Лилии и листья

      Роше открыл глаза. Вернее будет сказать, один глаз. Потому как веки второго слиплись, а левая щека и челюсть ныли из-за неудобной позы, в которой темерец провёл ночь, если ночью можно назвать несколько часов. Роше не выспался. Испытывая сейчас сильнейшую ненависть ко всем источникам света и звука, он медленно поднялся на ноги. Огонь в камине с гномьим орнаментом ласково подрагивал и пощёлкивал поленьями. Солнечный свет пробивался через ставни.       Роше до глубокой ночи обдумывал планы Альянса. Часть из них была-таки вчера разработана на Совете, выглядела вменяемо и могла быть уже применена на практике. Часть же требовала серьёзных финансовых вливаний. И, как только это обнаружилось, члены Совета стали быстро терять терпение. Крестьянство требовало знать раскошелиться. Рыцари намекали, что духовенство, не обременённое обязательством платить налоги, прячет под рясами великие тысячи. Рьязис и каэдвенцы настаивали на том, что белкам пришла пора искупить свою вину за нападения на купцов и передать награбленные сундуки на благо общего дела. А краснолюды вообще сделали вид, что не понимают, какие такие деньги и где их взять. В один прекрасный момент продолжать заседание стало опасно для целостности стен зала Советов, и ведьмак разумно предложил подождать с долгоидущим финансовым планированием. К нему, как к нейтральной стороне, прислушалось большинство, и Совет было решено продолжить позже.       Вымотанные долгими дискусами парламентёры разошлись по домам, предоставленным гостям старостой города. Роше добрался до своего жилища, однако спать бывший командир Синих Полосок не спешил. Он провёл этот вечер в компании бутылки крепкого мёда и сжёг несколько свечей в раздумьях над совместными планами и подсчётом имеющихся данных. Последнее, чем был озабочен Роше прежде, чем уснуть, была сохранность и безопасность документов нильфгаардцев. Он битый час ломал голову над тем, как обезопасить себя и бумаги и сделать их недосягаемыми для чужих рук и глаз.       Сейчас же Роше в ужасе уставился на результат своей вчерашней пьяной конспирации. Часть бесценных жёлтых листков вываливалась из-за настенного ковра. Пачка писем была “спрятана” под подсвечником прямо в центре стола. Две карты, самым ненавязчивым образом, торчали из потайных карманов темерской формы. Остальные же имперские бумаги были разбросаны перед ним по всему полу. Отлепив от щеки схему переправы через Вязьму, Роше в ужасе кинулся к камину. Темерец испугался, что ненароком сжёг часть документов и затормошил кочергой поленья. Он заметался по дому, собирая воедино ценные листки. Второй части схемы с Вязьминской переправой нигде не было видно. Роше уже был близок к панике, когда, наконец, заметил схему на кровати и успокоился, поняв, что всё это время просто спал на ней.       Проклиная весь вергенский мёд и свою глупость, Роше застегнул потуже стальные наголенники и поправил шаперон. Перед выходом он дотронулся до темерского медальона на груди. Это уже стало привычкой. Толкнув дверь, он, позвякивая цепями и пряжками, вышел за порог.       День был до безобразия солнечным и Роше тут же поморщился. Мысли его быстро вернулись в прежнее деловое русло. Завтрак подождёт. Командир Полосок должен был спешить вниз по улице к Воротам Махакама. Там, ровно в полдень, уговорена была встреча с его агентом разведки. Флит, по прозвищу “Крыса”, на данный момент был одним из лучших его людей. Флит был юрким и быстрым, а в его способностях выбираться из самых невероятных ситуаций — Роше неоднократно убеждался лично. Добытые Крысой сведения, а Роше не сомневался, что тот пришёл не с пустыми руками, помогут быстрее привести в действие план, разработанный на Совете.       Покинув вчера зал Трёх Отцов, Роше не стал терять времени. Он описал в письме ситуацию на Совете и, прикрепив к нему запрос на любую посильную военную поддержку, отправил письмо Яну Наталису в Вызиму. Крыса же получил распоряжение немедленно прибыть в Верген, где Роше надеялся с его помощью убрать все белые пятна из плана и, наконец, начать действовать, действовать, действовать.       Офицер вышагивал по мостовой. Мысли о том, какой сюрприз они готовят мерзавцу вар Эмрейсу, взбодрили его. Шаг сам собой сделался легче, а выражение на обветренном лице чуть смягчилось. Роше ускорился и резко завернул в каменный тоннель, соединяющий две улицы. Там на полном ходу темерский офицер влетел, по другому не скажешь, в Иорвета, который, как и Роше, спешил куда-то по своим делам. Эльф, в отличие от Роше, напротив, двигался в гору и смотрел исключительно себе под ноги, поэтому столкновение получилось неожиданным и ощутимым для обоих.       