Et cetera

      «Да где же этот придурок Дазай?» — Накахара бормочет что-то под нос и облокачиваясь на бортики моста, закуривает снова. Думаю, если посмотреть тому под ноги, то можно увидеть кучку пепла и бычков, потому что дымит он как паровоз, что кажется, сейчас загудит и уедет. Просто, он устал посматривать каждые пять минут на наручные часы и громко материться, всё равно никто не слышит. «Эта идиотская скумбрия должна была ещё прийти минут.час назад.» — Нет, ну, он знал, что пунктуальностью его приятель не обладает, и вполне может засмотреться на какой-нибудь обрыв или увидеть девушку, которая «не против» умереть вместе с ним. Только.От таких мыслей в душе что-то покалывало. Как уже говорилось они они успели привыкнуть к друг другу: к неожиданным появлениям, этим шуткам, за которые, порой, убить хотелось; К тому, что Чуя постоянно спасал Дазая, а тот часто даже «спасибо» не говорил, да даже и тому, что шатен часто засыпал сидя на диване на плече шляпника! Но, он был даже не против. Накахара помнил, что ему надо спасти его. Но совсем не понимал как. То есть, он буквально выхватывал его из когтистых лап смерти, бережно относил его в госпиталь, он и приходил, будто чувствовал, когда у него случались приступы. Он даже дружбу ему свою подарил. Казалось, от одиночества избавил. Но всё не то! И рыжеволосому иногда казалось, что тот самый «Бог» его наебал. Но, что было ясно, это то, как сложно теперь было в одиночестве. Они так сильно привыкли к друг другу, что будто чувствовали, будто знали, что происходит с каждым и как найти друг друга. И возможно судьба решила так посмеяться над парнями или сделать им запоздалый подарок на рождество, но почему тогда в душе так кололо?             Чуя в последний раз смотрит на наручные часы и тушит сигарету об бортик. Нет, ну так нельзя, сначала он обещает прийти ровно в назначенное время, при этом говоря, что не опоздает, а теперь прошёл час и этот час стремительно движется к двум. А Накахара не вечный, чтобы вот так, как Хатико стоять и ждать, поэтому уйти и собирается.       Правда, холодные руки «судьбы» ложатся к нему на плечи в момент, когда он уходит. «Чу-еч-ка-а, ты куда?» — Его имя растягивают и коверкает весёлый певучий голос. Явился. Рыжеволосый внутри рад, что тот живой и находиться в весёлом распоряжении духа, но вот, на лице совсем другое. С раздражительным вздохом оборачиваясь он строит такое недовольное выражение лица, что хочется или под землю уйти, или пожалеть о том, что вообще на свет появился, и знаете, довольно сложно выражать такие эмоции, когда в душе ты просто рад, что тот пришёл. «Ох, а я надеялся, что ты подох.» — нервно и с насмешливым вздохом говорит шляпник. А Дазай лишь посмеивается. Сегодня он не планирует умирать, сегодня далеко не тот день. А вообще, раз не в объятиях смерти, то где это был шатен?       На самом деле, всё гораздо проще. Просто пить с ним невыгодно, потому что Чуя пьянеет быстро и язык «развязывается», а Осаму только рад узнать то, что его интересует, например дату рождения.       Вот и узнал, когда у него день рождения. Потому что кареглазый точно знал, что Накахара точно ему не скажет, и чего боле, справлять не будет. Но как суицидник понял, уже стоя в магазине, что совсем не знает, что подарить такое, чтобы и не херня, и недорого.                   И всё же кое-что купил.       «За мной! Я покажу тебе лучшее место в Блякогаме!» — Дазай взял Чую за руку и уверенно пошёл к излюбленному им парку развлечений «Cosmo World». Вообще, это единственный парк развлечений в который он не брезговал ходить Путь стоял не близкий, но всю дорогу они громко шутили, смеялись и разговаривали. По их мнению это и есть идиллия, а по мнению окружающих прохожих так не скажешь — они то и дело пугались, отходили, оборачивались, думая, что это обращаются к ним и просто смотрели странно. Конечно, рыжеволосого карлика, видел лишь сам Дазай, оттого и смотрелось это странно, как ещё кто-нибудь дурку не вызвал?             Пусть путь был совсем не близок, но когда тебе весело и ты счастлив время и расстояние — не помеха.       Парк «Cosmo World» был, как маленький рай на воде, туда собирались люди всех возрастов, потому что место мало того, что манил своей необузданностью и количеством аттракционов, так ещё и светилось, словно рождественская ёлка. Да что уж там, самим колесом обозрения можно было осветить половину города. А людей, как тех же сорок, тянуло всё блестящее и светящееся, поэтому и очереди здесь, как на открытие нового магазина. Но Чуе не из-за этого нравилось это место: именно здесь виды открывались такие, что взгляда отвести грешно; Именно здесь атмосфера была такая, что пусть -30, но будет тепло, только из-за того, что радостных улыбок и детского смеха здесь столько, сколько хватило бы для любой котельной.        «Я знаю куда мы пойдём первым делом!» — Шатен с отражающимися от вывесок огоньками в глазах смотрит на здоровенную конструкцию, очереди рядом с которой, кстати, почти нет. «Ну и?» — Рыжеволосый выкинул в мусорку баночку с мороженным и направил недоумевающий взгляд на друга. «Смо-о-о-отри!» — Осаму явно в предвкушении, и это видно не только по азарту в глаза и дурацкой улыбке. Накахара смотрит туда и хитро улыбается «А ты не боишься ли?» — Чуя посмеиваясь легонько толкает в бок Дазая, а тот даже не дёрнулся, он просто рванул к аттракциону оставляя шляпника в смятении и крича что-то про: «Кто последний, тот тухлое яйцо!».             Они специально заняли места на первом ряду — отсюда и страшнее, и вид лучше. Осаму пытался подгонять контролёра, чтобы тот быстрее жал на рычаг, и они пустились в полёт. «Ну Господи, как дитё малое.» — думал Чуя с улыбкой глядя на него. Контролёр вообще опешил, потому что сидящие по позади люди напугано озираются по сторонам, а сидящий впереди уже выпасть готов лишь бы поехать скорее.             Четыре. Три. Два. Один. Пуск!Слышны отнюдь не радостны крики взрослых и радостные крики. Даже как-то жалко становится их родителей, нет, ну, вы представьте: Вы приходите с работы, ваше чадо хочет на аттракционы, а вы хороший родитель, о чём в последствии жалеете, и оказываетесь на этой горке смерти! Но зато, дети счастливы.       У сидящий на первых рядах совсем другая атмосфера: они совсем не держаться, лишь пристёгнуты, потому что контролёр так сказал; смеются, как придурки; один из них, похоже, не прочь выпасть, второй ногу на ногу закинул и совсем не боится по сторонам смотреть. Любой другой сказал бы «Психи!», хотя, так и сказали, после остановки аттракциона.             Дазай ещё некоторое время удивлённо восклицал, видно уж очень он был поражён этим аттракционом, но потом, завидев ещё кое-что интересное остановился, да так резко остановился, что Накахара ему в спину врезался. А на недовольные вопросы, о том, какого чёрта он такой резкий, в ответ было лишь «Туда!», и ничего непонимающий Чуя шёл, в который раз убеждаясь, что Дазай тот ещё ребёнок. Так куда же его привели? «Я больше в жизни туда не зайду!», «А-а-а-а-а-а-а!», «Дом страха», «комната ужаса», вам ничего не говорит?       Вообще, Дазай пошёл туда лишь потому что не было очереди, а призом за бесстрашие был бесплатный билет на колесо обозрения. Что сказать.Место было и впрямь нагнетающе-ужасающее, впрочем думали они так лишь из-за того, что табличка так говорила и из-за выбегающий с криками людей. Знаете, это как вызов судьбы, мол «Не зассышь молодец, зассышь — ну и вали отсюда, ты завалил экзамен жизни.» И они приняли этот вызов.        Только стоило зайти, как дверь закрылась, свет потух, и послышались чьи-то стоны. И это не какие-то там «50 оттенков серого», а самые настоящие монстры! Но вообще, странного там ничего не было, а боятся стоило лишь этого дуэта. Безразличный, порой ужасающий, взгляд на страшные, по мнению других, скримеры и звуки; спокойная походка, будто на отъебись; они даже шутить умудрялись! Чуя вообще чуть оборотня по лицу не ударил, ну, а хули он такой резкий? А Дазай вообще чуть не потерялся, задержавшись рядом с мертвецами и их гробами.       Понятное дело — они выиграли, чему даже не удивились, и получили билет на колесу обозрения. Итак, в этом вызове судьбы они победили! Осталось ещё полмиллиона похожий.

