Vendetta

      Женя не знает, что на самом деле сейчас чувствует, когда смотрит чужие прокаты. Особенно когда видит, как Этери держит кого-то другого за руки. Не ее, а кого-то, кто… лучше нее?       Это заставляется закусывать губы и почти рычать. Женя понимает, что безнадежно упускает время, потому что с каждой минутой кто-то становится сильнее. Пересматривает прокат за прокатом своих новых соперниц, делает пометки в ярком блокноте. Там все очень личное, то, что кажется важным только для нее самой. Никто не может заглянуть туда без спроса, потому что это как план, у которого еще нет четкого конца.       Этери ведет свой счет, бесстрастно постит в инстаграмм фото новых золотых девочек. Собирает очередную комбинацию выигрышных карт? Женя не разбирается в покере, но она слишком хорошо знает Этери.       У нее тоже есть какой-то план. Кому и что Этери хочет доказать, Женя может только догадываться. Тем, кто отправлял ее на надувные катки? Считал тренером-неудачницей? Или же тем, кто посмел уйти и бросить лучшую школу фигурного катания?       Женя знает, что Этери не умеет забывать, а еще — никогда не отступает. Было бы смешно, если бы с ней случилось иначе.       — Женя, поднимайся, на льду лежат только неудачники.       — Бедро болит.       — У всех что-то болит, поэтому мы или заканчиваем тренировку, или ты перестаешь валять дурака и встаешь. Считаю до трех. Раз.       Женя вздыхает и поднимается. Она никогда не спорит с Этери на льду. Тут она главный тренер, несмотря на то, что еще сегодня утром плавилась под пальцами и поцелуями. Слишком тонка грань, которую они никогда не переходят на катке.       — Молодец, работаем дальше. Женя растирает ушиб ладонью, а потом с удивлением понимает, что чужие ладони делают то же самое, разгоняя боль, шипит, но понимает, что это даже немного приятно, почти на грани. От волос Этери пахнет лавандой и терпкими духами. Женя закрывает глаза, делая глубокий вдох.       — Я готова, — произносит тихо и выпрямляется.       Она помнит тот самый главный урок, который с самого детства рассказывает Этери: как бы ни было трудно, нужно идти вперед.       И Женя идет.       Экран телефона безжалостно показывает выступление за выступлением, но свои Женя смотреть не спешит. Это слишком больно, потому что она так и не может пока понять, почему позволяет прошлому иметь такую власть над собой. Почему это все еще больно настолько, что она заваливает программу на Скейт Канада и не сможет уже отобраться на финал. Еще больнее от того, что Этери, скорее всего, послала привет из прошлого специально, проверила, так сказать, насколько все еще глубоко сидит в голове своей бывшей ученицы.       Женя прямо видит ее едкую ухмылку, сжимает кулаки. Ненавидит саму себя за непростительную слабость.       — Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним, — почти шипит, открывая блокнот.       На первой странице, как раз по последовательности этапов написано «Аня Щербакова». Не Анютик, как раньше, но пока еще не Анна. Неловкий набросок жениной рукой и два столбика для слов.       Сильные стороны: Любовь к фигурному катанию, ум, знание себе цены, выглядит тихоней, хотя точно знает, чего хочет.       Слабые стороны, которые можно использовать: не хочет быть на вторых ролях, считает, что заслуживает большего, никогда не откажет в помощи и будет хранить секреты.       Женя кусает карандаш, понимая, что знает Аню уже давно, помнит ее еще ребенком, на которого никогда не делали ставок. Все время в тени других учениц школы, на вторых местах, кроме прошлого Чемпионата России. Это не может устраивать такого человека как Аня. Поэтому Женя, задумавшись, рисует жар-птицу на полях. Ту, что может сжечь любого и возродиться самой. Из самого мелкого пепла.       Следующая страница: Сашка Трусова.       Сильные стороны: бесстрашная, любит животных, талант к прыжкам, хочет быть первой в рекордах.       