Об этом птички напели

Осенняя черневая тайга пахла опятами, прелым мхом и хмелем. Синие сумерки рвались о верхушки темнохвойных кедров и пихт, но солнце уже свалилось за цепь невысоких хребтов, покрытых лесом, а остроконечный косогор вздымался над плёсом, словно поставленный на рукоять меч. Дрейк стоял на берегу темноводной реки и смотрел на уходивший за поворот водный рукав. За спиной слышался приглушённый смех местных магов, собравшихся на очередной шабаш, которые, как понял Дрейк, они устраивали с завидной регулярностью. Вино текло рекой, смородиновая самогонка распространяла дух от огромных стеклянных бутылей, а сладкая медовуха заставляла колени дрожать. Дрейк снова отхлебнул из деревянного кубка и посмотрел на сидевшего на камнях Рикаса. Тот смотрел в небо, да так пристально, словно хотел найти в нём ответы на все вопросы. Дрейк едва слышно вздохнул. Он бы отдал всё на свете, чтобы Рикас хоть на миг отпустил себя. Перестал контролировать каждое слово, жест, вздох. Даже сердце Рикаса Вайта, казалось, билось, как прикажет его владелец. Дрейк ощущал это, даже зная, как быстро и яростно может стучать сердце Рикаса и каким страстным тот может быть. ― Вино у них тут неплохое, ― произнёс Дрейк. Слова повисли в остывающем воздухе, а Рикас ответил, не повернув головы: ― А также медовуха и самогонка, ― он усмехнулся. ― И ты снова пьёшь вино. Ты опытный, должен знать, что потом будешь лежать и страдать. ― Но ты же подашь мне пустое ведро, ― улыбнулся Дрейк. Рикас начинал шутить, но во всём его облике чувствовалось напряжение. Граф Вайт не мог позволить себе расслабиться до конца. ― И подашь стакан воды. ― Я положу тебя возле колодца. ― Рикас повернулся и посмотрел на Дрейка. В его глазах плясали отсветы далёких костров на пиршественной поляне. ― Годится, ― как можно беззаботнее отозвался Дрейк. То, что Рикас не мог расслабиться, скребло на душе. Ведь Дрейк притащил его сюда только за этим. ― Но только если ты ляжешь вместе со мной. ― Сзади хрустнула галька, и Дрейк резко обернулся, нащупывая под курткой кинжал. Этот мир открылся им случайно. Андриэля в очередной раз занесло не туда, а когда Рикас прибыл за ним, сверкая гордостью и огнём, то обнаружил брата сидевшим у костра и подпевавшим странные песни о неизвестных вещах трём крайне подозрительным типам. Двое из них точно были людьми, а когда Дрейк, пришедший спасать Андриэля вместе с Рикасом, увидел третьего, то даже присвистнул: перерождающихся леших он видел впервые. Читал про них, но в их мире подобного не водилось. Двое других тоже были хороши: стройный светловолосый маг, державшийся несколько неловко, и молодой некромант с непроницаемым лицом, который временами смотрел в огонь так странно, что напоминал Дрейку Рикаса. Словно Паша ― так звали некроманта ― боялся потеряться и утратить контроль. Позже Дрейк узнал, когда остался посидеть с чуднóй троицей, что блондинистый Альфред был обращённым магом, почти уникумом в своём мире. А также то, что здесь колдунов уже давно никто не преследует. По большей части даже не верит в их существование. Это и стало решающим: Дрейк понял, что просто обязан подробнее показать Рикасу этот мир. Чтобы тот смог хоть недолго побыть собой. Сбросить оковы и отпустить себя. Поколдовать так, чтобы не думать о последствиях. ― Костры гаснут, ― нарочито расстроено пожаловался подошедший Леший. Рыжий и могучий, он был давно и явно пьян, но держался прямо и улыбался во весь рот. Рядом с ним Альфред казался трезвым и спокойным, но его глаза горели, точно расплавленный