Бестиарий Охотника, Том Первый

VII

      День до сих пор стоял ясный, и единственное небесное светило поддерживало тёплую и радостную атмосферу дня нынешнего. На удивление, безоблачное небо нежно-голубого цвета было приятно глазу, ибо проходящие мимо крестьяне не сразу обратили внимание на ту безупречную чистоту небосвода, что наблюдалась только сегодня и только сейчас. Иногда останавливались посмотреть на невероятные просторы поднебесья и дети, до этого смотревшие своими крохотными глазками лишь на дорогу, где они могли споткнуться безо всяких проблем.       И среди детей был Тейлор, что решил использовать их, как прикрытие. Он присоединился к ним и их игре в салочки только для того, чтобы по-быстрому обойти всю столицу и найти возможные места, где сейчас мог прятаться Рогвалд. Но судьба играла с мальчиком злую шутку, что заставляла его сердце стучаться ещё быстрее: пропавшего не видать ни рядом с единственной чистой речкой, ни в Крестьянском Квартале, а уж дворянские покои и вовсе отпадали в качестве варианта: туда не пускали никого из грязных и нищих, а особенно — израненных. На всей территории дворян ходили патрули, как бы охраняя их от ненужных криков и просьб недостойных. Но тут Тейлор увидел, что туда всё же прошел престарелый человек достаточно низкого роста, с небольшим горбиком на спине, весь в синяках и царапинах. Он достал из своего крохотного кармашка потрёпанную белую бумажку, предъявил её человеку у ворот, а после получил одобрение. Как бы там ни было, но юнец не решился идти туда: там точно не будет того, кого он так сильно хотел найти.       Он высматривал сантиметр за сантиметром, словно стараясь найди хотя бы один след, что способен привести его к цели. Намеренно он отстал от всех остальных, передвигаясь по городу обходными путями или через переулки — эти места также подвергались обыску со стороны хаотично путешествующего Тейлора. В какой-то момент, когда он обыскивал очередной переулок, ком подступил к его горлу, но это не помешало ему ударить своей крохотной ножкой, обмотанной в грязную ткань, по тоненькой деревяшечке. Его не смутил даже тот факт, что он находился недалеко от поворота на люди. Он лишь сжал кулаки посильнее с целью успокоиться, сделал несколько вдохов и выдохов, а после отправился дальше, придерживаясь первоначальной цели.       Сколько времени прошло с момента начала поисков со стороны Тейлора? Час? Больше? Или, наоборот, меньше, и Тейлор недостаточно старается? Можно только сказать, что он видел в Рогвалде хорошего собеседника и человека, которому как никому другому необходима любая помощь. Сердце ли играло с юнцом злую шутку, добродушен ли он, чувство невыполненного долга — он сам не понимал. Тейлор понимал только то, что ему необходимо было найти пропавшего и вернуть его обратно. Но даже если он и мёртв — его нужно найти и сообщить всем по приходу обратно.       И с этой мыслью, одной единственной, Тейлор продолжал блуждать по нескончаемому лабиринту утраты. Каждая минута в нём сопровождалось бесконечным потоком мыслей касательно того, что ему надо продолжать идти вперёд. Но куда? Из всех возможных путей нет ни одного верного, и каждый из них только сильнее запутает странствующего бедолагу.       Юноша уже готов был наложить на себя руки только потому, что не смог сдержать данное себе обещание, ради которого он сейчас и бегает по всему городу, лишь иногда задумываясь о полезности того, что он делает. «Я не смогу найти его здесь. - понимал Тейлор. - Но я не могу это всё бросить на половине: раз взялся, то надо идти до конца, даже если он разочарует!» С этими мыслями он продолжал стоять на месте, подобно умирающему дереву, в котором некогда находилась прекрасная душа, излучающая лишь светлые качества — добро, храбрость, сочувствие к окружающим. Он чувствовал, что от собственного бездействия страдает не только Рогвалд, но и он сам, и линия страданий всё чаще задевала неокрепшую душу мальчишки. Словно так и должно быть.       Он медленно плёлся по безлюдной тропинке, сделанной из старых скрипящих досок и ведущей в непонятном направлении — как можно было зайти так далеко? Всё, что можно было сказать об этом месте, оно находилось рядом с огромной городской стеной, где сейчас не было стражи: по всей видимости, она отправилась на обед.       Стоило пройти рядом с небольшим полуовальным зданием, где доносились различные чавканья и лязги металла о металл, как тут же в Тейлоре проснулось его детское любопытство: что у них сейчас на обед? Как быстро едят? Как всё внутри обустроено? Он крадучись подошёл к шторке и, аккуратно приподняв её, принялся смотреть внутрь. За гигантским круглым столом собралось примерно человек пятьдесят, если не больше. Все они были одеты в одинаковые доспехи: стальные в плечах, кольчужные в груди и штанах, на высоких ботинках, и рядом с их тарелками лежали гвардейские шлемы, чем-то напоминающие те, что носили древние римляне. Что было в тарелках — не разглядеть за общим количеством массивных тел, что перекрывали обзор. Но тут один из стражи приподнял тарелку и начал вылизывать всё, что могло остаться по краям, и тут Тейлор узнал в остатках еды картошку: видимо, в комплект входила и аппетитная котлета, но это не точно. И именно этот человек первым вышел изо стола, схватил свой шлем и направился к выходу. На его место тут же подтянулись два других, словно замкнув пространство и не пуская кого-либо ещё. «Мы-то не доели ещё! - словно говорило их поведение. - И не смейте нас тревожить, а то и вас съедим!» Тейлор, увидев достаточно, отправился дальше, пытаясь перелезть через стену. Как оказалось, он забрёл на территорию одного из гарнизонов* города — кажется, на территорию Восточного.       