Потерянная Империя

Запах гари, сажи и горящей плоти проникал в ноздри, оседал в горле и лёгких. Крик толпы, скрежет когтей по дубовым дверям, хруст ломающихся костей. И тела. Повсюду тела и горы трупов конца, которым не видно. Ещё вчера город кипел жизнью, а сегодня тонул в собственной крови. Чужаки. Тысячи воинов, закованных в чёрное с искрящимся обсидианом в фибуле. Стоило поднести к нему руку и на коже оставался ожог. Боль. Лицо горело и чесалось. Руки саднили от заноз, ноги едва передвигались, но нужно было бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Потому что он там, за спиной. Преследует, дышит в затылок. Не смотреть назад. Скрежет стали и звон мечей, щелчок железного ошейника совсем рядом, эхом отдаётся в ушах. Голова болит и весь мир кружится. Но нужно идти и… Не смотреть назад. Там больше ничего нет. Лай гончих где-то неподалёку. Грубые голоса, отдающие приказы. Так близко. Я вслушиваюсь в лес позади и слышу, как они приближаются, нагоняя меня. Мне пришлось свернуть на «Бесконечные болота». Говорят, там пропадают люди и поэтому туда никто никогда не суётся. Но мне придётся. Я знаю эти места, знаю безопасный путь, а Изгои — нет. Если повезёт даже удастся потопить пару-тройку солдат в этой трясине. Страх не даёт думать. Руки трясутся, ноги дрожат и сил идти дальше больше нет. Мягкий мох под ногами. На него хочется лечь и провалиться в сон и, открыв глаза, оказаться в замке, где никогда не ступала нога Изгоев. Хочется содрать кожу с лица, хочется закричать так громко, чтобы разверзлась земля под ногами захватчиков. Хочется сдаться и лечь подле родителей. Хочется умереть. Но вой собак подгоняет снова пуститься на утёк. Чем ближе к болотам, тем быстрее исчезает грохот битвы, как и собачий лай. Лес становиться гуще и темней. Мрак смыкается над головой, образуя плотный сизый туман над чёрной водой. Я помню дорожку, пройдя по которой можно найти безопасное место и переждать, пока солдаты потеряют след или вовсе сгинут в этих болотах навсегда. Мне бы этого хотелось. Я делаю неуверенные шаги, боясь оступиться и угодить в трясину. Раны на лице пульсируют и невыносимо зудят. Платье промокло, прилипло к коже и стало тяжелым, мешая удерживать равновесие на скользких кочках. Но вот оно, спасительное укрытие. Крохотная лачужка на время скроет от погони. Не могу поверить, что сбежала. Оставила на растерзание родной дом. Столько людей погибло и сколько ещё погубит этот чудовищный человек. Никогда не смогу забыть его взгляд. Черные, сверкающие тьмой глаза. Чистый хаос. Сама смерть творит его руками. И в голове застрял вопль Амель. Как страшно она кричала, когда эти монстры тащили её обратно в замок. Почему она спасла меня? Почему пожертвовала собой? Они же убьют её, точно убьют, не пощадят никого. Нужно было остаться, помочь ей, спасти кого смогу. Сделать хоть что-то, но я сбежала. Трусиха. Громкий всплеск нарушил глухую тишину болота. Несколько Изгоев всё-таки настигли меня. Куда же теперь бежать? Я не успеваю выбраться из укрытия, как чья-то рука хватает меня за волосы и выволакивает наружу. Позади замечаю ещё двоих и одного справа. Он задирает мою голову и всматривается, но не видит за обезображенным лицом королевскую дочь. Изгой достаёт кинжал, собираясь перерезать мне горло. Но вдруг всё замирает. Внутри меня что-то меняется. Запах колдовства разносится по болоту — сладкий, тягучий аромат. Воздух ощущается иначе, становясь гуще и плотнее, а красный камень на груди будто вибрирует. Весь мир вокруг преображается, становясь ярче. «Ты должна выжить, Тара`маор» — говорит голос из неоткуда. Красная пелена застилает глаза, а чувства вдруг становятся чётче. Жар опаляет