современной медицинской помощи и пересадки легких. — Пэн! — вопит знакомый голос. — Что ты натворил?! А вот и запоздавшая подмога. Ну да, конечно, Эмме и Киллиану обязательно нужно появиться в тот момент, когда Питер, измазанный в крови, возвышается над избитым до полусмерти человеком. Баллы доверия теряются на глазах, отмыть репутацию становится все труднее. Киллиан тянется к сабле. В пустом взгляде Питера зажигается огонек надежды. Его осеняет. — Эмма! Срочно нужна целебная вода! Хоуп, она… — ищет взглядом тело, но не находит. — Она лежала здесь! — Где? — растерянно озирается Киллиан, ничего не понимая. — Что с ней? Питер мечется в попытках понять, куда могла исчезнуть Хоуп. Не ушла же она в таком состоянии! В раскопаной могиле пусто, на земле даже следов крови не осталось. Эмма поджимает губы, решив, что Пэн все-таки свихнулся. Угораздило же с ним связаться… — Успокойся и объясни, что происходит! — рявкает она. — Иначе мне придется тебя арестовать. Паника, страх и недоумение накрывают с головой, делая пересказ еще более сумбурным: — Я, кажется, разрушил заклятие. Это Тень… то есть Маркус. Он убил Хоуп! Но вдруг еще не поздно?! Куда она, черт возьми, делась?! Эмма с Киллианом переглядываются, невербально обмениваясь неутешительными выводами. — Если ты изменил будущее, то ее тело исчезло. Теперь Хоуп просто не может оказаться здесь, — подает тихий голос Маркус и сухо добавляет: — Поздравляю. Питера словно окатывает ледяной водой. Он смог?.. Все получилось? Ступор не отпускает. Все закончилось, но радости нет: осознание никак не приходит. Боль в пальце не стихает и наводит на мысль о переломе. Прежде чем покинуть место происшествия, Киллиан закапывает разграбленную могилу, а Эмма подчищает следы и изымает шкатулку в качестве улики. Питеру поручено следить за Маркусом, но вряд ли он заметит, если тот сбежит. Благо бывшая Тень не в том состоянии, чтобы думать о побеге. Эмму до глубины души трогает история Агаты, она даже разрешает Питеру остаться наедине с могилой, но тот не задерживается, выдавив лишь: «Спасибо за все, мам. Покойся с миром». Он благодарен, правда. Но находиться на этом кладбище и нести бремя потерь больше нет сил. Позже, когда они открывают портал, Питер зачем-то говорит: — Она умерла у меня на руках. — Тебе нужно отдохнуть, — хлопает его по плечу Киллиан.