Французский договор

POV Мишель За окном быстро проносились дома, фонари, деревья, сливаясь в сплошную темную полосу. Светало. На востоке небо постепенно окрашивалось в нежно-розовые, голубые и золотистые тона. Уже можно было без труда различить отдельно стоящие придорожные кусты, темный лес вдалеке, тянущийся широкой каймой вдоль горизонта, прямое шоссе и домики, рассыпанные тут и там. Луна все еще одиноко освещала путь и, медленно угасая, уступала дорогу яркому солнцу. Из открытого водительского окна в салон автомобиля с шумом врывался холодный утренний воздух, в котором витал еле ощутимый аромат хвои и луговых трав. Первые птицы весело щебетали, а прекрасные бабочки, расправив хрупкие крылья, поднялись в воздух, придя на смену детям ночи - бражникам. Всю ночь я не сомкнула глаз. Машина на скорости неслась вперед, ни на миг не останавливаясь. Агент Кинт за всю дорогу не проронил ни слова. Так, в гробовой тишине мы наконец подъехали к длинному двухэтажному зданию, спрятанному в чаще леса. Его окружал забор с колючей проволокой, вдоль которого на равном расстоянии стояли люди с военной выправкой и автоматами в руках. Пугающее впечатление производили также многочисленные прожектора, освещающие каждый миллиметр территории, и вертолетная площадка на крыше. Вокруг базы могучие вековые деревья выстроились в плотное кольцо, а их величественные кроны смыкались высоко в небе, образуя крышу и не пропуская свет. Темная листва шумела, напоминая гул морского прибоя и бьющиеся о скалы волны. Лес поражал угрюмым величием. Довольно бесцеремонно вытолкав меня из машины, Кинт приказал проводить пленницу в некий сектор B, находящийся, по-видимому в главном здании. Я покорно последовала за провожатыми, глубоко сожалея про себя, что не послушала совета Локи. Надеюсь, этого самовлюбленного тирана посетит недурная мысль помочь бедной девушке, иначе я пропала. Пройдясь по многочисленным коридорам, то круто сворачивающим вправо, то резко уходящим вниз или наоборот ведущим наверх, я оказалась запертой одна в большой комнате без окон, освещенной при помощи галогенных ламп. Стены, пол и потолок были выкрашены в белый, напоминая тем самым больничную палату. Аскетизму убранства могла позавидовать любая келья одинокого отшельника, живущего высоко в горах в пещере за водопадом. Комната была абсолютно пуста, если, конечно, не считать металлического стула в самой середине. В углу располагалась небольшая дверца, тоже белоснежная до отвращения. С минуту я в задумчивости переминалась с ноги на ногу, ожидая возможного подвоха или каких-нибудь ловушек, как это обычно бывает в традиционном американском боевике. Наконец, решилась осторожно подойти к двери. Обнаружив там небольшое слуховое окошко из плотного стекла, я предположила, что оно, по всей видимости, должно быть пуленепробиваемым и, как минимум, звуконепроницаемым. А то, ну мало ли, вдруг у меня автомат за пазухой? Я встала на цыпочки и заглянула в окошко. По ту сторону находилась точь-в-точь такая же белая комната. На стуле спиной ко мне сидела, опустив голову, светловолосая девушка в джинсовом платье. От пугающего предположения у меня защемило сердце. Вдруг дверь в соседнюю комнату отворилась, и вошел высокий мужчина в строгом костюме. Я моментально узнала мосье Кинта. Он сказал несколько слов узнице, слышно и правда ничего не было, затем развернулся и направился прямиком к двери. Я мигом отскочила и прижалась к стене. Послышался тихий щелчок. Я осторожно взглянула на дверь. Окошко закрыли металлической пластинкой. Все происходящее в соседней комнате было теперь для меня недосягаемо. Я устало опустилась на стул. Какой ужас. Вдруг та девушка и правда Арнетта? Тогда, по логике вещей, Жан тоже должен быть где-то поблизости. Или они разделились? Мне было невыносимо тоскливо осознавать своё бедственное положение, как вольной птице, когда её вдруг поймали и посадили в клетку, а она не знает, что её ждет. Я отрешенно обвела взглядом комнату. Не за что глазу зацепиться. Впервые мне не хотелось ничего запечатлеть на бумаге. Напротив, вся эта белизна и аскетизм действовали угнетающе на мою и без того неуравновешенную психику. Черт возьми! Сейчас не время падать духом. Безвыходных ситуаций не существует, как говорил... А, не важно! Все так говорят. Я встала. Во мне проснулась жажда действия, я уже не могла сидеть на месте и стала ходить из угла в угол. Вдруг дверь приоткрылась, и вошел