Бестиарий Охотника, Том Первый

XVI

      Сутки 26 июня не закончились, поскольку мне не удалось рассказать о последнем событии этого злополучного дня. Возможно, уже ничего не должно произойти, если на небе светит белоснежная Луна, а вокруг неё — множество девственных прекрасных звёзд, создающие невероятной красоты картину. Кажется, что они пытаются сказать каждому жителю Островов о том, что может произойти завтра с ними: какая будет погода, что они купят на базаре, куда пойдут по делам и так далее. Для кого-то этот день должен стать ничем иным, как моментом просветления и истинного человеческого счастья — как это произошло в случае дворянского юноши — а для кого-то и вовсе это стало моментом пугающей правды и отчаяния. Я не буду пояснять и далее, о ком идёт речь: читатель должен сделать вывод без моей помощи.       Ведь кто такой писатель, если он всё напрямую говорит читателю и не заставляет его думать? Есть множество примеров, когда излишне метафорические высказывания только отталкивали читающего, но в противовес им идёт такая мысль, что любой писатель XVIII или XIX века по-своему гениален и через призму различных высказываний, олицетворений и прочих выразительных средств только притягивает к себе кого-либо — это факт. Если писатель использует все силы для того, чтобы создать нечто прекрасное и заставить думать читающего — этого человека должна хранить история. Она и будет: ни одна книга не должна забыться в их бесконечном круговороте, ни одно событие не должно кануть в небытие.       История одного человека может вылиться в историю целого государства, а в нашем случае история государства связана с пятью людьми, о которых и идёт мой долгий рассказ. И нет, пятый апостол моей истории не является торговцем, дворянином, ремесленником или кем-либо ещё из более привилегированного сословия, никак такого быть не может. Однако об этой личности говорить сейчас невозможно в силу его недееспособности для истории.       Итак, сегодняшний мой разговор был о Королевской семье, примирительной беседе генерала Бадена с его дочерью, обернувшейся крайне неприятным событием для всей семьи, и небольшая повесть о дворянском мальчишке, который по велению отца стал на одну ночь простолюдином. Но что должно произойти с ещё одним человеком, чья история не менее важна для всего рассказа? Что должно произойти с тем, чьё рождение для кого-то стало "не случайным"? Ответ на этот вопрос я дам тебе сегодня, друг мой, и расскажу о том, как это событие повлияло на Тейлора.       Когда за большим костром собралась душевная компания бездомных людей, Тейлор в это время притворялся спящим. Он слышал и о приходе юноши из привилегированной семьи, и о процессе воспитания одного будущего поколения старшими, и так далее. Но он ждал одного момента, который вот-вот должен был настать по его прогнозу, и именно в этот момент он отправится по своим делам. И вот, дождавшись обращения к богатому мальчику, Тейлор не спешил и пытался пробраться к выходу через дома и переулки этого квартала: примерный маршрут он уже приметил днём, когда все были заняты мольбой и готовкой.       Он боялся попасться своей судьбе в виде костра, опаляющего его кожу. Каждый взгляд в его сторону позволял мыслям извращаться всё сильнее и сильнее, эволюционируя от "это всего-лишь костёр" до "этот костёр убьёт меня". Страх, что Тейлора заметят в этот день, поглощал его, из-за чего иногда он спотыкался и чуть ли не попадался на глаза другим, однако удерживался за деревянные балки, доски и столбы.       Он не слышал, о чём говорили рядом с светилом жизни, и не хотел: мальчик должен был сконцентрироваться на протоптывании дороги к выходу. Его голова забита одной лишь мыслью, которая вела его далее и говорила ни за что не останавливаться: «Ты закончишь здесь же, если не уйдёшь на испытание». И это только стимулировало его двигаться к кромешной тьме, добровольно отдаваясь в её объятия. Добровольно испытывая себя.       Ему казалось, что, если он доберётся до выхода из Квартала, ему тут же полегчает и ничего не помешает ему идти и далее, однако по-настоящему счастливый смех ненадолго смутил его. Тейлору послышалось, что произнесли его имя, и он оглянулся назад: не ищут ли его? Не беспокоятся ли? А вдруг не спит его матерь и уже заподозрила что-то неладное! Но он всё же отвернулся и направился к вратам из города.       Тейлор вдоль и поперёк изучил все тропы Аркейна, в этом нескончаемом лабиринте он видел одни лишь пути и выходы, которые приведут его к нужной цели. Он также знал об одном выходе из столицы, который не охраняется так тщательно, как главные ворота всех четырёх сторон. Необходимо было только добраться до Королевской площади, а дальше идти вдоль стены, в сторону восхода Луны. Сегодня небо ясное, потому он не заблудится.       