Чудовище

      Все последующие дни Никита был нянькой, чесальщиком, лекарем для одной бессовестной морды. День проходил в дороге, а вечером Никита ухаживал за Его Драконством. Узгум падал там, где стоял, а Никита носил дрова для костра, разжигал его, готовил какую-нибудь немудрящую еду, а затем обихаживал дракона. Тот, пока Никита хлопотал, лежал и скулил. Никита даже сомневаться стал в возрасте дракона. Судя по поведению, вел он себя не как умудренное жизнью существо, а как младенец, у которого режутся зубы. Да и если рассуждать, то о каком жизненном опыте может идти речь, если ящер большую часть своей жизни провел в подземелье, защищая это самое подземелье от не прошеных гостей? С кем он общался? С механизмами и алчущей сворой охотников за артефактами драконьей расы. Вот тебе и весь опыт. И Никита, вздохнув, взбирался на спину ящера с тряпками и ведром и чесал тому спину и проклюнувшиеся остренькие обрубки недокрыльев. Узгум даже похрюкивал от удовольствия под руками, вернее под чесалкой, сделанной Никитой из веток.        На каждом привале у Никиты увеличивалась площадь чесания, но наступил момент, когда утром Никита обнаружил на спине ящера не гусиные обрубки, а кожистые треугольники, больше похожие на старые застиранные и мятые тряпки, а не на гордые крылья дракона! Ящер неумело пошевелил этим недоразумением, они покачались как поникшие в безветрие паруса и опять сникли.       — Ну что ж, — произнес улыбающийся Никита, — была "зарядка для хвоста", теперь будет зарядка для крыльев. Слушай, а драконы вообще летали? Узгум попытался пожать плечами, его будущие крылья от этого жеста затрепыхались и бессильно повисли. — Будем дрессировать, — глянув на это безобразие, произнес Никита, взял двумя руками за небольшой коготь, венчавший крыло и попробовал оттянуть его во весь размах.       «Зарядка» для крыльев приносила свои плоды. Ящер внимательно слушал наставления Никиты и с тщательно повторял все, что советовал ему его «наставник». Конечно, заставить дракона выполнять те же упражнения, что и для человека смешно, но поднимать и опускать крылья, делать ими взмахи, и эти немудреные упражнения приносили свои плоды, и вскоре крылья не висели тряпочками вдоль тела Узгума, а аккуратно лежали на спине, совсем не мешая при передвижении. Крылья приобрели форму, поменяли цвет и текстуру. Из красно-багровых и мягких, замшевых, они стали плотными, кожистыми и приобрели тот же цвет, что и тело ящера — серебристо-стальной.       — Узгум, — спросил на одном привале Никита, — а как ты один остался? Ящер, сейчас он был в облике человека, помолчал, поправил горящие ветки в костре и негромко произнес.       — Родители были механиками. Ты же сам видел агрегаты в подземелье. Их вызвали для расконсервации и отладке приборов в Центре. Меня оставили дома. Я был уже в том возрасте, когда мне не требовался присмотр. Да и обучался я в это время. Отец объяснил мне как загружать гипнограммы, как выставлять время на таймере, чтобы гипнограммы отключились. Кухонным комбайном я пользоваться мог, так что на неделю меня было можно оставить безбоязненно. А неделя превратилась в десятки лет. Что произошло с родителями, я до сих пор не знаю, но в один из вечеров я вышел наружу и увидел, как в небе расцветает огромный молочно-призрачный круг. Я знал, что это означает — срочная эвакуация головного корабля. И я знал, что необходимо делать в таком случае.       Я быстро вернулся на базу и задраил все входы и выходы, оставив торчать над землей только антенну приемника, на который поступило распоряжение об уходе базы в глухую оборону. Нажав на пульте кнопки в определенной последовательности я привел в действие оборонную систему, ввел в капсулу обучающие программы и улегся в медкапсулу .Когда вернутся родители система их пропустит. Я прождал год, второй, изучил все программы, что были в наличии. А когда вернулся в реальность, оказалось, что прошла много-много лет и ни родителей рядом, ни ответа из командного Центра… Я остался один, а затем пришли искатели и охотники. Уж я отвел душу за все время. Но эти ублюдки почему то решили, что я воплощение какого-то кровавого божка и принялись меня умасливать жертвами.       Ты единственный, кто прорвался ко мне, мне было любопытно, что ты из себя представляешь, а когда ты начал собирать свою технику, я понял, что это мой шанс уйти с базы. Честно говоря, одному страшновато было бы. Вот и все. Я нашел карту, где указывались все наши базы и Комплекс, в котором выращивались клоны наших тел для второго облика. Я не мог сам обернуться, долго оставался в теле дракона! Ты мне помог — спасибо. И да, меня зовут Крон. Никита молчал, переваривая рассказ Узгума-Крона.       — А сейчас куда ты стремишься? Узгум пожал плечами. — Я тебе уже говорил, в поселок, где тебе вернут голос, а там посмотрим.        К конце недели дракон взлетел. Никита со смехом наблюдал за его отчаянными попытками взлететь. Узгум точно как гусенок-подросток бегал по поляне, молотя крыльями по воздуху и вставая на задние лапы. Но туша никак не желала оторваться от земли.       — Зад нужно было меньше отращивать, — едко высказывал он дракону после очередной попытки взлететь. Тот, пыхтя от неудачи и злобы, пообещал догнать и прибить наглого человечишку.       — А ты попробуй, догони! — бросил Никита, предусмотрительно сворачивая под полог деревьев. Дракон помчался за ним, и, оттолкнувшись задними лапами, тяжело взлетел, быстро-быстро хлопая крыльями.       — Ураа! — кричал Никита махал руками и прыгал от радости, — Полетел, полетел птеродактиль. А дракон все уверенней работа крыльями поднимался вверх, превращаясь в маленькую точку на небосклоне.       — Улетел, — горько подумал Никита и стал собирать разбросанные ветром поднятым крыльями вещи. За спиной что-то увесисто приземлилось, и к Никите бежал, расставив руки, Крон. Вот как то так получилось у Никиты: облик человека — Крон, Ящер — Узгум. А Крон обхватил Никиту, оторвал его от земли и вопил.       — Получилось, Никита! Получилось!       — Я подумал, что ты улетел, — выбираясь из объятий восторженного парня, проговорил Никита.       — Я?! Улетел?! — спросил удивленный Крон, — Как я могу улететь от своего Всадника?