Потерянная Империя

Калас держал Рейвен в темнице далеко не три дня, а все три месяца. За это время она сильно исхудала, её темные волосы потеряли былой оттенок, кожа посерела и стала почти прозрачной, обтягивая кости. Он лишал её еды и воды на долгие дни, подсылал громил, что ломали её конечности и срезали клочки кожи, но ничто из этого не могло сломить силу её духа. Сам король не навестил пленницу ни разу. Он не выдвигал никаких требований, не спрашивал о сообщниках. Ему не нужна была никакая информация. Он лишь пытался сломить её настолько, чтобы она забыла о своей мести и просила лишь о свободе. Но Рейвен терпела. Вспоминала лица родителей и заряжалась новым огнём, чтобы вынести любые мучения. Иными ночами она не спала от сильной лихорадки и видела призраков, в бреду и поту говорила с родителями. Их лица не давали ей сдаться. Несмотря на месяцы одиночества, она не потеряла рассудка, иногда разговаривала с крысами и пауками, но лишь от скуки, а не безумства. Но часто, на утро, жар спадал, а вместо кровавых ран были белые шрамы. Видимо, кто-то присылал Чародеев, что лечили её тело. Рейвен никак не могла понять, почему Калас до сих пор оставил её в живых и держал здесь. Дни превращались в недели, недели в месяцы, а может и годы. От вечной темноты, Рейвен совсем потеряла счёт времени. Решетка с лязгом открылась, и в клетку вошел он — Король. Его шаги были тяжёлыми, каждый удар сапога о холодный камень разносился гулким эхом по сырому, промозглому помещению. Запах плесени, крови и гниющей соломы заполнял воздух, обволакивая её, как липкая паутина. Рейвен едва могла сфокусироваться на одной точке. Она сидела на полу, её взгляд скрывался за длинными грязными волосами, но в её глазах всё ещё тлела решимость. Калас опустился на корточки и кончиками пальцев приподнял её подбородок. Его прикосновение было ледяным, как его душа. — Пришли проверить, не сдохла ли я наконец? Надо сказать, старались они плохо, — слабо улыбаясь, произнесла она. Голос её был сиплым, горло саднило от долгого молчания. — В мои планы не входит твоя смерть. Пока, — холодно отвечает он, отпуская её лицо. Его пальцы оставили на коже ощущение жёсткого металла. — Но знаешь, не могу не сказать, что я впечатлен твоей выдержкой. — О, вы мне льстите. Но вы правы, меня не так легко сломить. — Я ещё не начинал ломать тебя. Боюсь, меня не было в замке, поэтому пришлось отложить твой допрос на неопределенный срок. Ведь я хотел сделать это лично. Поднимите её, — скомандовал Калас, поднимаясь на ноги и снова обращаясь к Рейвен. — Да и если честно, мне это не нужно, я и так отобрал у тебя всё. Ты ведь думала, что сможешь вернуться и отомстить? И где ты теперь? Верно, — он провел пальцем по её щеке, его ноготь чуть царапнул кожу, — в моей власти. — Как там поживает твоё проклятие? — сказала она с усмешкой, но взгляд её оставался холодным. Калас дернулся, как от удара хлыстом. Губы его плотно сжались, пальцы дрогнули. — Откуда ты… — Я знаю о нём довольно много. Особенно то, что я — твоя последняя надежда, — её голос стал твёрже, а безумная улыбка расползлась по осунувшемуся лицу. — И кто теперь в чьей власти, Калас? — С отвращением выплюнула она его имя. — И ты веришь в это? — Его голос был низким, тяжёлым, почти неслышным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Его рука сжалась в кулак, ногти впились в ладонь. Она видела, как тень дрожи пробежала по его плечам. — Ты сам не понимаешь, что оно с тобой делает, — её голос был ледяным. — Ты не видишь, как оно управляет твоими действиями, твоими мыслями. Тебе кажется, что ты контролируешь его, но на самом деле оно контролирует тебя, король. Он отшатнулся, слегка усмехнулся, но в его глазах мелькнул страх. Незаметный для других, но не для неё. Он знал, что она права, чувствовал, как его разум всё чаще охватывает тьма, как шёпот в голове становится громче. Иногда он забывал, кто он, а кто его враги. Порой, видел прошлое, которого не было, и будущее, которого не будет. — Выйдите отсюда, — скомандовал он, и гвардейцы, склонив головы, покинули камеру. Темница замерла, будто даже каменные стены ждали его следующего слова. — Ты думаешь, я не чувствую, как оно медленно съедает меня? — Калас шагнул ближе, его движения были острыми и напряжёнными, как натянутые струны. Рейвен склонила голову, а уголки губ приподнялись в едва заметной усмешке. — Ты не видишь этого, но оно уничтожает не только тебя, но и всё вокруг. Будешь править на