Об этом птички напели

Возможно стать сильнее собственных демонов. Обмануть их и приручить, узнать по именам и держать на цепи. Виктории хотелось думать, что у неё это получилось. У них это получилось. Ведь Нина ― её Нина ― была рядом всё это время. Выслушивала и успокаивала Викторию, оставалась рядом, даже когда казалось, что лучше бы ей уйти и всё забыть. Нина научила её тому, что никак не удавалось понять ни Нельсону, ни самой Виктории ― нельзя решать за других. Никогда и ни в чём, если не хочешь стать монстром, который причиняет боль, пусть и из благих побуждений. Виктория помнила, как её трясло, когда она высказала Нельсону всё и почувствовала себя виноватой. Он отлично это умел ― выставлять её виноватой, делать злодейкой собственной сказки, да так хорошо, что Виктория и сама верила, что она ― неуравновешенная истеричка, шлюха, которая никому не нужна. Виктория понимала, что это не так, но привычка брать вину на себя давала о себе знать. И только Нина сумела показать, что она никому ничего не должна. Только себе. И тем, кого выберет сама. Когда сама чего-то захочет. Зимой случаются чудеса. Виктория всегда в это верила, старалась как можно красивее обустроить всё к Рождеству. Конечно, у неё никогда этого не получалось, а Нельсон, когда брался помогать, в два счёта показывал, какая Виктория бездарность. С Ниной было не так. С Ниной всё было по-другому. Будто она пришла к Виктории из настоящей рождественской сказки, где добро всегда побеждает зло. Прекрасная, похожая на эльфа, словно неземная. Если не знать Нину, не заглядывать слишком глубоко, то можно подумать, что она всегда такая строгая, собранная и рассудительная. Но Виктория знала, что это не так. Что её Нина таит в себе столько чудес, сколько не снилось ни одному сказочнику. ― Вики, ну что ты делаешь! ― задорно воскликнула Нина и в притворном гневе легонько шлёпнула Викторию по руке. ― Ну очевидно же, что этот шарик в виде яблока должен висеть вот здесь! ― Она ловко подцепила покачивавшееся на самом кончике еловой ветки стеклянное яблоко и перевесила его поближе к остроконечной верхушке. ― А говорила, что тебе неведомо чувство стиля, ― улыбнулась Виктория. Она сидела на полу в гостиной, скрестив ноги и обмотавшись мишурой, и смотрела, как Нина колдовала вокруг ёлки. Их первой общей рождественской ёлки. ― Всё меняется, ― пожала плечами Нина, распределяя яркие красные бусы по пушистым колючим ветвям. Меняется… Сколько всего для Виктории было заключено в этой простой фразе. Когда-то они с Ниной были просто подругами, и никто из них не мог подумать, что однажды они будут встречать Рождество вместе. Не как подруги, а как возлюбленные. Что Нельсон останется в далёком прошлом, которое изредка будет стучаться и завывать привидением за окном. Виктория отряхнула головой и перебрала пальцами забранные в хвост волосы. Нина продолжала наряжать ёлку, а Виктория только подавала ей украшения. Ей было радостно и щемяще сладко просто смотреть на Нину, иметь возможность в любой момент невзначай коснуться её, вдыхать её запах и знать, что она с ней. Нину не хотелось удерживать, потому что было понятно: она сама выбрала то, что любила. И это знание для Виктории было ценнее всего. Она смотрела на Нину, вспоминая ту самую фотосессию, с которой начались их отношения. Камеры у неё больше не было, да и всё оборудование она послала Нельсону почтой, но сейчас думала, что в рождественском антураже Нина смотрелась бы просто прелестно. Даже можно без замысловатых костюмов, а просто в искрящейся под светом ламп мишуре и холодящих кожу стеклянных бусах. Должно быть, эти мысли отразились на лице Виктории, потому что Нина, поймав её жадный взгляд, усмехнулась и подошла к ней. ― Я не против повторить, ― произнесла Нина, кладя ладонь на голую коленку Виктории и нежно проводя пальцами по бледной коже. Так чувственно и сладко, что Виктория закусила губу. ― У меня нет камеры, ― улыбнулась она Нине, которая положила на пол ёлочные шарики и устроилась рядом с ней на расстеленном пледе. ― А такую хорошую оптику прямо сейчас я финансово не потяну. ― Ещё не наступило Рождество, ― отозвалась Нина, глядя прямо на Викторию. Под её взглядом было уютно, словно Виктория растворялась в огромной кружке горячего какао, которое по утрам так любила варить Нина. ― Ты что, хочешь подарить мне камеру? ― усмехнулась Виктория, качая головой. Подумать только, её Нина угадывает мысли до того, как Виктория успеет их подумать. ― Я не знаю, что тебе подарит Санта, ― пожала плечами Нина и поднялась, на ходу запечатлев на губах Виктории поцелуй, от которого сердце сделало сальто. ― Но уверена, что он выберет для тебя хороший подарок. ― Он уже подарил мне в этом году лучший подарок. Тебя. ― Виктория взяла Нину за руку и слегка пожала. Ответом ей послужила улыбка и просьба помочь с гирляндой. Виктория поднялась и украдкой посмотрела в окно на украшенные соседние дома. В этом году они у Рождества точно желанные гости.