Vendetta

      Этери приезжает домой, зажигает в коридоре свет, вешает аккуратно пальто. Есть в этих выверенных движениях уверенность, что неизменные вещи среди бесконечного хаоса вокруг защитят твой мир от разрушения.       В квартире пусто и очень тихо. Только старые часы тикают в глубине зала. Этери вздыхает. Разговор с Дудаковым выбивает ее из колеи больше, чем можно показать окружающим. Эта минутная слабость теперь кажется чем-то непозволительным и даже преступным, поэтому Этери делает еще один глубокий вдох и идет в душ, надеясь, что горячая вода смоет ненужные мысли.       Но это так не работает.       Телефон призывно мигает сообщениями, на которые нужно посмотреть и ответить. Диша поздравляет с победой, Этери пишет ей обо всем на свете. О том, что вроде как не является самым главным, но важнее чего, на самом деле, нет ничего на свете.       Этери уже давно привыкла к тому, что люди от нее уходят. Даже те, которые, казалось, были очень близкими, а вот из тех, кого она считает семьей, так сделала одна Женя. Потерять члена команды для Этери сейчас непозволительная роскошь. Особенно когда они выходят почти на исторические рекорды результатами своего труда.       Этери молча листает фотографии в интернете, то и дело натыкаясь на Женю. Ее стало слишком много в последнее время. Хотя раньше казалось, может ли быть много человека, который так тебе дорог. Этери рассматривает ее длинные волосы, цветочное платье гейши, такую знакомую улыбку и вдруг понимает, что на самом деле не знает эту девушку. Ту новую Женю, которая смеется в камеру. Этери не в силах предсказать, чего можно ожидать от нее теперь и как далеко Медведева в состоянии зайти, чтобы получить желаемое.       Воистину правы те, кто считает, что ни один человек не становится для нас таким чужим, как тот, кого мы когда-то любили.       С этой мыслью Этери, наконец, хочет заснуть.       Но не может.       После бессонной ночи кофемашина делает самое подлое за все время своего существования: ломается. Этери стоит с чашкой в руках и громко чертыхается. Глаза практически закрываются сами, но выезжать нужно без опозданий.       Садится за руль, включает музыку, дышит на замерзшие ладони. На дорогах пробки, которые, как всегда, дают больше времени подумать. Слова складываются в предложения легко. В голове всегда так, а Этери очень любит все держать под контролем. Когда она приезжает в Хрустальный, речь практически готова.       Паркуется на привычном месте, аккуратно закрывает дверь, зевает рефлекторно. Розанов стоит на ступеньках, отключает наушник телефона и улыбается.       — Доброе утро. Хотите кофе? — в его руках два стаканчика, запах из которых почти опьяняет.       — Ты мой спаситель, — Этери протягивает руку, их пальцы на секунду соприкасаются. — Откуда узнал, что моя кофемашина сегодня бастует?       Она улыбается, немного смущаясь, когда Сергей открывает дверь, придерживая под локоть. Есть в этом что-то галантное и приятное.       — Я и не знал, просто забыл, что Даня сегодня на показательных, — от улыбки ямочки появляются на щеках.       Этери отпивает один глоток спасительного напитка.       — Ты слишком прямолинеен, — улыбается в ответ. — Это иногда очень мешает в жизни.       Розанов пожимает плечами.       — Это то малое, что я могу сделать для вас за оказанное доверие — быть честным.       Этери понимает, о чем он. Даниил давно предлагал взять Сергея хоть на одно крупное соревнование. К тому же, с Сашей они сработались очень хорошо, а этап Гран При в Москве этому только помогает.       — Надо состыковать наши графики, — вместо ответа говорит Этери. — Я давно обещала тебе дать пару уроков по постановкам… члены нашей команды должны уметь все.       Сергей кивает.       — С удовольствием. Этери поворачивает направо, в сторону кабинета Аксенова, а Розанов будто бы хочет что-то сказать, но передумывает.       Спустя пару минут он присылает Этери свой график работы и терпеливо ждет.       Эдуард всегда знает, как решить любую проблему или не допустить ее развития. Поэтому, когда Этери говорит ему о прибавке к зарплате Дудакова, понимает даже то, что она сразу не озвучивает.       — Мы сейчас на коне, Этери. Это очень многим не нравится. И это нормально, что хотят переманить лучших, но пока все довольны, у них не получится.       Она вздыхает, трет переносицу, стараясь не слишком громко ругаться.       — Людей не привяжешь, если они решат уйти, но команда…       — Твои люди останутся, — перебивает Эдуард. — То, что твое, не отнимет никто.       Этери хмыкает.       — Ну, да. Женя тоже казалась «моей» до мозга костей. Но ушла.       — И я, между прочим, до сих пор не знаю настоящей причины, — Эдуард ждет.       — Понимаешь, на некоторые вещи лучше не пытаться получить ответ.       Аксенов качает головой.       — Женя тоже говорила что-то подобное в интервью. Так что вы уж слишком похожи даже в этом.       Этери допивает кофе и только потом произносит.       — Яблоко от яблони, говорят…       — Потому что «как дочь?»       «Если бы, как дочь, — хочет сказать Этери. — Тогда все было бы гораздо проще».       Но вместо этого почти впервые врет Аксенову:       — Да.       Ради всеобщего блага.       Хотя прекрасно знает, что во имя этого совершалось слишком много плохих вещей.       Ведь невозможно сделать так, чтобы хорошо стало всем.       На тренировке первым делом Этери сообщает Дудакову о разговоре с Аксеновым и немного выдыхает. Ровно до того момента, как видит Алену и Алину, которые оттачивают свои программы. Между ними искрит, когда девушки проезжают мимо друг друга. Этери умеет понять это по языку жестов и напряжению в воздухе.       Алена старается повторять произвольную ближе к Розанову, то и дело одаривая его улыбкой. Если бы Этери не знала обоих, то подумала бы, что Косторная.. флиртует? Она списывает все на саму программу и больше сосредотачивается на Алине, у которой не идут прыжки.       — Что с Загитовой? — тут же интересуется у Дудакова. — Не в ногах?       Сергей поправляет салфетницу.       — Упала на раскатке, — делает паузу. — Если честно, мне показалось, что Алена ее подрезала… специально.       Этери сжимает руки в кулаки.       — Может, я не прав, но…       — Косторная! Иди сюда ближе и показывай мне программу.       Алена нехотя отъезжает от бортика с Розановым, трясет руками.       — Помоги там Алине собрать голову, —говорит тише уже Дудакову, кивая в сторону.       Сергей молча идет, понимая, что пока это единственный вариант. Алена между тем играючи делает триксель, наслаждаясь ободрительным взглядом Розанова.       Она знает, что Алина тоже на нее смотрит и не может отказать себе в удовольствии показать и ей, кто новая звезда.       Этери ждет, а потом включает музыку. Она делает вид, что прыжок не впечатляет, хотя он действительно хорош.       Когда Алена заканчивает, улыбка не сходит с ее лица ровно до того момента, когда видит Розанова рядом с Этери. Он протягивает ей листок с номером телефона для ремонта кофемашины, но об этом знают только они вдвоем. Для девочки-подростка это почему-то кажется раздражающим.       Между тем, Этери думает совсем о другом. О том, что ее простая математика вновь не сходится. И что если на следующем этапе все более-менее понятно, то финал опять приводит к упорным переменным: три медали и четыре ученицы.       К тому же кубок Ростелекома показывает, что, несмотря на видимое преимущество, у Трусовой есть слабое место. Это ее нервы. И если Саша когда-нибудь потеряет контроль, победить может не только Алина, но и Женя. А вот этого Тутберидзе допустить уже не может.       Этери тут же вспоминает вчерашний ролик с игрушкой-медведем, который несет Саша, а Женя снимает. Они смеются друг с другом так радостно, будто не соперничают на одном льду. Но если втереться в доверие и узнать слабые места, можно использовать их в самый подходящий момент. Этери понимает, что на месте Жени могла бы сделать это.       Хотя, если подумать, то она сделала то же самое с Медведевой перед Гран При в Канаде. Нашла то, что способно выбить из равновесия, и подослала Дудакова без зазрения совести. Поэтому Жени не будет на финале в Турине.       А еще именно поэтому у нее не осталось больше козырей в рукаве и власти над бывшей ученицей. Они сказали друг другу уже все, что могло помешать на пути к цели. И так действительно стало гораздо интереснее.       Ведь если бы Этери применила этот прием на Чемпионате России, последствия оказались бы гораздо хуже.       — В случае чего, придется придумывать что-то новое, — произносит вслух, забывая, что рядом стоит Розанов.       — Что?       Этери удивленно вздрагивает, списывая все на недосып.       — В случае чего, придется покупать новую кофемашину, — кивает на листок с телефоном и адресом ремонта.       — Вряд ли. У мастера там золотые руки.       Этери вздыхает.       — Что уж тут поделать. Если все тут кругом золотые.       Но Розанов не реагирует. Каким-то внутренним чутьем он понимает, что дело вовсе не в сломанной кофемашине. А вот нужного адреса, чтобы починить это, у него все-таки нет.       