кожу. И Изгои исчезают, превращаясь в пепел. Рейвен резко проснулась, задыхаясь и лихорадочно махая кулаками. Биться во сне с невидимыми призраками стало её повседневной рутиной. Но в эту ночь всё было иначе. На кончиках пальцев остался пепел. Она посмотрела на свои дрожащие руки, которые до сих пор жгло изнутри. Она вытерла ладони о покрывала и снова откинулась на подушки. В ночь побега Рейвен впервые почувствовала пробудившуюся магию внутри себя. Тогда она спасла ей жизнь. Сейчас же для неё было невыносимо не ощущать пульсацию силы в теле. Она даже не могла нормально спать. Ворочаясь без сна в своей постели, Рейвен прокручивала в голове слова Короля. Калас сказал, что чувствует связующую нить между ними, но как бы он смог её ощутить, если не имел и капли колдовства в своей крови? Могло ли быть так, что благодаря проклятию он мог получить некую крупицу магии, хотя бы для того, что уметь её заметить и защититься? И знал ли сам король о своих возможностях? От гудящих в голове мыслей она без конца ворочалась в постели. Рейвен то просыпалась, то вновь проваливалась в беспокойный сон. Ей мерещились шорохи и звуки, будто кто-то подкрадывался к её постели. Она резко села на кровати, глаза метнулись к окну. Лунный свет выхватывал тёмный силуэт, который небрежно развалился в кресле у камина. — По-моему это невежливо вламываться в спальню к даме ночью? — её голос был спокоен, но пальцы уже медленно потянулись к кинжалу под подушкой, которого, не смотря на привычку, там не могло оказаться, ведь она пленница. — Если дама живёт в замке узурпатора, то почему бы и нет? — раздался вальяжный голос с лёгкой насмешкой. Гость неспешно поднялся, и Рейвен увидела, как лунный свет осветил его облик. Высокий широкоплечий амбал, явно раза в три больше Рейвен, из-под капюшона торчали взлохмаченные рыжие волосы, а на боку — длинный нож, который явно уже не раз побывал в чужих ребрах. — И что привело тебя в мои покои? — Рейвен не спешила нападать, но напряжение в её теле выдавало готовность к атаке. Она каждый день ругала себя за потерянную сноровку и вот настал тот момент, когда она готова была придушить сама себя за то, что не услышала, как кто-то пробирался к ней в комнату. Она стала слишком неосмотрительной, поверила, что теперь то извне никто не сможет навредить ей, ведь её охранял не один стражник, а целый отряд. Но раз за дверью никого нет, никто и не услышит звуки борьбы, а если она устранит незваного гостя, то сможет сбежать. Один на один она обязана с ним справиться, иначе годы тренировок прошли впустую. Последний раз, когда ей приставили нож к горлу, король был окружён воинами, но сейчас же силы были равны. — Любопытство, — лениво ответил незнакомец, качая головой. — Говорят, король держит здесь ведьму, которой сам не очень и рад. Хотелось бы посмотреть, что в ней такого особенного. — Разочарую, но я всего лишь бедная пленница, страдающая от его произвола. — Да ладно? — он склонил голову на бок, с интересом разглядывая её. — А мне казалось, ты слишком дерзкая, чтобы просто страдать. — Ты же не просто посмотреть пришёл, верно? — Ну, не скрою. У меня есть небольшой заказ… — Мужчина сделал шаг вперёд, но Рейвен молниеносно схватила канделябр и швырнула его в мужчину. Он без труда увернулся, но явно не ожидал нападения. — Ну и ну, вот это гостеприимство! — воскликнул он, перекатываясь через стул, уклоняясь от её нового удара. Рейвен не собиралась церемониться — она бросилась вперёд, намереваясь выбить из него все ответы. Однако он был быстрее. В одно мгновение их тела столкнулись, и она оказалась прижатой к стене. — О, а ты горячая штучка, — ухмыльнулся мужчина, склонившись