Мёртвая столица только дополняла атмосферу нескончаемого страха и смутных подозрений насчёт любого шума. Где-то вдалеке может скрипнуть доска, но это будет лишь иллюзия собственных ушей, или лязг металла неподалёку, намекающий о патруле, который подойдёт с минуты на минуту именно к этому месту, или яркое свечение за стеной, уже точно говорящее о страже и их нестандартным походам по городу — это точно является препятствием для такого проворного и любознательного паренька, как Тейлор. Но даже в этой ситуации он может найти выход, поскольку знает город лучше них благодаря своей принадлежности к бездомным, часто гуляющим по всей его территории, и своей нескончаемой выносливости, характерной для каждого ребёнка.       Королевский дворец в ночное время совсем не меняется, если сравнивать с крестьянскими хибарами и помещичьими землями. Он всё так же ярок, прекрасен, величественен и крепок, подобно любой горе. Из окон можно увидеть множество силуэтов мужчин и женщин, а также висящую на потолке гигантскую люстру со свечами. Сегодня и так был банкет: к чему ещё один? Неужели яркие огни скрывают нечто настолько тёмное, что дворец вынужден продолжать жить роскошной праздной жизнью? Или это лишь мысли наивного ребёнка, который подошёл к стенам и направился на восток? По мере продвижения Тейлор чувствовал, что что-то выгравировано на стене дворца, однако не мог это увидеть в силу временных обстоятельств. Он направился дальше.       Если пройти до конца, то появится уже городская стена, превосходящая Королевскую в десятки раз. От неё — налево, и вплоть до одного заброшенного домика, который совсем недавно пережил пожар. Его удалось потушить, однако отстраиваться хозяин ещё не решился из-за не хехватки денег на ремонт. Но для Тейлора это было неважно, важно было то, что этот дом является ориентиром для него. И если его обойти, то можно увидеть деревянный люк под землю — именно туда и надо мальчишке. Он открывал его как можно тише, а когда понял, что его никто до сих пор не обнаружил, то отправился через узкий проход прямиком за город, желая ощутить свободу.       Он услышал лязг тяжёлых ботинок, неспешно перебирающихся по твёрдой поверхности стены. Вместе с ним следовал лучик света, лучик ночной жизни и оплота защиты от кошмарных созданий. Идущий с ним человек стал для детского ума Тейлора проводником в мир света и обитель спокойствия, ведь только с похожим пламенем в глазах маленького ребёнка появлялась надежда на что-то лучшее, чем есть сейчас. Но мальчишка увидел заострённый шлем стражника, и эти мысли тут же канули в небытие. "Господин порядка" ненадолго остановился прямо над Тейлором, но не замечал в кромешной тьме ничего подозрительного, и это не волновало стражника в данный момент: ему нужно было отдохнуть и посмотреть на небо с миллионами счастливых звёзд, говорящих человеку о том, что его может ждать завтра. Гвардеец будто пытался прочитать, что именно для него припасло бескрайное небо, настолько живописное по ночам и настолько успокаивающее его скудный ум. — Чавой остановился, а?! - заговорил проходящий мимо стражник. Его суровый говор невозможно было причислить к кому-либо ещё, кроме блюстителя закона. - А ну-у-у! Марш патрулировать! — Да успокойся, твою мать, моль пододеяльная! Разорался-то как, посмотрите на него! Ну имею же я право на небо посмотреть! Прекрасное оно, не видишь, у-у-у?! — Меня абсолютно не волнует, что там на небе, есть оно или нет, моя работа — патрулировать. Смотреть на звёзды — дело последнее! Где угодно может прятаться преступник, вор, иноземец, убийца... Если б все небо рассматривали, уже б давно город в крови нашей купался! — Вот так и умирают человеческие вкусы. Слепо следовать приказам: зачем? Если мне запрещают наслаждаться простой человеческой жизнью и красотой окружающего меня мира те, кто ничего не соображает в этом, о какой тогда свободе выбора речь идёт? Я вон, факел поставил куда надо, пусть все думают, что я наблюдаю за ними, когда я на самом деле наблюдаю за красотой! — Я сделаю так, что тебя казнят первым, если преступник прорвётся в город. Чтоб через минуту я тебя здесь не видел, понял меня?! — Есть, сэр.       Это было последнее, что услышал Тейлор перед тем, как под крики стражника добраться до ближайшего дерева, принадлежащего к лесу. Он не увидел, что стало с факелом, который оставил проводник в истинном мире спокойствия, но это уже и не было столь важно. Тейлор добрался до нужного ему места, и именно сейчас должно решиться для него что-то.       Мать-Природа будто провожала мальчика в свою спокойную чащу по вытоптанным тропинкам, очищая дорогу от корней, сорняков, кустарников и прочего, что могло послужить препятствием на пути, по которому медленно перебираются шустрые ножки ребёнка. Лунный свет то падал на лицо мальчишки, то оставлял за ним нечто, похожее на силуэт, как бы принимая его к лику обитателей леса, но Тейлор этого не чувствовал. Подобную магию ночи могла совершить только прекрасное создание, являющееся истинным фундаментом грешного человеческого мира, неспособного по достоинству оценить всё то, что когда-то сотворила с их крохотной Землёй любящая матерь.       