День Рождения Жени наступает внезапно. Об этом пишут даже спортивные сайты. Двадцать лет, одиннадцать из которых вместе, а неполных два порознь. В процентном соотношении это очень много. Из календаря Этери удалила эту дату уже давно, чтобы напоминалка с именем «Женька» не раздражала.       А вот из головы удалить на самом деле не так просто. Ведь мозг не компьютер. Этери помнит каждый из Дней рождений Жени. Когда в первый раз получила от нее кусок торта, принесенного Жанной. Когда сама подарила первую плюшевую игрушку. Как сводила в игровую комнату с Дишей. И как дала мастер-класс по рисованию стрелок с первой подаренной косметикой. Как нашла золотую цепочку с крестиком на шестнадцать лет, как угостила красным вином в семнадцать.       Но еще больше Этери не может выкинуть из головы тот, восемнадцатый День Рождения, когда Женя сидит дома одна в гипсе, не впуская никого к себе. Как Жанна просит приехать и развеселить дочь, чтобы та не думала о плохом. И как Этери увозит ее на машине вначале в ресторан, а потом с ночевкой на дачу. Торт она тогда так и не успеет испечь, а пообещает сделать свой фирменный медовик на следующий год.       Но в 2018 году каждой из них уже будет не до этого.       А вот в 2017, в тот самый кошмарный олимпийской сезон, кажется, что невозможного нет. Что Женя обязательно победит и исполнит свою мечту.       — За победу, — говорит Этери и чокается бокалом красного вина.       Огонь в камине бликует на стекле.       — За то, чтобы я стала твоей первой олимпийской чемпионкой.       Они сидят так близко, что чувствуют, как сердца стучат. Время постепенно движется к полуночи.       — Спать? — Женя смешно морщится.       — Вначале твой подарок, — Этери целует ее в скулу и кусает за ухо.       Женя смеется.       — Ты специально увезла меня в лес, чтобы никто не увидел?       — И не услышал…       Женя откидывается на кровать, закрывает глаза, чувствуя поцелуи на нежной коже. Она не сопротивляется, когда Этери снимает с нее спортивные штаны, стягивает майку и топ. Жене кажется, что она обнажена не только физически, что сейчас она открыта полностью не только этим жарким губам, но и чему-то большему. Будто между ними не остается никаких недомолвок, когда Этери раздвигает ее бедра, проводит языком внизу живота.       — Расслабься и не сдерживайся, — шепчет она, пока Женя старается не стонать слишком громко и отстраниться, чувствуя неконтролируемое наслаждение.       Этери притягивает ее к себе и не перестает целовать везде, сминая кожу пальцами, проникая внутрь ровно настолько, чтобы удерживать Женю пока на грани удовольствия и нетерпения.       — Не останавливайся… — просит она, чувствуя, как почти готова расплавиться под умелыми руками.       — Как скажешь…       От этой покорности Женя чувствует, что сердце стучит еще сильнее.       — Я говорю «не останавливайся»…       И Этери продолжает, пока у Жени самой не закладывает уши от собственного крика, который тонет в поцелуе. Они прижимаются друг к другу так тесно, что волосы путаются на подушке.       — Господи… — Женя еле успокаивает дыхание. — И что теперь? Если это был не рай, то я не знаю, как назвать это правильно…       Этери смеется.       — Теперь? Продолжаем... One down, one to go…       — Что именно ты имеешь в виду? Но мне нравится, когда ты говоришь на английском…       — Это из песни про то, что любовь это заряженный пистолет, которым мы играем в русскую рулетку…       Женя трется носом о щеку.       — One down, one to gо? То есть моя очередь?       Этери закусывает губы, когда чувствует прикосновения кончиков пальцев на оголенном животе.       И сдается.       Она приходит в себя от холодного голоса женщины из навигатора, которая ведет кратчайшим путем к ремонту кофемашины. Почему-то этот самый короткий путь оказывается через сквер, где поклонники поздравляют Женю с праздником.       Этери кажется, что эта какая-то насмешка судьбы. И она уже ненавидит и кофемашину, и Розанова с его знакомым, и этих шумных людей, которые, слава богу, не замечают белый автомобиль.       Но все же на светофоре Этери быстро смотрит в толпу, выуживая из нее бордовый отблеск волос. Шары и цветы прячут Женю почти полностью, вызывая все больше ненужных воспоминаний. Но Этери прекрасно знает, как избавиться от них.       Она включает погромче музыку, находит Элиса Купера и отворачивается. Когда хриплый голос в очередной раз рассказывает о той, которая уехала с чемоданом к другому мужчине, Этери смеется.       За этот год с небольшим она давно поняла для себя, что если «любовь — это заряженный пистолет, который бьет наповал», нужно успеть нажать на курок первой.