ближе. Рейвен, не раздумывая, резко ударила лбом в его нос и коленом туда, куда не стоило бы. Ксайрон издал сдавленный стон и пошатнулся, хватаясь за пострадавшую область. — Ну, теперь гореть будет твоя штучка, — фыркнула она, оттолкнув его к кровати. Он рухнул, ударившись головой о деревянную спинку, и затих. Рейвен тяжело дышала, чувствуя, как по венам разливается адреналин. Первой её мыслью было сбежать, но даже если бы ей удалось выбраться из коридора, то первая же дверь стала бы для неё серьёзной проблемой, а так как найти не разрушенные после пожара потайные ходы она не успела — бежать ей попросту некуда. Её бы с легкостью поймали не успей она даже высунуть нос из замка. Просчитав все возможные варианты, Рейвен, со скрипящим сердцем, отмела идею побега, да и не это ей сейчас было нужно. Одной рукой она проверила пульс, дабы убедиться, что ненароком не убила его. Убедившись, что сердце спокойно стучит, а дыхание вполне ровное, Рейвен оглядела непрошеного гостя. Человек был одет в темный длинный плащ, но ткань была простой, что отметало вариант о придворном. Скорее не очень умелый наёмник или воришка. Голову укрывал кожаный капюшон, а большую часть лица скрывал плотный кусок ткани. Рейвен принялась шарить по карманам в поисках хоть какой-то зацепки; она расстегнула куртку и ощупала торс, спустилась к штанам, осматривая пояс с маленькой сумкой. Она запустила в неё руку, вытягивая пару монет и смутно знакомый браслет. — Так-так, что у нас тут? — пробормотала она, вытягивая из-за пояса его нож. — Хороший клинок… Но стоило ей поднять глаза, как пара ядовито зелёных глаз хитро уставилась на неё. — Ласкаешь меня в бессознательном состоянии? Я бы сказал, что это не очень прилично, но я в восторге, — раздался лукавый голос у неё под ухом. Рейвен замерла. Ксайрон смотрел на неё снизу вверх, ухмыляясь так, будто вовсе не был только что вырублен. — Ты слишком быстро очнулся, — пробормотала она, продолжая держать нож. — А ты слишком долго наслаждалась процессом, — парировал он. Рейвен сжала рукоять, но Ксайрон, пользуясь её секундным замешательством, резко перехватил её запястье и одним движением перевернул их обоих так, что теперь она оказалась под ним, а нож отлетел в сторону. — Ну вот, теперь всё куда интереснее, — заметил он, нависая над ней. — Убирайся к чертям. — Как для придворной дамы, у тебя слишком уж острый язык. — Ничего, не порежешься. Ксайрон ловко отодвинулся, поднимая руки вверх, мол, не буду трогать. — Что ж, ты доставила мне удовольствие, ведьма. Я и не надеялся на такой тёплый приём. — Если ты не уберёшься в ближайшие три секунды, удовольствие для тебя закончится в каземате. — Обожаю женщин, которые угрожают мне, — хмыкнул он. — Возможно, мне стоит побыть здесь подольше… На стенах комнаты, освещаемой парой свечей, плясали тени, краем глаза Рейвен заметила выбитый нож. Но и тот успел приметить его. Они вместе ринулись к нему, перекатываясь по полу. Но вор оказался быстрее. Он схватил нож, а Рейвен не смогла найти ничего лучше табурета. Она с размаху кинула в него стулом и попыталась прорваться к двери. Если не сбежать, то хотя бы позвать стражу она вполне имела право. Наёмник ловко увернулся и, в ту же секунду, как табурет разбился в щепки о стену, он перехватил Рейвен у самой двери, зажав ей рот. Резко ударив его локтем в живот и лягнув в коленку, она смогла вырваться из его хватки. Рейвен вылетела в коридор, сердце бешено колотилось в груди, в висках пульсировала горячая кровь. Она не оглянулась – знала, что разбойник где-то позади, что он не отпустит её просто так. Она сделала резкий поворот и, почти врезавшись в дверной косяк, влетела в кухню. Громко хлопнувшая