Чем дальше в лес, тем темнее становилось в глазах у мальчишки, но он старался адаптироваться к непроглядной тьме великого грешника, кем себя считал Тейлор до поры до времени. Стоило ему немного на месте вслушаться в чарующие звуки шуршащих листьев и скрипучих стволов, как его душа переполнилась мёртвым спокойствием, и закрадывалось ощущение, что прежнее человеческое тело осталось позади, предоставив возможность открыться природному. Тому, к которому изначально принадлежал человек.       Он слышал каждый скрип дерева, шуршание листьев, покачивание веток на ветру — Тейлору всё это казалось до невообразимости родным. По своей неосторожности он споткнулся о корень могучего дерева, название которого он не знал, но схватился за его ствол и прижался, лишь бы не упасть. Ему на секунду показалось, что ветка поймала его и прижала к туловищу мудрого растения, успокаивая своё дитя, и этому отдался Тейлор. На секунду мальчик прикрыл глаза и позволил непонятной магии накрыть себя с головой. Но была ли это магия? Или это мать-Природа приветствует родного сына?       Поддаваться искушению нельзя. Мигом отпрыгнув от древа, Тейлор посмотрел на загадочную тропу, ведущую в волшебный центр сумрачного леса, и отправился по ней. Звуки, ласкающие слух, только усилились, и это понемногу заставляло мальчишку паниковать от приближающейся гибели. Он понимал, что это всего-лишь звуки, но спрятаться от них он не мог: они следовали за ним по пятам.       Послышались чьи-то шаги. Высокая фигура появилась из кустов, словно выискивающая чего-то или кого-то, и сначала она не заметила Тейлора, но как только неизвестный человек услышал, как что-то невообразимо лёгкое упало на землю, он тут же посмотрел туда и наставил длинный острый меч, являющимся единственным защитником в лабиринте природы. — Ты... - недоумевал мужской голос. - Ты что здесь делаешь?!       Тейлор молчал. Не знал, что ответить. — Слава Богу ты не забрался далеко, дальше обитают лишь твари, созданные природой во грехи наши. Возвращаемся в город, я не хочу видеть твоё мёртвое тело. — Но я не могу!.. Я... - пытался что-то выдавить из себя Тейлор. — Так... Если ты пришёл сюда только для того, чтобы уединиться с природой, то ты выбрал самое отвратное время для этого. Бросить тебя здесь я не могу: мой кодекс мне запрещает это сделать. Но и бросить патруль леса я не могу, работа у меня такая. Отведём тебя к стенам города, и я сюда вернусь. Не смей сопротивляться, я тебя спасти стараюсь. И ещё вот что...       Но их прервал рёв двух существ, чем-то напоминающий борьбу двух медведей. Тут же встав в боевую позу и обнажив стальной клинок, мужчина встал перед ребёнком и пытался определить, откуда именно шёл звук. Конвульсивно он пытался нащупать голову или руку мальчишки только для того, чтобы убедиться, что он никуда не убежал. Стояли они неподвижно и старались не издавать ни малейшего звука.       Перед ними упало дерево, и вместе с ним появились два волка-переростка, сцепившихся в драке между собой. Один из них, немногим меньше второго, дважды расцарапал морду другому, а после накинулся и вцепился ему в горло. Защищающаяся тварь инстинктивно вцепилась когтями в спину атакующего и царапала её, раздирая до мяса. Но доминирующий волколак и не думал ослаблять хватку — он только сильнее вгрызся в шею и уже проел её настолько, что готов отделить её от тела. Хват проигравшего ослаб в считанные секунды, лапа упала на освещённую Луной землю. Кровь потекла небольшой струйкой именно к серебристоц проталине, оскверняя её. Поедающий другого волколак не замечал, что рядом с ним стоят более слабые противники в лице мужчины в броне и ребёнка.       Тейлор смотрел на него и не мог понять, что есть в нём такого знакомого, что он упорно не хочет замечать. Но когда тварь посмотрела в их сторону, он всё понял: шрам на морде у монстра был точь-в-точь, как у человека, которого так усиленно искал Тейлор — не может быть сомнений, он действительно похож на него. Хоть мальчишка и мал ещё, у него феноменальная память, которую он тренировал каждый день, сам того не замечая, и именно по этому шраму он искал того человека.       Тварь аккуратно приближалась к человеку в броне, но тут ребёнок встал перед ним и попытался что-то ему показать. Первое время чудище не останавливалось, лишь прорычало и неторопливо подкрадывалось дальше, но потом она обратила внимание на мальчишку и остановилась. Вытянув морду и обнюхав ребёнка, глаза твари заблестели — взрослый тут же встал перед мальчишкой и выставил меч перед чудовищем, но напрасно. Тварь посмотрела на свои окровавленные лапы, затем на Тейлора, а после медленно развернулась и продолжила поедать внутренности погибшего волколака. Мальчишке показалось, что она проскулила. Путник тут же схватил Тейлор и побежал с ним прочь, к воротам города, подальше от этой твари.       Для бездомного юнца это создание не было тварью, он увидел в её глазах что-то, напоминающее человека. И как только он заметил это, то успокоился и более не думал. Всё и так стало понятней некуда.