***

Их кабинка всё больше поднималась над землёй, открывая чудесный вид на город: там и пять башен, будто смотрящих друг на друга, небо обливающееся бардовыми красками, облака словно вата, что кажется ещё чуть-чуть и можно дотронуться до них руками, сотни огней города, проезжающие мимо машины, становились будто букашками, а людей совсем не видно. Голубая луна, будто приближалась, чтобы поглядеть на тех, кто забрался так высоко, а огоньки, которыми светилось колесо обозрения, отражалось внутри кабинки, создавая блики и своеобразную игру теней. Но, сам Дазай, мало смотрел на вид, а только перед собой — на Чую. За это время он нашёл в нём что-то родное, что-то прекрасное, что не желает отпускать. Просто он чаще стал замечать, насколько Чуя красив и слажен, да даже, сейчас он взгляда оторвать не мог, оттого как красиво играет светотень от мерцающих огоньков на лице Накахары, как огни Йокогамы отражаются в в тёмно-синих глазах, и насколько он бледен в темноте.Глупые мысли. Поэтому он и гонит их. «Чуя.» — Осаму с полуулыбкой достаёт что-то из-за пазухи и протягивает ему. «Вот собственно причина, по которой я задержался. И.С днём Рождения тебя!» — Всё так же радостно и с полуулыбкой говорил он. А Чуя и представить не мог, что сегодня ему придётся вспомнить про свой день рождение. Но был рад, потому что может в глубине души и ждал такого. А больше о был удивлён, даже брови вскинул, когда открыл коробочку: там лежал кулон, конечно не «Сердце океана», но место «быть» имеет. Кулон в виде огненно-красного, как волосы Накахары, солнца, на золотой цепочке. И это не из-за того, что Дазай скуп на фантазию или все деньги то и дело уходят на лекарства, просто Чуя порой и был тем самым солнцем, которое освещало ему дорогу в беспросветной тьме.       Шляпник и сам не понимал, что чувствует в этот момент. Он вроде как и рад, а вроде бы ему и грустно как-то. Причём, если он знал причину первого, то причину второго никак не мог выявить. Ему просто было малость грустно. А в сердце кололо, жаль только, что это совсем не инсульт или инфаркт, а нечто другое. О чём Чуя будет молчать, пока молчит Дазай. Накахара закусил губу. Единственное, что он может сейчас сказать, пусть и банальное, пусть и многие говорят, что это просто слово и в карман его не положишь. Просто они не понимают его смысла.

«Спасибо.»