незнакомый агент. Он представился как некий Скруль и попросил, нет, приказал сесть на стул. Остатками мозгов я поняла, мне предстоит допрос с пристрастием. Единственный выход - это "набрать в рот воды" и молчать при любых обстоятельствах. Так, в общем-то, я и сделала, исподтишка разглядывая, тем временем, вошедшего. Это был невысокий, щуплый мужичок на вид лет тридцати пяти. Длинный крючковатый нос и большие круглые глаза на выкате делали его похожим на муху. Строгий черный костюм - своеобразная униформа данной организации - не добавлял ему ни солидности, ни представительности. Скорее в нем агент был похож на учителя математики в средней школе. Я невольно улыбнулась, вспомнив нашего мосье Дуллера, который все время размахивал указкой, когда объяснял тему, а на контрольных у него постоянно дергался правый глаз, отличающийся, кстати, по размерам от левого, тот был несколько больше. Скруль не придал никакого значения моей загадочной улыбке, вызванной воспоминаниями, и, откашлявшись, начал: - Кхм-кхм, итак. Вы, мадам Мишель Андрэ, дочь мосье Юлиана Андрэ и мадам Анны Шадам, впоследствии также Андрэ... Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Скруль говорил с такой напускной важностью и педантичной занудностью, что кроме улыбки это ничего не вызывало. А между тем он продолжил: - Родились в городе Дрё семнадцатого июля 1889 года... Тут уж я не выдержала и захохотала. Скруль неодобрительно посмотрел на меня и спросил: - Простите, но что здесь смешного? - Вы... вы сказали, - ответила я сквозь слезы (вызванные смехом), - что я родилась в июле 1889. Получается, мне сто двадцать три года! - Разве? - серьёзно произнес Скруль, - в таком случае вы замечательно выглядите для своих лет. Я сразу прекратила смеяться. Он шутит или действительно круглый идиот? - Возможно, там написано, - указав на бумажку, которую Скруль держал в руках, поправила я, - семнадцатого июля 1989 года? - Нет. Здесь черным по белому: "1889 год". Если в документах, а в их достоверности я не сомневаюсь, сказано, значит так оно и есть. - Вы что, действительно верите, что мне сто двадцать три года?! - Не спорю. Вам больше двадцати и не дашь, но факт остается фактом. Мадам, не стоит стыдится своего возраста, Вы прекрасно выглядите, - промямлил Скруль. Я начала злиться, однако тут в комнату вошел, вернее въехал, мужчина на инвалидной коляске. Русые волосы, коротко подстриженные, были гладко зачесаны назад. Доброе открытое лицо располагало к себе. При виде этого человека Скруль весь подобрался и встал по стойке смирно. - Мистер Колсон, - отчеканил он, - рад приветствовать Вас, сэр. Мужчина в коляске махнул рукой и добродушно улыбнулся: - Отставить, Джон. Ты же знаешь, я уже год как ушел в отставку. - О, это такая честь, что вы пришли сюда, сэр. Право же, мне очень приятно. Я тут допрос веду, - не без гордости добавил Скруль. - Ну и как успехи? - Колсон ехидно сощурил глаза, - преступник уже сознался во всех смертных грехах? - Никак нет, сэр. У нас тут небольшая проблема. Мы не можем решить в каком году родилась эта мисс, - и Джон указал на меня, с интересом наблюдавшую за разговором. Колсон внимательно посмотрел в мою сторону и прошептал что-то Скрулю, после чего тот вышел. Мы остались вдвоем. Агент в отставке подъехал ко мне поближе и произнес ласковым, спокойным тоном на чистейшем французском, не имеющем ничего общего с нервными повизгиваниями Скруля, претендующими на солидность: - Мадам, я знаю, кто вы и зачем вы здесь. Я также прекрасно осведомлён о том, кто пришел вам на помощь. Поэтому в ваших интересах сотрудничать со мной. От ваших действий зависит, дойдут эти люди до вас или нет. Все понятно? Я легонько кивнула. И радуясь и пугаясь одновременно. То, что меня хотят спасти, вселяло надежду, но обстоятельство, заставляющее говорить все как есть, страшило не меньше, чем возможность навсегда остаться в этой комнате. Если узнают про Локи, а в особенности про наш договор, то конец придет обоим. - Отлично, - продолжил Колсон, - для начала я хотел бы рассказать тебе одну историю. Однажды, когда я еще работал в Щ.И.Т. на передовых ролях, над Землей нависла угроза страшной войны. Среди населения это не афишировалось, о ней знали лишь узкие круги лиц. Для борьбы с новой опасностью был снаряжен отряд из выдающихся людей планеты. По иронии судьбы почти все они оказались Американцами, кроме двух, один из которых был из другого мира... Кажется, я начинаю понимать, куда он клонит. - ... Так вот, эти ребята были прекрасны. Они обладали всеми качествами, способными уничтожить целую армию, но у них не было одного - единства. Нужно было их сплотить. Но как? Этим вопросом и задался директор Щ.