Найти белую радугу

Янес

Куплю винчестер. Жёсткие диски не предлагать. (из объявления злого хакера)

По-моему, Себастьяну стало плохо. Лицо его приняло нежно-зелёный оттенок, под цвет Сашиного пеньюара. - Что это с ним? – Саша опасливо взирает на Себастьяна из-за моего плеча. - Саша, какого хрена ты распахиваешь дверь, когда меня нет? – отчитываю её я. - Я же не знала, Янес! Я тут одна - жду, жду, а никто не идёт! И … я думала, это Тео, - виновато лепечет она. Вижу боковым зрением как у Себастьяна дёргается глаз. Я бочком протискиваюсь между ним и дверным косяком и встаю рядом с Сашей на безопасном от Себастьяна расстоянии. Его глаза скользят по нам обоим, сравнивая. Задерживаются на Сашиной груди, потом быстрый взгляд на мою. Нахмурился, пытается понять. Ещё взгляд на Сашины прелести. Вижу, как она непроизвольно выпячивает грудь вперёд – смотрите, мол, зря что ли растила. Больно толкаю её в бок локтем. Она ойкает и ослабляет атаку вторичными половыми признаками. Потом мы смотрим друг другу в глаза, и я просто не в силах отвести взгляд. Оживает его рация, он удивительно спокойно подтверждает, что всё нормально. И разворачивается, чтобы уйти. В дверях он сталкивается с Тео, который принёс нам ужин. Себастьян притормаживает на мгновение, будто спотыкается, но потом следует дальше и скрывается в коридоре. - По-моему, он только что застрелил Тео глазами, - задумчиво говорит Саша. - Он знает, - утверждает Тео, глядя на меня. - Как это ты догадался? – у меня включается язвительный режим. Как всегда, когда я злюсь. Этого я хотел меньше всего – чтобы Себастьян узнал о нас…обо мне. Но потом смягчаюсь. Тео же не виноват. И говорю: - Даже если он не до конца понял, сейчас его как раз вводят в курс нашего «дельца». - А тебе не всё ли равно? – Тео расставляет еду на столе и, кажется, даже не смотрит в мою сторону. Он так всегда делает, но я знаю, что он наблюдает. - Нет! –вырывается у меня. - Потому что теперь ещё одним тюремщиком станет больше! Даже самому себе признаваться не хочу, что причина совсем не в этом. Я всё ещё чувствую дорожку, которую он прочертил на моей щеке, а губы хотят обхватить его палец, который … - Ну, спасибо на добром слове, - прерывает мои мысли Тео, разводя вилками, которые держит в руках. - Я не имел в виду тебя. Ты – наш друг. - Да что случилось-то? - подаёт голос Саша. Вздыхаю и признаюсь: - Всё хреново, ребята. Ванда хочет ключи от всех моих программ. Но это полбеды. Ещё она хочет новую фишинг-программу с трекингом, который приведёт к мистеру Риггсу. - К владельцу Риггс Энтертеймент? – удивляется Тео. - Зачем это Ванде? - По-моему, она хочет его скомпрометировать. Может, личные счёты? Не знаю. - А теперь переведи на человеческий язык, – требует Саша. Ну да, это как если бы Саша стала мне рассказывать про какой-нибудь свой вакинг с поппингом. - Фишинг-программа вылавливает данные из системы как рыбак – форель из реки. Она хочет запустить во внутреннюю сеть Риггс Энтертеймент программу-рыбака, которая выловит, то есть украдёт, персональные данные клиентов. И я, в общем, должен сделать так, чтобы … эээ… удочку нашли у мистера Риггса. Думаю, вы представляете себе какие у Риггс Энтертеймент клиенты. А ещё эта программа обрушит систему безопасности корпорации, и когда она рухнет, как карточный домик, все секреты Риггс Энтертеймент выплывут в публичный доступ. Я поднимаю голову и смотрю на Сашу и Тео. - Это намного серьёзней, чем просто красть деньги. Личные данные стоят дороже денег. Тем более такие. Кому-то они могут стоить репутации. А кому-то и жизни. - Мы влипли, да? –тоненько спрашивает Саша. Давно уже влипли. Но теперь, похоже, нас затягивает всё глубже. Вздыхаю и делюсь опасением: - Я боюсь, что как только Ванда получит чип с фишинг-программой, в пустыне Мохаве станет на две ямки больше. Наши с Сашей. - Ка-какие ямки? – подозрительно спрашивает Саша. - В которых лежат проблемы***, - вздыхает Тео, вскрывая банку с кока-колой. Саша бледнеет, сейчас и у неё цвет лица тоже