Балерина

Утро Маринетт задалось неважно. Ноги гудели от долгого времени, проведенного сидя на железном ведре. Впрочем, с ног до головы окутанная волнением, она подскочила раньше всех. Дюпен-Чен оставалось только догадываться, какая взбучка их ожидает. И ожидание своей участи было отнюдь не из приятных. Мадам О’Хара, какой бы «своей в доску» она ни была, со всей своей строгостью относилась к соблюдению порядка. Отчего не раз страдали вездесущие и непоседливые Аля и Маринетт. Наскоро умывшись холодной водой, брюнетка предпочла дождаться неминуемой кары, рассматривая сновидения. Девушка легла на кровать, приняла удобную позу, но сон никак не шел. Посмотрев на часы, Маринетт тихо застонала. Только четыре утра. Еще вся ночь впереди, а девушка так и ворочается в постели. Оставив попытки провалиться в мир сновидений, она легла на спину и уставилась в потолок. Ну вот кому то же надо было закрыть никому не нужную кладовку? И ведь неизвестно, нечаянно это сделал человек, или специально. Хотя, как сильно нужно постараться, чтобы запереть кого-то в кладовке? Да и зачем это? Странно. Непонятно. Если там, в пыльной комнате, это и казалось каким-то покушением, то сейчас кажется невозможным. Немного подумав, Маринетт пришла к выводу, что это, скорее всего, ненароком сделала какая-то ученица, может быть, даже по просьбе вахтерши. Дюпен-Чен перевернулась на бок и заглянула на мирно сопящую Роуз. Казалось, блондинку ничего не тревожило. А вот в голове Маринетт, словно пчелы, роились и жужжали навязчивые мысли и глупые гипотезы. «Что делали Роуз, Джулека, Адриан, Лука и Хлоя? Они вообще нас искали?», — думала девушка. — «А волновались ли? Да, наверное. Интересно, Адриан тоже переживал? Хотя, с чего бы ему переживать?». Маринетт стало необъяснимо грустно от этой мысли, поэтому ей пришлось переключиться на что-нибудь другое. Например, подумать, почему ламы голубые. «А ламы разве голубые?», — промелькнуло в затуманенном сознании, но Маринетт благополучно не обратила внимания на собственные мысли, засыпая.

***

— Доброе утро, Маринетт, — ласково улыбнулась Роуз. Дюпен-Чен еле оторвала голову от подушки. Веки слипались, голова неумолимо тянула назад, как бы предлагая укутаться в одеяло и снова погрузиться в сон. Ноги уже не так ныли, но это особого бонуса не давало. Маринетт кое как привстала на локтях. — Проснулась-таки, — понуро отозвалась Аля, отвлекаясь от книги. — Нас мадам О’Хара просила к двенадцати подойти, так что поторопись. — А сейчас сколько? — Маринетт рассеянно потерла лицо ладонью, сморщив нос. — Одиннадцать тридцать! — проинформировала Роуз, не особо придавая значения своим словам. А вот Маринетт реплика подруги как ледяной водой окатила. Быстро подорвавшись с места, девушка вбежала в ванную комнату, с громким хлопком закрывая дверь. Умывшись и приведя себя в порядок, брюнетка даже стала похожа на человека. Волосы, торчавшие во все стороны буквально десять минут на назад, сейчас были аккуратно уложены, да и некогда зеленоватое лицо приобрело здоровый оттенок, а на щеках появился естественный румянец. Подобные изменения, произошедшие за каких-то шестьсот секунд, казались магией. Аля молча дождалась, пока подруга оденется и так же молча выволокла ту в коридор. — А мы к Нино не пойдем? — поинтересовалась Маринетт, встревоженная молчанием обычно неумолкающей подруги. Сезер слабо помотала головой, а потом, пройдя пару метров, спросила: — Как думаешь, нам сильно достанется? — За что? — За кладовку! — вспылила и так взвинченная от томительного ожидания шатенка. — А, — брюнетка немного растерялась, а потом просто пожала плечами. — Не знаю. — А из школы нас точно не исключат? — Аля наконец поделилась своими мыслями, которые тревожили ее со вчерашнего вечера. — Точно, — остановившись, Маринетт успокаивающе сжала плечо подруги. Аля благодарно взглянула на нее, но тут же напряженно продолжила путь до кабинета. В классе за учительским столом уже восседала мадам Кузетт, рядом стояла мадам О’Хара, скрестив руки на груди. На одном из стоящих перед столом стульев сидел Нино, от нервов покусывая пальцы. — А вот и вы, — Альва кивнула на стулья, предлагая девушкам сесть. Милли сопроводила своих учениц строгим взглядом, но в ее глазах все же читалось волнение за девочек. Всё-таки они уже стали ей как родные. — Ну-с, рассказывайте, — мадам Кузетт сложила руки в замок и внимательно осмотрела лица учеников. — Ч-что…рассказывать? — осторожно уточнила Маринетт. — Можете начать с того, как вы очутились в кладовой. Думаю, вам троим известно, что туда ходить ученикам запрещено. Подростки молча кивнули и неловко переглянулись, как бы спрашивая, кто ответит на вопрос. Смущенная пристальным взглядом преподавательниц, Маринетт начала: — Мы с друзьями играли в прятки. И для надежности решили спрятаться в кладовке. — И как вы в неё попали? — поторопила Милли. — Дверь была открыта, мадам, — сказала Аля. — А ключ?.. — хореографу не пришлось договаривать, все и так ее поняли без лишних уточнений. — Был там же. — То есть, вы спрятались в кладовке, а потом вас кто-то закрыл, я правильно понимаю? — уточнила Альва. Подростки кивнули. Преподаватели молча переглянулись. — Вы нам не верите? — неожиданно подумала Дюпен-Чен. — Что вы, что вы. То, что вас заперли, неоспоримый факт, — поспешила успокоить учеников мадам Кузетт. — Но вы же понимаете, что нарушили школьные правила? — наконец перешла мадам О’Хара к главному вопросу. Подростки опять же кивнули, понуро опустив головы. — И вы понимаете, что понесете наказание? — Какое? — решила сразу узнать Маринетт. — Проведете влажную уборку на этаже, — ответила Альва. — Помоете полы, кое-где пыль протрете, — подхватила Милли. Подростки глухо застонали, хотя возразить ничего не смели — заслужили. — Вот, как раз таки сейчас этим и займетесь. Как пообедаете, подойдите к вахтерше и возьмите все принадлежности. — Хорошо, до свидания, — попрощались ребята и вышли из кабинета. — Подумать только, уборка на этаже! Это же целый этаж! — возмутился Нино. — Да ты сама логичность, милый, — хмыкнула Аля. — «Уборка на этаже, это же целый этаж!». Маринетт тихо хихикнула. Под дружные подтрунивания подростки добрались до комнаты, а после всей гурьбой направились на обед.