И.Т. Он перебрал множество вариантов, пока, наконец, жизнь сама не подкинула случай. У них умер друг. Они решили мстить, и это их сплотило. Опасность миновала. Ценой героических усилий мы отразили атаку врага и спасли Землю. К чему я все это рассказываю? Да потому что опасность - это некий бог Локи, прибывший из далекого Асгарда, а погибший друг - это я. Видимо, мое лицо так хорошо отразило мои мысли в тот момент, что Колсон поспешил меня успокоить: - Нет-нет, не волнуйтесь. Я не умер. Получил серьёзное ранение, вследствие которого потерял возможность ходить, но остался жив. А вот асгардец... Думаю, что тут вам известно гораздо больше, чем любому агенту. Мне стоило огромных усилий сохранить спокойствие. Догадливый Колсон сейчас же раскусил бы меня, если бы вдруг не раздался в коридоре женский голос, и в помещение не вошла очаровательная девушка, вылитая шпионка из многострадальных американских боевиков. Короткие рыжие кудри, подтянутая фигура, одетая в облегающий черный костюм, и оружие - вот, что я назову, если меня вдруг попросят описать её в трех фразах. - Агент Романофф? - Колсон кажется даже приподнялся в кресле. - Филл, тебя Фьюри просит подняться к себе. - Фьюри? Но, черт возьми, как он узнал, что я здесь? - Ты находишься среди профессиональных шпионов и надеешься сохранить что-то в тайне? - усмехнулась вновь вошедшая. - Ты права, - агент в отставке направился к выходу, - надеюсь, что Ник хочет поздравить меня с Днем Рождения и не более. - У тебя был День Рождения? - Да. В прошлый вторник. - В таком случае: "Bon anniversaire!*". Мы же во Франции, как никак. - Merci**, - улыбнулся Колсон и уже около двери добавил, - останься пока здесь и последи за мисс Андрэ. Только помягче, ей всего сто двадцать три года. Последние слова были сказаны в шутку, но рыжеволосая шпионка посмотрела на меня круглыми от удивления глазами. - Простите, я практически не говорю по-французски. Вы знаете английский? - спросила она, когда Колсон ушел. - Да и довольно неплохо, - иначе поняла бы я только что их диалог, который велся явно не на языке Дюма? - Что же, это значительно упрощает дело. Я - агент Романофф. Наташа Романова, если быть точнее. У меня русские корни. А вы француженка, не так ли? Удивившись безобидному началу разговора, я все же решила держать ухо в остро. - Да, но какое это имеет значение? - Очень большое. Я все пытаюсь понять, отчего вы согласились помогать злодею? Ой, пожалуйста, не стройте из себя невинную овечку. Нам хорошо известно о всех планах Локи, ну, почти, - она на секунду умолкла, - ладно, мы ничего не знаем о намерениях врага. В принципе, вы здесь и оказались, чтобы проинформировать нас. Не волнуйся, давай на "ты", я не собираюсь тебя допрашивать. Не мой профиль. Я хочу помочь. - Помочь? - Да. Мы можем договориться. Я помогу тебе выбраться и забыть весь этот переполох, а ты выдашь мне Локи и его планы. Идет? О-ля-ля, вот это поворот. Выдать трикстера? Бегу и падаю. Другая здравомыслящая девушка с радостью бы согласилась. Но не будь я Мишелью Андрэ, если поступлю так, с позволения сказать, по-свински. Поэтому я храбро начала, закинув для пущей важности ногу на ногу: - Ну, нет. Так не пойдет, Натали. Может в России и принято спасать свою шкуру подобным образом... Хотя, кого я обманываю? Во Франции тоже так делают, но не в этом суть. Я к чему веду? Забыла... - Ты сказала, что так не пойдет, а потом бред какой-то про шкуру нести начала, - любезно подсказала агент Романофф. - Спасибо, - процедила я, - Моя мысль заключалась в том, что не буду я с вами сотрудничать ни при каких обстоятельствах. Потому что ваша организация - это сборище воров и убийц. - Тебе Локи так нас описал? - улыбнулась Наташа, - хорошо. Раз не хочешь сотрудничать, не надо. Но тогда за сохранность твоей подруги мы не ручаемся... Господи, да что это за общество шантажистов?! Не, ну надоели же вы все. Главное это сохранять спокойствие, хотя бы внешне. В этот момент дверь в очередной раз открылась, и вошла какая-то полная женщина с тележкой и объявила зычным голосом по-английски, но с ужасным русским акцентом: - Breakfast for the captured!