Vendetta

      Этери стоит на балконе и курит. Выпускает дым в окно, глядя на улицу. Огни города абсолютно ее не греют, хотя издалека кажутся слишком теплыми и яркими. Этери мерзнет, пряча ладони в длинные рукава, натягивает капюшон домашней кофты на волосы.       Дым летит через открытое окно, смешиваясь с шумом. Этери закрывает глаза и стряхивает пепел в фарфоровую чашку с отломанной золотой ручкой. Пепельницы нет в доме с момента, когда Этери впервые бросила курить. А вот когда снова начала, новую покупать не захотелось.       Вредные привычки в мыслях всегда как что-то временное.       — Сука, — громко произносит Этери и зло тушит сигарету.       На секунду задумывается и зажигает еще одну, раздавливая пальцами капсулу. Ментол охлаждает губы. Почти как блеск для губ, который когда-то подарила Медведева.       — Я не хочу целовать табачную фабрику, — первые осмысленные слова до утренней тренировки в кабинете после того самого вечера с поцелуем. — Тебе придется бросить курить.       Женя кладет на стол бальзам для губ. Вишня и метол. Накрывает рукой ладонь.       Этери вздрагивает. Вчера Женя просто сказала, что ей пора домой, и вышла, делая вид, что ничего не произошло. Сегодня она стоит в тренерской и закусывает губы, не отводя взгляд.       — Это больше никогда не повторится, — Тутберидзе произносит слова четко и холодно.       От льда в ее голосе веет такой уверенностью, что можно лишь ежиться. Но Женя стоит невозмутимо.       — Никогда не говори никогда, — наклоняется еще ниже и уверенно целует. Снова.       Она не спрашивает разрешения, не задает вопросов, просто словно берет свое.       Этери невольно закрывает глаза, пытаясь сдержать стон.       Не получается.       Женя ловит его губами и отстраняется.       Когда за ней закрывается дверь, Этери понимает: впервые Медведева назвала ее не на "вы", а на "ты".       Холодные пальцы вертят в руках телефон, проводят по экрану, снимая блокировку.       "Ты настолько не уверена в себе, что подсылаешь ко мне Дудакова с вещами из прошлого? Что следующее, Тери? Сломаешь мне коньки?"       — Сука, — второй раз повторяет Тутберидзе, открывая следующее сообщение. Там Женя собирается на банкет. Сексуальная, страстная... недосягаемая.       "Или ты так реагируешь на то, что это все никогда больше не будет твоим? Так уж плох кроватный мальчик?"       Этери хлопает балконной дверью. Злится. Слова Медведевой бьют по больному.       Не уверена.       Тери.       Никогда.       Этери обычно не верит в никогда. При мысли о Жене ей хочется разбить даже оставшуюся фарфоровую кружку. Не потому что та права, а потому что знает, как задеть... и у нее, черт побери, получается.       — Спасибо за подвоз, — Медведева отщелкивает ремень безопасности.       За окном темно, возле дома — ни души. Вечерняя тренировка закончилась слишком поздно, чтобы идти пешком.       — Наблюдай за ногой. Если боль повторится, сразу к врачу, — Этери стучит пальцами по рулю.       Находиться с Женей в замкнутом пространстве слишком жарко. Даже несмотря на то, что последние дни они практически не касались друг друга и не оставались одни. Женя кивает, а потом проводит рукой по щеке.       Этери закусывает губу.       — Тери, — тихий шепот на ухо. — Хватит сопротивляться. Я устала с тобой бороться... и с собой тоже, — губы Жени щекочут кожу, руки проникают под одежду.       Этери подается вперед, откидывая все разумные мысли, прижимает Женю ближе к себе, до боли прикусывает губу, отвечает на поцелуй резко, словно бросается в омут.       — Это неправильно, — сиденье немного уезжает назад.       — Да, — укус в шею.       — Мы не должны, — руки упираются в крышу автомобиля.       — Да, — ладонь проходит по груди через расстегнутую куртку, сжимает сильнее.       — Нам нужно остановиться, — зубы стиснуты почти до боли в скулах.       — Да, — пальцы спускаются ниже по животу, уверенно раздвигая бедра.       — Женя, — поясница предательски подается вперед.       — Да, — надавливает сильнее, через ткань брюк находя нужную точку.       — Продолжай... — тело сдается, раскрывается, накрывает ладонь свой рукой, показывая, что делать.       Женя продолжает, шепчет что-то безумное на ухо, кусает в шею, зацеловывает губы, пока Этери не выгибается под ее руками и не закусывает запястье, чтобы не кричать. Мелкая дрожь проходит по телу и затихает.       — Я тебя люблю, — шепчет Женя.       Этери молчит, боясь посмотреть на нее. Открывает глаза, когда хлопает дверца машины. Благодарит создателей автомобиля за тонированные стекла, пытается выровнять дыхание и унять дрожь в ногах.       Женя стоит в подъезде, борясь с жаром внутри себя. На самом деле она понимает, что не любит Этери. Между желанием обладать и любить — бездонная пропасть.       Женя ее хочет.       Но любить еще не умеет.       Этери находит в телефоне нужный контакт, звонит, договаривается о встрече. Медленно идет в душ, смывая с себя все воспоминания.       У шкафа задумывается, выбирает черные чулки, юбку-карандаш с боковым разрезом, полупрозрачную блузку с широкими рукавами, но узкими манжетами, делает себе высокую прическу, закалывая волосы шпильками, наносит за уши терпкие духи. Она немного думает, но потом все же достает из коробочки длинные серьги с висюльками.       Иногда, во время поцелуев, они нежно щекочут шею, когда Этери откидывает голову. Она хочет сделать фото и отослать его обратно той, которая выбирала эти серьги, но передумывает и просто пишет сообщение.       "Это все никогда не будет моим, потому что мне нужно только самое лучшее. Спортсменка, которая не может отобраться даже в финал Гран-При, таковой не является"       Сообщение доставлено.       Этери не ждет ответа, подкрашивая губы.       За последние полтора года она уже успела поверить в никогда.       Хотя вначале очень не хотела верить.