дверь отозвалась эхом в пустом помещении. Внутри было темно, но в воздухе ещё витал слабый аромат пряностей, оставшийся после праздничного пира. Рейвен резко остановилась, тяжело дыша, спиной упираясь в прохладную деревянную стену. Несколько секунд стояла неподвижно, напряжённо вслушиваясь в звуки за дверью. Шаги? Или это просто ветер? Глаза привыкали к темноте. Она смогла разглядеть массивный деревянный стол, заваленный остатками еды, перевёрнутые кружки, недопитое вино, засохшие капли на столешнице. Но вокруг - ни одной живой души. — Что за демоны? — выругалась она, и ринулась к двери, ведущую на винтовую лестницу вниз в аптекарский сад, но та была заперта. И скорее всего была заперта каждая дверь в замке, а прыгать с такой высоты она и в прошлый раз, под страхом смерти и огня — не решилась. Обведя взглядом комнату на одном из подоконников, она обнаружила крынку молока и мягкую буханку хлеба, повязанную зелёной лентой с бубенчиками и еловыми ветками. И тогда её осенило. — Ах, сегодня же праздник — Анкараган. — Проведя столько времени в заточении не мудрено, что она совсем потерялась в летоисчислении и подошёл к концу ещё один год её изгнания. В окне виднелось зарево костров. Всего мгновением пронеслось воспоминание, каково было в детстве веселится со всеми и танцевать вокруг огня, в воздухе всегда витал запах еловых веток, которые бросали в огонь, а ещё аромат пирогов с вишневым вареньем и яблоневое вино по особому рецепту отцовской семьи. Напомнив себе об этом, Рейвен совсем позабыла, что от кого-то убегала. Едва она сделала шаг вглубь помещения, как почувствовала движение позади. Она не успела развернуться — сильные руки схватили её и швырнули на пол. Мир дёрнулся, накренился и пол ударил в спину, выбивая воздух из лёгких. Её запястья оказались прижаты к прохладным камням, а над ней снова навис мужчина. — Быстро бегаешь, птичка, — он усмехнулся, его голос прозвучал низко, чуть хрипло. Он пах дымом костра, кожей и дорогим вином. Близость его тела была почти осязаемой, жар исходил от него, как от раскалённого угля. Рейвен почувствовала, как шершавые пальцы сдавливают её руки — на них были старые шрамы, следы от лезвий, ожоги. Человек, прошедший через слишком много схваток. Она не запаниковала. Наоборот — её охватил азарт. — Ты медленно ловишь, — прошипела она, впиваясь в него взглядом. Ксайрон чуть прищурился. — Как всё-таки тесен мир, — удивленно сказал разбойник и стянул одной рукой кусок ткани. Повязка скрывала короткую рыжую бороду и хитрющую улыбку. Рейвен нахмурилась, дёргаясь в его хватке. Сил отбиваться и противостоять уже не было совсем. — Неужто не помнишь? Рейвен удивленно вздернула брови. За десять лет она много кого встретила и не меньше кому насолила, что всех и не упомнить. — Ты стащила повозку со всеми моими пожитками! Наёмник снял капюшон, и она смогла разглядеть знакомую рыжую голову, по которой она и в прошлый раз неплохо приложила чём-то тяжёлым. Длинные до плеч волосы были всё так же стянуты на затылке, а в ухе сверкала золотая серьга. Рейвен глупо хихикнула, вспоминая угнанную развалюху с кучей непонятных вещей. — Смешно тебе? — наёмник надавил ей на горло, и она резко задохнулась. — Это всё, что у меня было! — Мне жаль, — прохрипела она. — Если хочешь я могу повспоминать куда вытряхнула твоё барахлишко. Разбойник сжал руку ещё сильнее, а затем отпустил её горло, освобождая Рейвен от веса своего тела. Она перекатилась в угол комнаты и замерла, как кошка, готовая прыгнуть и выцарапать ему глаза. Её ночная рубашка растрепалась, кое-где даже порвалась, оголяя тело, Рейвен это, кажется, совсем не заботило, она лишь неотрывно следила за