станет в тон с пеньюаром. Видно, не хочет в ямку. Я тоже в неё не хочу. - Только прибавь ещё и третью ямку. Мою, - Тео делает большой глоток из банки. – Свидетели долго не живут. Чёрт, он прав. - Я думаю, надо делать ноги, - говорит Саша. - А что, есть идеи как? – я выгибаю бровь. - У меня есть, - Тео практичен, как всегда. В следующий час мы ужинаем и обсуждаем детали, потом Тео уходит. Сегодня у него приватная стрип-сессия у какого-то француза, которая вряд ли сведётся только к раздеванию под музыку, а потому неизвестно, когда закончится. В этот раз гормоны Саше вкалывает Хорёк. А спустя полчаса Саше становится плохо: её мелко трясёт и бросает в холодный пот. Она сидит на кафельном полу в туалете бледная и дрожащая, готовясь в третий раз поделиться с фаянсовым приспособлением остатками своего ужина. Я рядом с ней, придерживаю её длинные волосы в нужный момент, чтобы их не запачкать. Меня тоже трясёт, но от страха за неё. Потому что я почти уверен, что это – реакция на укол. Как только спазмы у неё немного ослабевают, я бросаюсь к двери, чтобы позвать на помощь. А вдруг это какая-то аллергия или что-то в этом роде и ей срочно надо в больницу? Распахиваю дверь и с разбега ударяюсь о широкую грудь Себастьяна. Он инстинктивно ловит меня на лету в железный захват, а потом вносит обратно в номер. За ним следует Ванда. Я трепыхаюсь в сильных руках и через его плечо ору Ванде: - Что ей вкололи?! Почему ей так плохо?! Себастьян доносит меня до дивана в гостиной, аккуратно ставит на пол и отходит на несколько шагов. Ванда холодно смотрит, сложив руки на лацканах безупречного чёрного пиджака и склонив к плечу причёсанную волосок к волоску голову. Как собака, которая загнала добычу в угол. Маленькие глазки и широкая носовая кость, выходящая кажется прямо изо лба, делают сходство полным: вылитый питбуль. - Просто так наглядней, - ухмыляется она углом бордового рта. - Я хочу показать тебе возможные последствия для этого … фрика, если ты сделаешь неправильный выбор. «Для этого фрика». Вот сука! Но я не поправляю её. Зачем? Она никогда не относилась к нам как к людям, не начнёт и сейчас. Вот значит, как она намеревалась «помочь» мне принять решение! - Так бывает от некачественных препаратов, например, - продолжает Ванда, взмахом указывая в направлении приоткрытой двери туалета, где у стены полулежит Саша бледнее белого кафеля. - А хочешь, расскажу тебе что бывает с трансгендерами при отмене гормональной терапии на этой стадии? И я даже не пытаюсь задавать глупых вопросов, вроде «неужели ты это сделаешь?», потому что знаю – да, сделает без колебаний. Чтобы получить то, что хочет. И она получит. Потому что и она знает, что я не буду рисковать Сашиным здоровьем. Но штука в том, что Ванда это сделает всё равно. Как только мы станем больше не нужны. Как только она получит чёртов чип и убедится, что он работает. Как настоящий питбуль Ванда чует, что жертва сдаётся и кривая ухмылка переходит в зубастый оскал: - Вот и умница, Янес. Я тебе уже объяснила, что ты должен делать. Поэтому садись-ка за работу прямо сейчас. Гнев застилает глаза, но я держусь. Мне очень хочется вцепиться ей в глотку, но я только всё крепче сжимаю кулаки, так что ногти впиваются в ладони. - Завтра вечером выйдешь в бар ещё раз, - тем временем приказывает Ванда. - Здесь будет этот грек-судовладелец, Лацис. Он мне нужен. Номер его карты завяжешь на счёт на Кайманах, транзакцию активируй сразу, как обычно. На выходе она опять обращается ко мне: - Завтра работаешь один. Потом оборачивается к Себастьяну: - Останься здесь, тебя сменят через полчаса. Когда дверь за ней закрывается, Себастьян уверенным шагом направляется в туалет. Я несусь за ним и вижу, как он легко подхватывает ослабевшую Сашу на руки. - Куда нести? – спрашивает он. Я жестом указываю на дверь спальни. Там он бережно опускает Сашу на кровать. Потом, порывшись в карманах тёмных форменных брюк, извлекает какой-то флакон и ставит его на тумбочку. - Давай это один раз в час. Таблетка