Слабые стороны, которые можно использовать: доверчивая, любит собак больше, чем людей, сумасшедший до мест отец, привыкла побеждать и не знает, как принять поражение, неустойчивая психика.       Рядом Женя рисует дракона на золотой медали. Сама не понимает, как так получается. Слушает музыку из Сашиной программы вполуха: Дракарис.       Яростные слова из чужой саги, а перед глазами Этери, которая показывает это движение в ролике Первого канала. Женя думает, кого эта женщина сжигает так остервенело: воспоминания или вместе с ними и ее, саму Женю?       Первые зерна сомнений уже посеяны. Женя помнит сообщения в своем телефоне, не спешит, обдумывает, ждет, когда сможет посмотреть следующий этап. Гренобль.       Она уже знает, в чем самая большая проблема. Есть две спортсменки, которые хотят побеждать. А золото там всего одно. И даже если судьи оценят кого-то на полбала выше, для медали этого достаточно. Потому что нет серебра или бронзы с золотым отливом.       Первое место одно, а все остальное — пустое. Оно имеет смысл для квалификации, но абсолютно бесполезно для чувства удовлетворения. Из тех, кто завтра будет выступать в Гренобле, ни одна не хочет проиграть и не будет рада чему-то, кроме золота.       Так их тоже воспитывала Этери. И Женя понимает, что именно это станет тем слабым местом, которое может разрушить работающую без сбоев систему. Иногда один случайный камешек ломает весь механизм. А если камешков не один, а несколько, все происходит гораздо быстрее… Женя ведет пальцами по гладким страницам…       — Дженни, ты почему уже не спишь?       Нам стоит у входа в кухню, сонный, лохматый. Женя запахивается в махровый халат, морщится. Совсем забыла о хозяине квартиры, в которой провела ночь.       Они вчера хорошо отдохнули в баре, танцевали до поздней ночи, а потом попали под дождь. Женя понимает, что могла бы осчастливить Нама и дать себе переключиться, но в тот момент, когда они стоят в лифте так предельно близко, совсем другое имя рвется с губ, которые она закусывает до боли.       И не может продолжать.       Они спят в разных комнатах, разделенные стенами недосказанных слов, и совсем чуть-чуть каменными кирпичами. Женя обнимает подушку, закусывая угол, после того, как Нам укрывает ее пледом и тихо выходит. Он ни в чем не виноват, но Жене почему-то неловко.       — Когда же ты уже вытравишься из моей жизни? — шипит она и старается не заплакать.       Потому что одно дело — флиртовать и заставлять ревновать, а совсем другое — отдать кому-то чужому свое тело.       — Ненавижу, — выдыхает Женя. — Ненавижу.       Но легче от этих слов не становится. Потому что ненависть помогает только вначале. Потом приходится выдумать другие способы спасения.       — Я сварила кофе и приготовила завтрак, — улыбается.       — Как мне тебя за это благодарить? — Нам улыбается.       Женя замирает.       — Сфотографируй меня, — спускает халат на одно плечо, оставаясь в спортивном топе. — И не задавай вопросов.       Нам берет в руки телефон, делает пару снимков и еле слышно вздыхает. Он понимает все, поэтому больше не позовет Женю на свидания и не ждет от нее ничего. Потому что когда он смотрит на Дженни через экран телефона, то видит в ее глазах то, что никогда не замечал.       Желание.       Страсть.       И… отчаянье.       Они завтракают, беседуя о чем-то нейтральном, кофе горчит сильнее, чем обычно, но Нам делает вид, что не замечает, как Дженни бледнеет, глядя в телефон.       Она сжимает айфон бледными пальцами, а потом почти кидает его на диван и выходит из комнаты с неестественно прямой спиной. Нам не может знать, что в последнем контакте, совсем недавно измененном с Тери на Этери Тутберидзе, висит сделанное им фото и надпись «у меня тоже есть все самое лучшее».       Тем более ему неизвестно, что эти послания просмотрены адресатом почти мгновенно, а вот следующие слова «несмотря на то, что на финал Гран При я не попаду из-за тебя» уже не доставлены, потому что номер Жени Медведевой, наконец, был внесен в черный список.       Спустя шестнадцать месяцев и двадцать восемь дней.