мужчиной, чтобы не пропустить момент, когда можно будет напасть. Разбойник недолго разглядывала её молодое тело, но в следующую секунду уже с осторожностью подползал к ней, поправляя рубашку. — Откуда у тебя тот браслет? — спросила она, вспомнив о знакомой вещице в его сумке. — Сестра. — Коротко ответил он, меняясь в лице. — Умирая, она умоляла меня найти хозяйку этой вещицы и помочь в её нелегком пути. — Он слегка наклонил голову на бок, устремляя пронзительные глаза прямо на неё, словно знал каждый её секрет. — Мертва? — с изумлением спросила она, не веря услышанному. Рейвен стало совестно, что она за всё время так и не отправила подруге ни одной весточки, не узнала, как прошла свадьба, счастлива ли та. — Клементина — это твоя сестра? — спросила Рейвен с сомнением и оглядела нерадивого разбойника. Она действительно заметила некоторое сходство со старой подругой. Те же зеленые глаза, только у Клементины они были похожи на густой хвойный лес и приносили покой и умиротворение, тогда как его были скорее ядовитой отравой, расползающейся по венам. А вот огненный оттенок волос точно такой же. Это первое, что заметила Рейвен, когда впервые встретила Клементину где-то за пределами столицы. Копна рыжих волос посреди кучи народа, выделялась на фоне серой массы. Тогда Рейвен едва восстановилась от ран, но всё ещё ходила в повязках и искала место, где сможет укрыться от надвигающейся непогоды. Первая, кто ответил ей дружелюбно, была Клементина. Добрая, отзывчивая и невероятно храбрая девушка. Она не знала наверняка, кто на самом деле Рейвен, но точно догадывалась. Ведь высокое происхождение и королевское воспитание довольно тяжело скрыть, особенно первое время. Они вместе отправились на запад, подальше от опасных войск Изгоев. Они расстались в Бурве, и Рейвен подарила на прощание свой браслет, прося её помнить о ней. Не каждый мог войти в деревню Мудрецов, но Рейвен нуждалась в убежище и по указам человека, встретившего её в Ведьмином остроге, пришла в Бурву. Рейвен была в поисках ответов, а Клементина давно нашла своё место и в Арвиле её ждал жених и двое братьев. — Ксайрон, верно? — назвала она его по имени, отчего наёмник нахмурился. — А ты, видимо, та таинственная аристократка из рассказов Клеменс. — Он по-новому посмотрел на неё. — Кто же ты на самом деле? Рейвен и Ксайрон поднялись одновременно и встали по разные стороны дубового стола. — Кто нанял тебя, Ксайрон? — Рейвен говорила спокойно, но внутри была напряжена, как струна. — А ты сообразительная, это мне нравится, — незнакомец ухмыльнулся шире. — Скажем так, есть одна дама, которой очень не по душе твой новый статус. Небольшая подработка, знаешь ли, но кто же знал, что ты подруга Клеменс. Это теперь многое меняет. — Дама, значит? Позволь угадать. Скучающая аристократка, которой надоело тратить деньги короля и захотелось развлечься? — О, так ты не только умная, но и догадливая. Мне нравятся такие женщины, — он подмигнул ей, играя ножом. — Ты, надеюсь, не собираешься убивать меня? — В мои обязанности входит только слегка напугать. Так, чтобы ты подумала дважды, прежде чем вешаться на шею нашего славного короля. Рейвен поморщилась. — Прекрасно. Только ты зря тратишь время. — Это ещё почему? — Во-первых, мне совершенно неинтересна его шея. Во-вторых, я не из тех, кого легко напугать. Ксайрон задумчиво оглядел её, потом почесал подбородок. — Да, что-то подсказывает мне, что ты не из трусливых. Жаль. Мне ведь за это деньги обещали. — Можешь сказать, что я визжала и умоляла пощадить, — пожала плечами Рейвен. — Идея неплохая, но боюсь, моя заказчица захочет убедиться лично. — Тогда сделай одолжение: передай ей, что я в полном