*** - Чего это она? - спросила я оторопевшую Романову. Та только пожала плечами и начала переговариваться с тучной теткой, видимо, по-русски, потому что я не поняла ни слова в этой какофонии звуков. Наконец, наболтавшись, вполне себе довольная жительница суровой России, покинула комнату, увозя за собой тележку и оставив на полу поднос, накрытый металлической крышкой. - Ешь. Ты же не думала, что тебя здесь голодом морить собираются? - произнесла Наташа, пододвигая ко мне plateau****. - Что-то запах не внушает мне доверия, - поморщилась я приоткрыв крышку, - кто вообще эта те... кхм, женщина? - Анастасия Павловна, или попросту тетя Настя. Она из России, как ты должно быть догадалась... - Кругом одни русские, - чуть слышно пробормотала я, стараясь наколоть на вилку несъедобный "омлет", - даже в американской организации во Франции - одни русские. - Ты что-то сказала? - Нет-нет, ничего. Тебе показалось, - ответила я с набитым ртом, подавив смешок. - Ну-ну, - подозрительно протянула Наташа. Видимо, ей захотелось с кем-то поговорить по душам, и она продолжила, - Тетя Настя замечательно готовит. Мы всем Щ.И.Т.ом с удовольствием поедаем блинчики с черникой, пирожки, кулебяки... А уж как Клинт пельмени полюбил! В общем, русская кухня здесь в почете и пользуется заслуженным спросом. - Видно, что на пленниках Настя Павловна решила сэкономить, ради очередной порции пельмешек для вашего Клинта, - проворчала я. - Тетя Настя тут ни при чем, - обиделась за свою соотечественницу Романова, - это все Фьюри. В последнее время у Щ.И.Т.а с деньгами туговато, вот он и бережет каждую копеечку. - Так и с голоду помереть можно, - сказала я, отодвигая подальше странный омлет. А Наташа вдохновленно продолжила нахваливать на все лады тетю Настю и её стряпню: - Уж какие она борщи варит, пальчики оближешь! А капусту на зиму засаливает лучше всех. Она мастер в своем деле. Это не тайная организация, а сумасшедший дом. Один дал мне сто двадцать три года возраста, другая еду нахваливает и "отменный аппетит" какого-то Клинта. Кстати... - А кто такой этот Клинт? - поинтересовалась я, отхлебывая, к моему удивлению, вкусный кофе. Наташа залилась румянцем, но затем сразу взяла себя в руки: - Клинт Бартон - агент Щ.И.Т, - пожала она плечами с деланным равнодушием, - по прозвищу Соколиный глаз. Его меткость не знает равных, а сам он... - ... лучший на свете мужчина! - весело завершила я, догадавшись какие отношения связывают мадам Романофф и загадочного агента. Наташа смутилась и замолчала. Я наконец обрадовалась долгожданной тишине. Около часа мы просто сидели в комнате. Моя надзирательница на полу, а я на металлическом стуле. Затем мадам Романофф ушла, не забыв запереть дверь. Остаток дня я провела одна. Умудрилась даже подремать с полчасика. Меня также удостоили обеда и ужина, оказавшимися довольно съедобными. Время я определяла лишь по объявлениям русской поварихи, а окошко в соседнюю комнату оставалось наглухо закрытым. Меня терзали нехорошие предчувствия, не дающие ни уснуть, ни спокойно бодрствовать. Я сидела, как на иголках, в ожидании чего-то неизбежного. Спустя где-то три-четыре часа после ужина, все шаги и звуки в коридоре стихли. Тишина пуховым одеялом накрыла сектор B, предназначенный, как я узнала впоследствии, для особо важных пленных. Ни Наташа, ни Колсон, ни Кинт, ни уж тем более Скруль больше ко мне не приходили. Усталость - следствие бессонной ночи и крайне нервного дня - взяла верх над моим существом, и я прилегла на холодный кафельный пол, да так и уснула, на этот раз без сновидений. Сквозь сон я услышала шорох за дверью и тихие шаги. Кто-то подошел ко мне и, перевернув на спину, начал что-то говорить. У меня не было сил разлепить отяжелевшие веки, не то что осознать вопрос и ответить. Человек сердито крякнул, не удовлетворившись моей реакцией а-ля "безмолвная скала", и, взяв меня за руку, стал щупать пульс. Убедившись, что я жива и помирать не собираюсь, незнакомец осторожно поднял меня на руки и куда-то понес. Я инстинктивно вцепилась руками в человека. Выходя из комнаты, мы немного не вписались в поворот, и я пребольно ударилась головой о дверной косяк. Когда болевой шок прошел, у меня заложило уши, а в голове раздался отвратительный гул. Сознание стало отключаться. Напоследок я услышала какое-то шипение и провалилась в забытье. __________________________________________________ * С Днем Рождения (франц.) ** Спасибо (франц.) *** Завтрак для пленных! ( англ. ) **** Поднос (франц.)