Лилии и листья

      — Солдат, доложи обстановку!       — Отстань от него, Роше. Он же сейчас дух испустит, — шепнул ведьмак другу.       Юноша лет двадцати ввалился в палатку минуту назад. Он отёр вспотевшее лицо ладонью, оставляя на нём грязный след. Парень согнулся пополам, упёрся руками в колени и задышал так, будто сию минуту исторгнет из себя лёгкие.       — ... мерск ... вта..ая ... ная ... визия. ... дит! — задыхался он.       — Присядь, — смягчился Роше.       Солдат огляделся. Из-за грязи на форме не было ясно, какого она цвета. Решив не марать походные стулья, он опустился на пол.       — Темерская Вторая Серебряная дивизия... уже подходит... Полдня пути... Под командованием...       — Я знаю, под чьим она командованием.       — В составе...       — Я знаю состав, солдат. Почему такая задержка?       — Так ночью ж ливень был, капитан. Все хляби небесные разверзлись. Калюжка и вышла из берегов. Переходили полдня, — застонал солдат.       Роше курсировал вдоль стола, пощёлкивая пальцами.       — Вольно, — наконец, скомандовал он и опустился в походное кресло.       Солдат начал подниматься, но заметил Геральта и во все глаза уставился на него.       — Иди отдохни, парень, — миролюбиво махнул ему рукой Белый Волк.       — Святые силы... И правду говорят, ведьмак за нас драться будет... — запинаясь о собственные ноги, солдат покинул палатку.       — Темерская Вторая “СЕРЕБРЯНАЯ” дивизия? — удивлённо хмыкнул ведьмак.       — Это не я придумал название.       — А почему не золотая?       — Спросишь это у полковника Верде Вьера самолично, когда он притащит сюда свой жирный зад, — раздражённо бросил Роше.       — Ты его не жалуешь...       — Может, Верде Вьер и хороший собутыльник, но, клянусь, двух бутылок водки с Наталисом и разогнанного крестьянского бунта под Вызимой всё же маловато, чтобы дать ему полковника и поставить во главе дивизии.       — Вряд ли он так уж плох.       — Человек он простой, да и страну свою любит, это правда. Но говорю тебе, Геральт, этот лысый жир не имеет никакого отношения ни к скрытности, ни к секретности. Ставлю свою трубку на то, что Темерская Вторая задержалась потому, что солдаты, гружёные, как вьючные мулы, перетаскивали через Калюжку его соленья, вина и колбасы. Поймёшь всё сам, когда увидишь.       Геральт хмыкнул. Он не стал больше вдаваться в расспросы. К бою ведьмак должен был начать готовиться по-особому. Подготовка та требовала времени, эликсиров и медитации, знал Роше. Друг покинул ставку и обещал быть во всеоружии к вечеру. Роше тоже вышел из полевой палатки и, подперев дерево плечом, закурил.       День был ещё в разгаре, но под тяжёлыми кронами казалось, что уже вечереет.       Роше оглядел небольшой палаточный лагерь, что они разбили перед рассветом на обратном склоне Ковенских Холмов. Вот они и на месте. Высота занята частью сил Альянса и осталось лишь дождаться хода врага.       Добравшись из Вергена до холмов со всеми имеющимися на тот момент людьми, Роше понял, что отдых снова придётся отложить. По прибытии выяснилось, что белки, которые по приказу Иорвета стерегли подступы к высоте, поймали троих крестьян. Те пришли из города к холмам за жимолостью, что росла на южных склонах. Белки крестьянам не поверили и пригрозили расправой за ложь. Те, испугавшись пыток, рассказали все, что знали об армии нильфов за рекой.        Оказалось, что нильфгаардцы собирались перебросить через реку сначала корпус, где было меньше солдат. Те, пройдя болота, должны были зажечь на холме сигнал, говорящий, что высота занята. И тогда восьмитысячный корпус с конницей и латниками подтянулся бы к холмам следом. Пойманные крестьяне, которые в процессе допроса обнаружили себя вовсе не крестьянами, были посланы нильфами к холмам узнать сложность подъёма, найти надёжные пути через топь и разметить место для сигнального огня. Скоя’таэли не могли отпустить лазутчиков обратно к имперцам, но и не вернись они, нильфгаардцы заподозрили бы что-то неладное. К счастью, оказалось, что пойманные были не единственными “крестьянами”, пришедшими к холмам по жимолость. Затаившись, эльфы позволили остальным группам лазутчиков узнать всё, что им было нужно о местности и вернуться в лагерь. Так нильфы получили всю интересующую их информацию, списав пропажу троих не вернувшихся соглядатаев на коварную трясину.       