восторге от её заботы, но предпочитаю разбираться с мужчинами самостоятельно. — Дерзко. Мне это нравится, — рассмеялся он. — Я должна сказать: «Спасибо»? — Если твоё спасибо означает всадить мне столовый нож в спину — то я, пожалуй, откажусь. – Он многозначительно посмотрел на её руку, которая потихоньку пыталась выудить нож. Рейвен шумно выдохнула и положила предмет обратно на стол. Странное чувство встретить кого-то кто, пусть и косвенно, связан с её прошлым. — Не вериться, что ты ехал из Арвиля ради небольшой подработки? — Я не был дома пять лет. Рейвен опустила взгляд, боясь показать, как дрожал её голос. Ком застрял в горле, и она никак не могла произнести вслух волнующий её вопрос. — Как умерла Клементина? — В бою за свободу своего народа. — Мне стыдно, что за эти годы я так и не навестила её. Её плечи поникли, а воспоминания вдруг больно сдавили грудь. Все эти десять лет, казались чем-то далеким, словно происходившие не с ней. За годы скитаний она повстречала многих прекрасных людей и некоторых с гордостью могла бы назвать друзьями, но её истинная цель не позволяла ей слишком привязываться. Из раза в раз она исчезала из их жизней, словно её никогда не существовало. Клементина была одной из тех, кто глубоко проник в сердце Рейвен. Они пробыли вместе от силы полгода, но испытания, выпадавшие в том странствии, сблизили их, как никогда бы не стали близки ей подруги в замке, с которыми она росла вместе долгие годы. А новости о предстоящей свадьбе Клеменс и вовсе разбили сердце совсем ещё юной Рейвен. — Зачем бередить старые раны и сожалеть. — Он выпрямился и осмотрел её с ног до головы. — Так значит теперь ты подстилка изгоя-короля? Я заметил, он тебя не особо балует, — он окинул взглядом её исхудалое лицо: впалые щёки, серые волосы и потухший взгляд, — ты не слишком обходительна в постели? — Хочешь, чтобы я и тебя приласкала? Подойди поближе, и я повторю нашу первую встречу. — Рейвен подняла тяжелый канделябр. Райдер усмехнулся. Странно, но от его улыбки в комнате будто бы становилось светлее. Клементина улыбалась также. Лучик света в тёмном царстве. — Что же, печально известная, Принцесса Сангреваль. — Он устремил пронзительный взгляд прямо на неё, не мигая, наблюдал за её реакцией. — Говорят тебя казнили десять лет назад. — Кто сказал, что я — это она? — равнодушно спросила Рейвен. — Будешь отрицать? — Конечно, разве принцесса стояла бы полуголая перед разбойником, размахивая канделябром словно мечом? — Думаю, за десять лет скитаний принцесса могла сама стать воровкой. Рейвен нахмурилась. В её планах было, как можно дольше оставаться инкогнито, чтобы никто не удумал устроить переворот, до тех пор, пока она не добьется желаемого. — Чего ты хочешь? Рассказать всему континенту о том, что принцесса жива? А что дальше? Бунт? Переворот? Ты видел его войска? Да они сотрут в порошок весь континент не успеешь и глазом моргнуть. — Людям нужна надежда, принцесса. — Не называй меня так! — прошипела она злобно. На глаза навернулись слёзы. — Рейвен Сангреваль умерла вместе со своей семьей. Той принцессы больше нет. — Тогда дай им предводителя! — горячо настоял на своем Райдер, словно его так сильно волновала судьба порабощенных народов. — Дай им повод сражаться. Покажи им дорогу к свободе, ты же ворон «свободная птица». Прошло столько лет, а ворон до сих пор остаётся символом восстания. Разве не сама судьба привела меня сюда? — О чем ты вообще говоришь? — спросила она настороженно. — Ты ведь не приняла сторону Изгоя-короля? — Конечно, нет, — ответила она резко, словно получила пощечину. — Тогда тебе будет приятно узнать, что я один из шпионов сопротивления. — Ну конечно, — фыркнула