Едва не встретившись лбами, оба командира молниеносно выставили руки перед собой. Иорвет с силой толкнул Роше назад, но тот успел ухватить недруга за запястье, дёрнул эльфа на себя и попытался достать его локтем. Иорвет локоть заметил и блокировал его левой рукой, вцепившись во врага мёртвой хваткой. Капитаны теперь молча пытались освободить свои руки, не давая при этом противнику сделать то же самое. Каждый из них дёргал руки на себя, дёргая вместе с ними и самого оппонента. Редкие прохожие, будь они по близости, со стороны могли бы принять этих двоих за парочку старых друзей, которые заключили друг друга в несколько конвульсивных объятиях и не могут теперь их разжать. Быстро осознав патовость ситуации, драчуны замерли, не ослабив, впрочем, хватки и принялись возмущенно сопеть. Губы их были плотно сжаты, а челюсти напряжены. Каждый думал, что если ослабит хватку первым, то в считанные секунды окажется спиной на мостовой. Капелька пота стекла по шее к цветочной татуировке. Шаперон съехал на бок. Простояв так ещё пару мгновений, соперники, не сговариваясь, разжали руки. Адреналин чуть спал, и обоюдное рефлекторное желание убить друг друга отпустило.       — Смотри куда идёшь, dh’oine, — процедил Иорвет.       — Следи за дорогой, а не за своими носками, — парировал Роше.       — Ты всё ещё жив только благодаря перемирию. Временному перемирию, — задрал подбородок эльф.       — А ты, я смотрю, один. Как необычно. Где оставил своих цыган? Я-то думал они за тобой и в нужник ходят.       — А тебе-то что за дело? У тебя самого больше не осталось никого, даже чтобы в нужник за тобой ходить.       Роше помрачнел.       — Ещё одно слово, — тише обычного произнёс он, — и я клянусь, я убью тебя.       — Вернон! — раздалось сзади. Неизвестно, почувствовал ли медальон Геральта опасность или же ведьмак просто случайно нашёлся поблизости. — Вы вдвоём что, рехнулись? — подошёл он ближе. — Я не мастер речей. Да сейчас и не время, и не место. Да и вы не юнцы уже, чтобы учить вас. Роше, — обратился он к другу. Тот вместо ответа сложил руки на груди и отвернулся от обоих, — сам же настаивал, что нужно объединиться. А теперь? Провоцируете друг друга. Нелепо. Эмгыру вар Эмрейсу не придётся даже воевать с Севером, если для вас перемирие и данные вами же слова ничего не значат.       — Aen Seidhe не отступают от своих слов и от своих клятв, vatt’gern, — отозвался задетый эльф. — Но позволь узнать, кто поведёт нас в бой? С тех пор, как умерла Саския, я не видел никого, кто мог бы сплотить и дать надежду простым солдатам. Крестьяне, рыбаки, краснолюды-торговцы. Сколько среди них настоящих бойцов? И у них даже нет символа. Нет веры. Кто будет принимать решения? Кто возьмёт на себя ответственность? Гилморт Рьязис, каэдвенская змея? Принц Стеннис? Может, человек, который разрушает всё, чего касается? — кивнул он в сторону Роше. — Или, может быть, ты, vatt’gern? Скажи мне.       — Эмгыру плевать, кто поведёт нас в бой. Он презирает и недооценивает нас всех одинаково. Лорды и старосты — не малые дети, как-нибудь договорятся. В бой может вести тот, кто это делать умеет и хочет. На вас обоих смотрят и за вами обоими следуют. Что до меня, то вам ли не знать, как я далёк от политики. Да и солдаты вряд ли пойдут за мутантом. Но если вы отказываетесь сделать над собой усилие и поработать вместе, я возьмусь и за это. Смерть, она, знаете, настигнет нас всех.       Командиры погрузились в раздумья. Геральт не казался возмущённым, но говорил и выглядел очень убедительно. Роше молчал. Иорвет же изучал невероятно интересную гномью брусчатку под своими ногами. Наконец, он поднял голову и расправил плечи. Будто решившись на что-то, он заговорил:       — Схемы переправы через Вязьму не лгали. Армия нильфов стоит на реке возле города Бан Нирн. По моим данным: два корпуса. Четыре и восемь тысяч. Высота Ковенские Холмы, что они должны взять, перейдя реку, находится в пяти километрах от берегов Вязьмы. Между высотой и рекой — болота. Нильфы к ним готовы не были — на картах ни одного обозначения. Поэтому сейчас они медлят, собирают провизию в городе и готовят солдат к переходу через топь. Трудно сказать, сколько займут их сборы, но я бы дал пару суток, не больше. Мосты над Вязьмой крепкие, но дерево есть дерево — загорятся легко. Отряд моих скоя’таэлей занял высоту и прямо сейчас готовит подступы к ней для быстрой атаки. Из Вергена мы будем готовы выступать на закате.       Настала очередь Роше смотреть на Иорвета так, будто это было их первое знакомство.       — Va faill, — произнёс эльф и продолжил путь вверх по улице.       — Похоже, Иорвет зря времени не терял, — заключил Геральт.       — Мои люди тоже, — отозвался Роше. — Крыса уже ждёт меня у ворот. Не хочешь послушать, что он узнал?       — Нет.       — Ты уже втянут в это, Геральт. Не отнекивайся.       — Я и не собирался. Я даже пойду с вами на закате. Моя помощь в темноте и диком лесу вам точно не помешает. А новости расскажешь мне сегодня вечером в “Котле”.       — Корчма — не лучшее место для обсуждения наших планов.       — Не только лучшее, но ещё и безопасное. Никто не подберётся к нам незамеченным. Публичные места тем и хороши — все на виду. Бывай, Роше.       Геральт похлопал по плечу старого друга и был таков. Роше зашагал вниз по склону. Морковные и зелёные фонарики и гномьи торговые ряды по обе стороны от него сейчас не существовали. Встреча с Иорветом и дальнейший разговор не шли у него из головы. Скоя’таэльский командир впервые предстал перед Роше как опытный военный разведчик. Отряд белок не только добыл информацию, но и даже готовился к встрече основных союзных сил. Тот факт, что они вернулись с вестями сегодня утром, говорил о том, что Иорвет отправил разведчиков с поручением вчера сразу после Cовета. Роше понял, что не он один сегодня не спал. Как ни крути, но Иорвет всего за одну ночь проделал работу, которой могли бы гордиться начальники тайных служб любых лидирующих государств. Это было впечатляюще. Роше снова одолели противоречивые чувства.       Он ненавидел себя за это, но оставшийся путь до ворот он вспоминал то их с Иорветом короткую, но эмоциональную схватку, то каплю пота на загорелой шее, то уверенность, с которой эльф был готов отправляться в путь, то его пылающий взгляд, то, неожиданно, все ли имперские бумаги он достал из-за ковра, то опять мерзавца Иорвета.       Найдя на площади перед воротами Флита, Роше первым делом увёл того в недосягаемое для чужих ушей и глаз место. Крыса доложил командиру Полосок, что на той стороне Вязьмы близ фактории Бан Нирн действительно стоят нильфгаардцы.       — Сколько их?       — Один корпус тысяч восемь человек, второй раза в два меньше. Пехота, латники.       — Конница?       — Да. Около двух сотен.       — Что город?       — А что город? Купеческий. Нильфы прильнули к нему, как телёнок к вымени. Обозы прут в лагерь с утра до вечера. Пока досуха не высосут — не оставят. Не понял только, как они потащат конницу через топь.       — Да как обычно. Пошлют вперёд лазутчиков, спешатся и потащат скотину по кочкам и островкам. Что ещё?       — Лес рубят. Все берёзы ободрали.       — Бересту запасают. Чтобы через топь идти, — понял Роше.       — Точно так. Ковенские Холмы видать с реки. Верст пять до них. Но я не ходил, в чёртовых болотах сгинуть не долго. Имперцы, знамо, рехнулись.       — Они хорошо оснащены.       — Да, но болота, командир. А за ними непроходимая чаща.       — Не забывай, они думают, мы не в курсе их планов, и хотят перебросить силы в самом неожиданном месте. Если нильфы безопасно доберутся до высоты, только представь, каким сюрпризом окажется их войско для Аэдирна. Двенадцатитысячная армия чёрных выпрыгнет, как чёрт из табакерки. Принц Стеннис даже “Здрасьте” сказать не успеет, а в его гостиной уже развесят стяги с чёрным солнцем. Поэтому Ковенские Холмы нам так и нужны.       — Всё это понятно, но... Драться в болоте и дебрях ночью... с превосходящей армией имперцев, которая, к тому же, и оснащена лучше... Самоубийство. Если только у вас нет тех, кто видит в темноте и знает лес, как дом свой родной.       Роше хмыкнул и улыбнулся уголком рта.       — Неужто? — Флит устремил на него проницательный взгляд. — Неужто есть? Неужто нашли силу на нильфгаардскую чуму?       — Завтра будет видно,— почесал подбородок Роше. — Вольно пока. Но из Вергена ни ногой, — добавил он.       — Есть.       Роше направился к себе. Авантюра, что они затеяли, не имела себе равных. Но пока всё было в их руках. Лёгкие отряды скоя’таэлей, находясь в лесу, становились смертельным оружием; подмога от Яна Наталиса должна была подоспеть к вечеру - это крепкие бойцы, которые умеют действовать бесшумно. На их стороне так же был легендарный ведьмак, сумерки для которого не помеха. Но не один лишь Геральт был готов к ночному походу. Ведь не зря же говорят: эльф, что кошка, видит в темноте.       Вернон вновь вспомнил решительный взгляд своего врага, каплю пота на шее и свои руки на чужом запястье. Так близко. Пихтовый аромат. Какие-то травы... Когда они отцепились друг от друга, аромат отступил. Запах леса. Его запах. Вернон Роше упал спиной на кровать. Решив, что ему пора лечиться, раз в голову лезет такая нелепица, он повернулся на бок. Расслабиться ему помешал колючий предмет, что застрял в шапероне и быстро натёр область затылка. Роше извлёк из головного убора очередное письмо на жёлтом пергаменте с имперской печатью.       — Ну кааак? — простонал он и отправил конверт к аккуратно уложенным в кожаную сумку письмам.