пепелище? Хотя тебе не привыкать. Он шагнул к ней, их лица оказались близко друг к другу. Его дыхание было горячим, тягучим, и пахло странной смесью — крови, пряного вина и чего-то резкого, почти металлического, словно запах ржавого клинка, оставленного под дождём. Она почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Гнев? Презрение? Или... нечто большее? — Если бы ты только знала, Рейвен, дело не только во мне и этом чёртовом проклятии! — его голос стал тише, почти шёпотом. — Я чувствую, как оно медленно разрушает меня. Я чувствую, как оно толкает меня на край безумия, но я не могу, не хочу останавливаться. А ты, Рейвен, ты — единственная, кто может освободить меня. Ты — ключ. Её сердце замерло, но она быстро вернула себе контроль. Сделала шаг назад, скрывая охватившую её бурю эмоций. — У тебя не останется выбора, — закончил Калас и покинул камеру. Через некоторое время клетка снова распахнулась. Тёмные фигуры освободили её от цепей. Одна из них закинула её на плечо и унесла в неизвестном направлении. Рейвен очнулась в уютной комнате. Кровать была мягкой и тёплой, простыни источали аромат успокаивающей лаванды. Она не верила своим ощущениям. Три месяца в грязной, смердящей нечистотами камере, кишащей жирными крысами и другой живностью, не могли вдруг превратиться в шикарные покои. Она попыталась двинуться, но тело выло от боли, и она закрыла глаза, стараясь сохранить остатки сил. В комнату кто-то вошёл, и Рейвен замерла. — А ну, не дерзи мне, девка! — сказал скрипучий женский голос. — Но, матушка. По ней и не понять, жива она или мертва. Чего она сделает? — произнёс более молодой, почти детский голос. — Она ничего, а Хозяин с тебя кожу сдерёт и глазом не поведёт. Меняй повязки, и рук не распускай. Не наше это дело. Девушка фыркнула и принялась разматывать руки Рейвен, накладывая новый слой лечебной мази. — Матушка, кто же её так, неужели Хозяин? — Не наше это дело, — повторила старуха. Рейвен с трудом разлепила глаза. И принялась разглядывать юную девушку. Она давно не видела простых людей, кроме стражи и её мучителя. У девушки были белокурые волосы; тёмные, чуть раскосые, глаза и румяные щёки. Руки оказались тёплыми и нежными, а тело крепким и слегка полноватым. Абсолютная противоположность Рейвен. Сейчас потерянная принцесса была больше похожа на призрака, чем на молодую женщину. Она попыталась приподняться, но всё тело ныло и болело, словно вот-вот могло рассыпаться в труху. Рейвен застонала, вновь откидываясь на простыни. — Матушка, она очнулась. — Служанка отдернула руки и испугано уставилась на старуху. — Чего зенки выпучила, она же не прокаженная какая-то. Перевязывай. Старуха с трудом ходила и переваливалась с ноги на ногу, как бочка эля. Седые волосы скрывал застиранный платок, а одежда хоть и выглядела, как лохмотья, была чистой и аккуратно заштопанной. Лицо её было круглым, раскрасневшимся и казалось очень добрым, а глаза выражали искреннее беспокойство. Девица продолжила перематывать места переломов, но в глаза ей смотреть побаивалась. Служанки вели себя тихо, и никто из них не решался заговорить. Рейвен попыталась было что-то сказать, но горло обожгло, и она закашлялась. Сухой кашель драл горло, а от сильного приступа кружилась голова. Из глаз брызнули слёзы, и она подумала, что вот-вот могла потерять сознание. Старуха, несмотря на свою тучность, ловко подскочила к ней с глиняным кувшином. Она влила в её пересохший рот пахучую тёплую жидкость, и кашель отступил. — Вот так, — ласково проговорила она, приглаживая ей волосы. — Мы уже боялись, что Вы не протяните и до рассвета, Госпожа. — Госпожа? — Рейвен не узнала собственный голос. — Нам сказали, что Хозяин нашёл Вас где-то глубоко в лесу. У Вас была тяжелая лихорадка. А Ваши руки! — Она с ужасом взглянула на её перекошенные пальцы. — По ним словно повозка прокатилась. Всё тело было в гнойных порезах. Вас с того света вытаскивали трое Чародеев! — Лжец ваш Хозяин, — прохрипела Рейвен. Старуха в ужасе раскрыла глаза, боязливо озираясь по сторонам, будто кто-то кроме них троих мог услышать неугодные слова. — Зачем Вы так, Госпожа? Хозяин спас Вас! Рейвен уже хотела ринуться в спор, рассказать всю правду об их дражайшем Хозяине, но сил не было не то, чтобы говорить, а и дышать было сложно. Она лишь отвернулась и закрыла глаза, надеясь погрузиться в спасительный сон. Служанки закончили хлопотать над её ранами и удалились из комнаты, оставляя Рейвен в одиночестве.