Рейвен. — С каких пор мятежники вербуют подлых воришек и наёмных убийц? — С тех пор, как король стал отлавливать каждого, кто пытается оспорить его право на трон. Рейвен обомлела. Первые годы, после побега она не редко слышала о мятежниках, но из-за того, что ей приходилось скрываться и прятать своё истинное имя — она не могла примкнуть к ним и стать частью борьбы за свободу. В те времена ей было слишком страшно, а единственным стимулом для неё было банальное выживание. Шли годы, а слухи о мятеже не утихали, но становились всё более и более неправдоподобными. — И много вас? — спросила она равнодушно, но на самом деле в груди трепетал слабый огонёк надежды. — Достаточно, чтобы вытащить тебя из замка, Рейвен Сангреваль. Последнее время слухи о твоем воскрешении разгораются всё ярче. — Хватит! — зарычала она злобно. Больно было слышать это имя и ещё мучительней принять тот факт, что былые времена никогда уже не вернуть назад. Что она одна на всём белом свете и нет никого, кто бы смог разделить её горе. — Я не достойна этого имени, я не достойна своего народа, — перешла она на шепот, но Райдер всё слышал. Глаза Рейвен застилали горькие слёзы. Она столько лет прятала чувства за толстыми стенами, которые сдерживали непрекращающуюся тоску в груди от немыслимой потери. Но стоило ей пробыть в замке каких-то пару месяцев, как стены стали рушиться и вся эта боль, ненависть и злость, лавиной накрывали её разум. И бороться стало невыносимо сложно. — Стань нашим путем на свободу — говорил он таким же шепотом, но так пылко, будто стоял на трибуне, вдохновляя огромную толпу, — стань символом и проведи людей к свободе, а когда внутри тебя снова загорится огонь — ты сможешь вернуть своё королевство. Рейвен рукавом утёрла слёзы и посмотрела на мятежного разбойника. Как бы ей не хотелось согласиться, как бы ей не хотелось найти людей, разделяющих её скорбь — она не могла. — Прости, — Рейвен с трудом выдавила из себя эти слова. — Я не могу тебе помочь. Я — не она. Мне жаль, — прошептала она так тихо, словно эти слова приносили ей страшную боль. — Не делай поспешных выводов, Рейвен, — Райдер произнёс её имя с издевкой, будто выплюнул и посмотрел на неё с раздражением и, кажется, разочарованием. — Я найду тебя через два дня в полдень на твоей прогулке. — Ксайрон… — Просто приди. А я покажу тебе то, что убедит тебя помочь нам. С этими словами наёмник юркнул за дверь, не сказав ничего на прощание. Рейвен поймала себя на мысли, что до сих пор сжимала в кулаке канделябр. Выпустив его из рук, она заметила на ножке вмятину от её ладони. Она пылала ярко красным светом, таким же, какой источал осколок, заточенный в её теле. Ядовитую отраву камня не сдерживали даже железные кандалы. Она вцепилась обеими руками в ошейник, пытаясь сосредоточиться. Но магия молчала и ничто не отвечало на её зов. Рейвен вернулась в свою комнату по пустующим коридорам. В окнах больше не искрился свет от огня, а значит замковые слуги и стража скоро вернуться на свои посты. Она заперла дверь и рухнула в постель, опустошенная и раздосадованная последним разговором. Спустя несколько минут в коридоре послышалась возня и лязг стальных доспехов. Рейвен с головой зарылась в одеяла. Голова разрывалась от противоречивых мыслей. Она не знала, что думать. С одной стороны, ей очень хотелось освободить свой народ и вернуть им ту жизнь, которой они жили много лет назад. Но с другой, ей хотелось избавиться от связи с Каласом и уплыть далеко за пределы Шепчущего океана, освободиться от мыслей о мести, короне и политике, чтобы обрести что-то своё в этом бескрайнем мире, в котором ей до сих пор так и не удалось найти своё место.