Бестиарий Охотника, Том Первый

X

      Несмотря на то, что сейчас происходит событие, важное для Иакова, обращать на него внимания не стоит ровно так же, как на проходящего мимо человека на любой улице. Это не настолько сильно повлияет на ход истории самого капитана корабля и прекрасного человека, но является введением в нечто, что должно было произойти ещё в самом начале, пока данного господина не было на площади.       Однако получилось осуществить его только в момент, когда весь народ был отвлечён на товары приезжих купцов и их красочные речи, завышающие собственные достоинства и самооценку. Возможно, всё дело крылось именно в том, что необходимо было всё тщательно приготовить.       Как сейчас помню, девица с закрытыми глазами шла в окружении последовательниц в белой робе. Ей что-то говорили, но она пыталась сконцентрироваться на чём-то, что для неё было важно ровно настолько, насколько возможно. И остановились они совсем недалеко от единственного в столице дерева, что было ростом с половину Королевского дворца. Хочется отметить, что дерево это было дряхлым и готовым развалиться в любой момент, но почему-то выбрано было именно оно. С какой целью?       Как только все четверо девушек в белоснежных платьях остановились, одна из них шепнула на ухо той, что была с перевязанными глазами, следующие слова, который и стали её мотиватором: «Ты готова».       Тяжело сглотнув, "слепая" девушка прикоснулась к дереву своей ладонью и прочувствовала всего его: от самых кончиков корней до тоненькой верхушки. И получалось так, что её ручонки двигались машинально, словно зная, где находится более крепкая и удобная ветка.       А вместе с неторопливым продвижением так же неторопливо сменялась погода. Лучи солнца постепенно скрывались за непроглядными тучами, а светлые тона домов после непродолжительного времени приняли по-настоящему кладбищенские тона, а сверху казалось, что надвигается туман.       И с каждой новой веткой усиливался ветер, готовый сорвать с глаз девушки белоснежную повязку, которую ей не положено было снимать вплоть до конца происходящего. Иногда она царапала себя после каждого вскарабкивания, а иногда поскальзывались и чуть не падала на самый низ, но каждый раз удерживалась и преодолевала боль во всём теле только для того, чтобы не подвести сестёр. Вскоре и народ обратил внимание на поднимающуюся девушку.       Но было слишком поздно. Она уже забралась на самый верх и думала, куда ей лучше встать, но тут созданные магией лианы привязали её босые ноги к колючему стволу дерева. Подняв голову и руки вверх, она расправила ладони по сторонам и хотела что-то начать говорить, но смиренно ждала какого-то сигнала. Раскат грома. — Что там делает эта девица?! - волновался народ. - Неужели кто-то опять начинает это?!       Её не волновало, что говорили остальные. Она продолжала выжидать. Второй раскат. На пальцах появились первые искры молнии. — Ведьма!!! - уже не выдерживали люди. - Колдунья!!!       Постепенно нарастала мощь в руках девицы. Третий раскат грома. На этот раз с молнией — прямиком в неё, но она отразила его обратно. Руки не пострадали вовсе. — Силы природные!!! - закричала девица. В этот момент ударил колокол близстоящей церкви. - Я доказала, что я достойна — сделайте так, чтобы я оказалась по-настоящему одарённой!!!       Ветер усиливался с каждым произнесённым словом, а молния продолжала бить в её прекрасные тоненькие ручки. Как только схватившие её лианы ослабили свою хватку, ветер унёс девушку с собой, при этом сдерживая повязку на её глазах. Она не видела ничего, но знала, что устремляется высоко в небо. Именно туда ей и надо было.       Как только ветер ослаб, она ненадолго зависла в воздухе. Повязка спала, и когда она открыла свои серые от слепоты глаза, первым делом посмотрела вперёд — на великое Солнце, что было вдалеке и будто бы являлось центром нежно-розовых облаков. А после этого, когда она поняла, то посмотрела на свои руки: набухшие, с лопнувшими венами, все в царапинах и обожжённые. Но, к удивлению, она чувствовала себя живее всех живых — её не волновали такие мелочи, ведь наконец-то девушка прозрела. Она увидела красоту того мира, что так сильно боится обычный человеческий глаз, и чего он так старательно не хочет принимать.       Руки начали заживать — нежно-розовые облака заботились о них. Когда она поняла, что всё ещё чувствует боль — следовательно, она живёт — то обратила внимание на то, что облака рядом с ней держат её на небе и не собираются отпускать до тех пор, пока точно не сделают всё. Ощущение в этих нежных скоплениях заставляли её думать только о жизни, и ни о чём другом. Её не волновало, достигла ли она своей первоначальной цели или нет, ведь сейчас для неё нет ничего важнее собственного спокойствия. Вместе с ней успокоилась и погода.