на стакан воды. Меня взрывает от злости. - Ты что думаешь, я дам ей очередную отраву после этого? – указываю на бледное, в капельках пота, Сашино лицо. – Да пошёл ты! У него сжимаются челюсти, но он спокойно говорит: - Это от обезвоживания. В данной ситуации лучше, чем ничего. И выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь спальни. На следующий вечер Саше хуже и Тео остаётся с ней. Я вижу, что сегодня в бар сопровождать меня будет Себастьян. И ещё я вижу, как он смотрит на меня в женских шмотках. Как на зверушку неизвестного вида. Наверное, ему противно. Он считает нас с Сашей фриками, или чёрт знает ещё кем. Уродами, в общем. И думает, что - как там выразился незабвенный Алан? - «это не нормально». Во мне снова поднимается гнев. Как тогда, когда мы ещё подростками переехали в Вегас и пошли в новую школу. Над Сашей издевались и здесь из-за её яркой внешности и повадок, явно соответствующих её гендеру, но не физическому полу. Мне тоже доставалось, но гораздо меньше. А когда она решила участвовать в школьном театре с танцевальным номером, то это стало катастрофой. Эти твари одноклассники поймали Сашу после выступления, раздели догола, чтобы убедиться в её половой принадлежности, да так и выкинули в коридор. Без одежды. Чтобы все увидели, что это парень, который притворяется девчонкой. Там, в коридоре, я её и нашёл, сжавшуюся в комочек и рыдающую от стыда и унижения. – Они называют меня гомиком и уродом, – плакала она, когда мы наконец добрались домой. Потом протест взял верх, и она запальчиво добавила: – Эти идиоты, даже не знают кто такие трансгендеры! Но, сникнув, чуть тише спросила: - Я – урод, да? - Это они – уроды! – я был в ярости от человеческой тупоголовости и жестокости. – А ещё они – идиоты! Потому что не понимают, что гомик – это я. А ты – моя сестра. - Мне не нравится, когда ты так выражаешься, - поморщилась Саша. – Гомик – это так вульгарно. Ох уж эта её деликатность. - Ну ладно, гей, – поправился я. – Только мне плевать что думают другие. А ну-ка вставай и неси самые высокие каблуки. Две пары неси! Посмотришь, как мы сейчас с тобой отожжём, всяким уродам и не снилось! - Правда? – слёзы у Саши моментально высохли. – Ты со мной? - Всегда, сестрёнка. С тех пор часть своего времени я стал посвящать переодеванию вместе с ней и танцам. Хотя мне это совсем не нравилось. Но я должен был поддержать свою сестру. Саша хохотала над моими неуклюжими попытками повторять танцевальные движения. Но я старался и довольно скоро у меня уже вполне прилично получалось. И если у Саши выходило натурально и непринуждённо, то у меня выверено и технично. Это была моя поддержка-протест, но не месть. Потому что месть была другой. На стене у главного входа нашей школы имелся информационный экран, на который выводились разные школьные новости и объявления. В общем, на следующий день вместо всего этого на экране красовались изображения тех уродов. В чём мать родила, ага. А все школьные принтеры в количестве восьми штук как бешенные печатали эти изображения с надписью «Мы – натуральные уроды» пока в них не закончилась бумага. Надпись можно было ещё трактовать, как «уроды-натуралы», но смысл не менялся как ни поверни. И прервать трансляцию не могли. Ещё бы, мои программы можно отменить только одним способом: отрубить электричество. Что им и пришлось сделать. Так я ещё и выходной день всем устроил – сплошная выгода. Печатная продукция с голыми «натуральными» уродами потом ещё долго находилась то тут, то там по всему кварталу. Вот и сейчас я гордо расправляю плечи и шагаю насколько могу твёрдо, стараясь не смотреть в сторону Себастьяна. Пусть себе думает, что хочет. И он говорит мне, что думает: - Мне жаль, что …ээээ…Александру плохо. - Она – Саша. Моя сестра, - отрезаю я. – И не трудись врать, что тебе жаль. А теперь, извини, но я должен выполнить приказ нашей хозяйки, - здесь я просто не удерживаюсь от язвительного тона. Потом говорю: - Просто отведи меня в бар. И Себастьян просто ведёт меня в бар.