Странной выглядит природа, если посмотреть вдаль, и неоднозначность эту заметил Тейлор, ненадолго остановившийся на стене с целью осмотреться. Показалось ему, что вся земля рядом с невероятным Царьградом — так в народе называли город Аркейн — приобретала ярко-сказочные тона, а иногда проскальзывало ощущение, что и трава, и вода, и земля блистает под тёплыми лучами солнца. А стоит посмотреть чуть-чуть подальше — всюду мрак и безысходность, словно дальше этой освящённой территории находится лишь смерть, что ждёт любого заблудшего человека. Мальчишке показалось, что на "мёртвую" территорию надвигался густой серый туман, но стоило ему проморгаться, как эта оптическая иллюзия пропала, словно её и не было. Ловким движением он спрыгнул со стены, вовремя сделал кувырок и направился дальше.       А тяжесть с души всё не хотела пропадать — возможно она срослась вместе с его неудачными похождениями по городу-лабиринту. Вот, кажется, что рядом с этой поломанной доской рядом с переулком он уже находился, но это не так. Все пути Аркейна как один — их невозможно было отличить друг от друга, особенно если дело касается узких проходов между домами и однотипными грязными дорогами, на которые решили положить не то фанеру, не то ненужную дверь, не то что-то, отдалённо напоминающее доску.       Как бы там ни было, но домой нужно было возвращаться — и Тейлор это понимал, как никто другой. Его ждёт миска с горячим бульоном, уютная кровать и, что самое главное, родители, самые дорогие для него люди, хоть они и приютили его после смерти настоящих.       Вот и знакомый забор — как Тейлор оказался здесь так быстро, если совсем недавно он находился у Восточного гарнизона? Он сам этого не понял, оттого и развернулся с целью убедиться, действительно ли он пришёл сюда. Как оказалось, это действительно Квартал бездомных, и этот забор не может быть поддельным: не могли в точности повторить все царапины и трещины на этих дряхлых брёвнах. С тяжестью на душе он шёл по тропинке, стараясь никого не потревожить.       Стол пустой: на нём стоят деревянные миски, запачканные не то остатками капусты, не то ещё чем-то. Никто не убрал их, а при взгляде на них появляется ощущение, что блюдца стояли тут с самого утра. Непонятным было и молчание: обычно в такое время слышно, как люди молятся после обеда, но сегодня был по-настоящему особенный день. Возможно, Тейлор подоспел к моменту, когда все разошлись по хибарам спать, но тогда был бы слышен старческий храп, который мешал остальным. Нетрудно догадаться, что и он отсутствовал.       В хибаре мальчишки всё так же никого: маленький квадратный столик, будто бы только что приставленный сюда, смиренно стоял и чего-то выжидал. Ярко горела свеча на нём. Матери Тейлора не было внутри. — О, сына! - отозвался сзади Иван. - А я тебя как раз ищу! Давай-ка присядь сюда...       Тейлор послушно сел за маленький табурет без спинок. Само сиденье скрипело и покачивалось на месте — по всей видимости, самодельное. Где-то в ножках выпирали гвозди, нужно быть аккуратнее. Тут мальчишка посмотрел на стол и увидел, что Иван только что положил тоненькую книженцию с совсем потрёпанными бумагами и чёрным рисунком на обложке. На самом верху такими же чёрными буквами напечатано слово — Тейлор не мог прочитать это. — И я не могу это прочитать, сын мой. - будто бы поняв негодование мальчишки проговорил Иван. - Но господин Иаков сказал, что благодаря ей я научусь читать. Постоял я, постоял... И подумал: "Это же прекрасная идея!". И вот, сейчас я хотел бы научиться читать вместе с тобой. — Это действительно необходимо? — Ну... Я бы хотел, чтобы ты умел это. Авось подвернётся случай, и тебе прочитать нам что-то придётся, а я в это время с Иаковом буду! Посмотрим, что там?       Тейлор кивнул, взглянув своими детскими наивными глазами на Ивана — от блистания его очей можно было ослепнуть. Иван слегка приподнял Тейлора, уселся сам и посадил мальчика к себе на колено, а после перевернул страницу. — Так... Господин сказал, что всё начинается с простого, а уже потом продолжается чего посложнее. Хм... Ты начнёшь, Тейлор? Я и сам ничего не понимаю в этом. Может, хоть ты сообразишь, как это делать всё!       И мальчик посмотрел на страницу, где было изображено лицо девочки, что широко открыла рот и оттуда вылетала одна буква. Тейлор попробовал повторить за рисунком — не получалось ничего, но когда он попробовал уже в последующий раз, детский голосок словно пропел эту букву. Он тут же прикрыл свой рот, словно боясь чего-то. — Вот, значит, какая это буква... - рассуждал про себя Иван, почёсывая густую грязную щетину. - "А"! А ведь и правду изобразили — рот действительно широко открывается! Я и не замечал этого как-то... Ну, тогда давай и дальше учить буквы!