Роше в который раз удивился находчивости ненавистных скоя’таэлей. Но на долгие восхищения времени не было. Произведя нехитрые подсчёты, Вернон выяснил, что имеющихся у них сил почти в два с половиной раза меньше, чем у нильфгаардцев. Да, местность благоволила именно им. Лёгкие отряды и скоя’таэльские лучники так же имели преимущество над тяжёлыми нильфами. Внезапность на их стороне. Но их всё же было слишком мало.       Больше всего Роше волновало отсутствие каэдвенских солдат, которые, в количестве полутора тысяч, были обещаны им Рьязисом на Совете. И если в явке своих соотечественников во главе с дураком Верде Вьером Роше не сомневался ни на секунду, то о каэдвенцах он не знал, что и думать. Никаких вестей от них не было и в помине, и пока оставалось только надеяться, что каэдвенцы сдержат слово и подоспеют к условленному часу. Отсутствие их войска уменьшало общий шанс на успех этой ночью. Роше отчего-то предчувствовал, что Иорвет придёт справляться об отсутствии каэдвенской армии именно у него, чтобы не упустить возможность снова потыкать его носом в недостатки, присущие человеческой расе.       До ушей темерского командира донеслась музыка. Но то была не солдатская гармонь, привычная его слуху в походах. Эта музыка была ему незнакома. Обойдя деревья, Роше увидел скоя’таэлей. Эльфы заняли несколько поваленных деревьев и, подтащив ещё брёвен, образовали небольшой полукруг, в центр которого кто-то то и дело выходил плясать. Роше впервые видел белок в их, что называется, естественной среде. Он и не представлял, как звучит их пение или как выглядят их танцы. Командиру Синих Полосок просто не было дела до эльфской культуры. В его общении с белками на первом месте всегда стояли другие задачи... Роше хотел было сплюнуть на землю и удалиться восвояси, но отчего-то не сделал этого. С тех пор, как скоя’таэли оказались его союзниками, он каждый день открывал их для себя с новой стороны. После короткой, но яростной борьбы с собой, Роше уступил любопытству и вынужден был остаться.       Эльфская музыка оказалась нежной, но одновременно и ритмичной. Скоя’таэли увлечённо били в бубны и барабаны. Они чуть кивали головами в ритм и прикрывали глаза. Кто-то играл на костяной флейте, а черноволосая эльфка, сложив ноги накрест, вытягивала чарующие звуки из неизвестного Роше струнного инструмента. Молодой эльф, сидящий справа от Иорвета, ритмично похлопывал бубном по плечу, добавляя мерного тонкого звона. Сам командир белок не играл на инструментах. Он сидел, склонив вперёд голову, и чуть двигал ею в такт музыке. Танцуя, эльфы похлопывали ладонями о бёдра и крутились кругом, совершая несложную комбинацию шагов. Девушки и юноши снимали цветные платки с голов и поясов и включали их в свой танец. Трепещущая ткань, подёргивающиеся плечи и мерные хлопки очень быстро загипнотизировали Роше. Со стороны лагеря стали подходить любопытные солдаты. Они, как и Роше, не подходили к скоя’таэлям слишком близко, а прислоняясь к деревьям, наблюдали за представлением со стороны.       Роше вновь посмотрел на Иорвета. Лицо того было безмятежно, губы приоткрыты, а плечи расслаблены. Он поднял левую руку и защёлкал пальцами. Раздалось пение. Роше был так заворожён тем, как эльф грациозно поворачивает голову и прикрывает ресницы, что даже не сразу понял, что поёт именно Иорвет. У командира скоя’таэлей оказались приличные вокальные данные. В пение он вкладывал душу и страсть. Нежные куплеты перемежались с отрывистыми, громкими припевами. Остальные эльфы подпевали ему, вступая в нужный момент. Барабаны и танец ускорились, после чего всё разом стихло. Даже перед боем, находясь под страшным давлением, эльфы оставались эльфами.

