Про дуэль

Дверь широко распахнулась перед ним. Невилл, явно, не ожидал увидеть в дверном проеме его. С болью в сердце, Гарри заметил, что Невилл дернулся. Он сглотнул, призвал всю свою решительность, и сделал шаг внутрь. - Послушай – я надеялся, что смогу поговорить с тобой во время приема, но все как-то – а потом - в общем, я много думал. Очень много. С тех пор как – ну – мы виделись последний раз. Невилл начал что-то говорить, но он понял, что будет невыносимо, если он упустит этот момент, у него может больше не быть такого шанса, если струсит сейчас. - Нет, дай мне сказать. Знаешь, я тогда подумал – это когда лежал плашмя на спине и ждал, что ты меня убьешь – уже после того как начал что-то соображать посреди всего того кошмара и шока, и ой же, блядь, да как же так – в общем, я понял, как непростительно и подло поступил. Я не надеюсь, что тебе будет легче, если я скажу, что думал, что действую из самых лучших побуждений – я до сих пор просыпаюсь по ночам, и у меня кишки сводит от одной мысли, как этот паскудный ублюдок Юстас развел меня - как сосунка и лоха – в общем, слушай, я признаю, что действовал с непозволительной покровительственной наглостью, как последний придурок – и, господи, ты имеешь полное право жить, как хочешь: кому, как не мне, это следовало бы знать. Так вот, я бесконечно сожалею. Я вполне понимаю, что ты вправе никогда не позволить мне переступить порог твоего дома и не сказать мне более ни одного слова. Но я просто хотел тебе это сказать. На этом он сдулся. Поймал полный ужаса взгляд Рона. И внезапно полностью осознал, где он находится, и что именно только что публично признал. Как удар по почкам. Иисусе Христе. Какое позорище. И не только перед Малфоем. Еще и перед малфоевой матерью, господи помилуй. Падаю вверх тормашками, с Эвереста вниз, скорость метр в секунду. Невилл сделал два широких шага в его сторону, немного помедлил, нерешительно, и дружески стукнул его кулаком куда-то в район ключицы. Гарри едва не вскрикнул от боли; надо будет наколдовать анастезию, как только Невилл отвернется. - Гарри, кончай болтать. Что пить будешь? Нерешительно, он переступил через порог и прошел на кухню Малфой Мэнора. И заметил, краем глаза, как Невилл бросил Малфою взгляд, в котором соединились виноватая неуверенность – это он мог понять; в тот момент до него впервые дошло, что Малфой имел полное право чувствовать себя глубоко оскорбленным всем тем, во что Гарри поверил, и что как раз и стало началом той гнусной истории – и полная убежденность, что те решения, которые изберет его совесть, его возлюбленный примет, как свои. Рано или поздно. И Гарри, который не имел никаких оснований верить в правомерность этого предположения, неожиданно увидел всю правду по лицу Драко, который повернулся к Невиллу: его облегчение, его свирепую радость признания их правоты, его необъятную гордость великодушием Невилла: гордость человека, страшно боящегося высоты, который видит, как его любимый прыгает с парашютом с пяти тысяч метров. Гарри сглотнул. Господи. Не дай мне помереть, пока не увижу, как кто-то на меня так посмотрит.