янтарь. Дрейк отчётливо ощущал их магию: деревья и землю Лешего, огонь и кровь Альфреда. Было в обоих нечто неделимое, что прочно связывало друзей. Дрейк не стал расспрашивать в прошлые разы. Захотят, расскажут сами. ― А Альфред не может их зажечь? ― Рикас выразительно посмотрел на Лешего. ― Он зажигает прекрасные огни в переносном смысле. ― Я боюсь промахнуться, ― честно ответил Альфред, присаживаясь на поваленную берёзу. ― Кажется, я перепил. И курить не стоило. ― Он кивнул на Лешего, сделавшего вид, что это не про него. ― Зажгу я вам костры. ― Рикас поднялся. Дрейк последовал за ним, прожигая взглядом идеально прямую спину Рикаса. Тот выпил совсем немного, а Дрейку хотелось, чтобы внимательные тёмные глаза стали почти чёрными от хмеля в крови, а выразительные губы ощущались смородиной. Чтобы напряжённые плечи расслабились, а чёткая линия подбородка смягчилась. Дрейку до боли захотелось догнать Рикаса и прижать к себе, поцеловать, сделать так, чтобы тот остался только с ним, а не со своими гнетущими мыслями. В Остовии было по-прежнему неспокойно, но Дрейк всё же уговорил Рикаса на вылазку: им обоим жизненно необходима была такая передышка. Огонь сорвался с кончиков пальцев Рикаса так плавно и яростно, что Дрейку показалось, будто подожгли не хворост, а его собственную кровь. Он весь горел, а Рикас стоял перед костром, устремив взгляд в пламя. Из тьмы тайги неожиданно возник некромант Паша и молча подал Рикасу кубок. ― Смородиновый самогон, ― отрывисто произнёс Паша, а на Дрейка дохнуло бальзамическими травами и золой погребальных костров. ― Занюхать и закусить. ― И некромант передал на куске коры, выложенном листьями берёзы, нарезанную аппетитными ломтиками подкопчённую свиную грудинку. Некромант вызывал смутное опасение, но не выглядел злым. Скорее уставшим, а когда Рикас неожиданно принял у него кубок, Дрейк подумал, что, возможно, Паша и граф Вайт похожи сильнее, чем кажется на первый взгляд. ― Крепко! ― сдавленно произнёс Рикас, глотнув из кубка и быстро заев самогон грудинкой. Жирная свинина оставила на его губах блестящий след, и Дрейк больше не смог сдерживаться. Он скользнул к Рикасу и заглянул в его бездонные глаза, ловившие отблески пламени. Мягко перехватил его руку и заставил выпить ещё глоток ядрёного зелья на брудершафт. ― Так и думал, что ты хочешь меня отравить, ― хрипло усмехнулся Рикас, обдав Дрейка ароматом смородины. ― Замечательно, нам даже притворяться не придётся, чтобы обмануть Николаса. ― К чёрту Николаса! ― выпалил Дрейк, забирая у Рикаса кубок и отставляя свой. Ради того, чтобы идеальный граф Вайт не думал о проблемах, он был готов отказаться от вина. ― Рикас, пожалуйста, не думай о Николасе, Дейдре, магах и интригах хотя бы один вечер! Всего один вечер, Рикас! Остовия без тебя не рухнет, а здесь тебе никто зла не желает. Паша, Альфред и Леший хоть и пыльным мешком ударенные, но нормальные. Я привёл тебя сюда, чтобы ты отдохнул и ни о чём не думал. ― Не думать ― это твоя прерогатива, ― совершенно беззлобно отозвался Рикас, касаясь руки Дрейка. Тот поймал его пальцы и сжал, а миг спустя подался вперёд и поцеловал. Они стояли у кромки леса, костры полыхали в отдалении и никто их не видел, а если бы увидел, вряд ли осудил. Воздух вокруг полнился магией, она витала в кронах кедров и осин, заряжала вино и дарила поцелуям невероятную терпкую сладость. Дрейк целовал Рикаса, ощущая, как горел его огонь, вырывался из тела, но не обжигал, а грел, словно ласковый костёр холодным осенним вечером. Костёр их жизни.