***

      — Вернон Роше собсссной персоной! — хохотнул Верде Вьер. — Ну что? Нам-то хоть нильфгаардских ублюдков оставили? Или сами всё съели? Аааахах-хах-хах!       Долгожданная Темерская Вторая Серебряная дивизия добралась, наконец, до лагеря вместе с лучами заката. И тут же подняла на уши бойцов. Её не менее долгожданный командующий, полковник Верде Вьер, секунду назад прибыл в ставку. Перенеся тучное тело через порог, он развёл руки в стороны, будто приветствуя дорогих гостей. Словно это Роше и Геральт появились только что у него на пороге.       Перед ведьмаком и Верноном предстал очень крупный, лысый мужчина с невероятно большими щеками. Свет походной лампы отражался на его блестящем лбу, как луна на глади озера. Не увидев энтузиазма в глазах Роше, Верде Вьер поднял брови — гладь озера пошла рябью. Полковник пребывал в совершенно неуместном прекрасном настроении. Правда, преодолев путь от телеги до палатки, он вспотел и устал, но готов был врываться в обсуждение планов на вечер. Геральту хватило одного взгляда, чтобы понять — перед ним стоял человек, воспринимающий войну не серьёзнее, чем игру в кости.       — А я уж думал, что без нас начнёте. А, может, водочки, мужики?       — Водочку кушать будем, когда нильфов побьём.       — Соленья тогда? — не смутился полковник. — Копчёности?       — С чем была связана задержка? — скрестил руки на груди Роше.       — Так ведь река разлилась после дождя неладного! А с ним так и телеги в грязи вязнут. Ну, мы и тянули их.       — Телеги?       — Телеги с продовольствием, да! Думал, Верде Вьер Алуиз Андевуар о вас, некормленых, не позаботится? Провиант, друг мой! Овощи, рыба, мёд, индейка, рябчики. Бойцы сейчас разгружают.       — Ты получал от меня депешу?       — А?       — Ты получил от меня письмо с гонцом? — буравил Роше взглядом полковника.       — Аа... Да, разумеется.       — В собственные руки?       — Да, а как же, — не мигая промолвил Верде Вьер.       — Верде, ты читал его? — тише прежнего спросил Роше.       — Нммм.. Да, тот час же, — Верде Вьер почувствовал, что подвох где-то рядом и умерил градус веселья.       Роше, не сдержавшись, сделал два быстрых шага вперёд и резким движением выдернул письмо, призывно торчащее из-за пазухи полковника.       — Даже не вскрыто, — обозначил Роше очевидное.       — Вот ж чёрт. Специально же положил так, чтобы не забыть и... — раздосадовано махнул рукой полковник.       Роше вышагивал из угла в угол, разглядывая крышу палатки.       — В моём лагере, — начал он, — разгружают обозы с рябчиками, винами, петрушкой и долбанной индейкой. Но если бы ты прочитал письмо, то ты бы знал, Верде, — снизил он голос.       — Знал о чём? — выпучил глаза толстяк. — Не тяни резину в долгий ящик.       — О том, что мы тут не готовим сраную шестимесячную осаду замка!!! — заорал Роше.       — А! Ты думал, я выступлю в поход, не взяв с собой провиант?! Ты хоть знаешь, что такое голодный солдат? Знаешь, как работает снабжение? — не сдавался Верде Вьер.       — Я знаю, что такое армия. И я знал, что ты возьмёшь провизию. Но не знал, что СТОЛЬКО! Вы закончите разгружать долбанных рябчиков, только когда солнце взойдёт, сядет, а потом снова взойдёт!       Полтора часа спустя, Роше в сопровождении Геральта вышел из ставки. Тема провизии была закрыта, самые глупые вопросы заданы, а самые нелепые предположения озвучены. Вернон шагал к опушке деревьев. Сильно стемнело, и заветный час уже вот-вот должен был пробить.       — Что ты взъелся на него из-за этой жратвы? — спросил Геральт. — Много еды — не мало.       — Ты не понимаешь, — поморщился Роше. — Мы готовимся к секретной операции. Всё решится за одну ночь. Пережить её будет трудно. Большинство бойцов уже просто не успеет попробовать ни мёд, ни сыр, нихрена. Битва не будет затяжной. Это будет молниеносная атака, где либо ты, либо тебя. Объясню проще. С таким большим перевесом, Верде с людьми отстали от графика и, что даже хуже, сильно устали. Солдаты выбились из сил. До боя осталось всего ничего, и они не успеют отдохнуть. Им придётся воевать уже измотанными, понимаешь? Солдаты пёрли тюки с едой, которую никогда не съедят. Они приволокли её сюда для мертвецов.       — СКОЯ’ТАЭЛИ! — донеслось со стороны лагеря.       — ЭТО СОЮЗНИКИ! ОТСТАВИТЬ! ОТСТАВИТЬ! — закричал Роше.       — С добрым утром, — заключил Геральт.       — Видишь? Вот что бывает, когда выбиваешься из графика. Кто враги? Кто свои? Куда воевать? Вот пусть и объясняет теперь своим бойцам, что белки — друзья, ты — союзный ведьмак, воюем мы с Нильфгаардом, а юг в той стороне.       Прямо из темноты перед ними вырос Иорвет. Неожиданностью это оказалось только для Роше, ибо Геральт распознал движение среди листвы намного раньше.       — Где каэдвенское войско? — процедил эльф.       Взглянув на Иорвета, Роше понял, что музыкальная пауза закончилась и сказка вместе с ней, а к командиру белок вернулся его паскудный, то есть данный ему природой характер.       — Я не каэдвенский посол, — ответил Роше.       — Гилморт Рьязис заплатит за своё предательство.       “Согласен”, — подумал Роше.       — Сейчас ясно одно, — сказал Геральт, — нам придётся обойтись без них.       — Что происходит в темерской части? — снова обратился к Роше Иорвет. — Лагерь похож на мясную лавку. Толстый dh’oine думает, что нильфгаардцы захотят с нами торговать?       — Моё королевство выполнило свои обязательства. Верде Вьер привёл бойцов, — насупился Роше.       — Половина из них — вчерашние курсанты, а другая половина думает, что спуск с холма с другой стороны. Я видел двоих dh’oine, которые пытались развести костёр прямо рядом с винными бочками. Видимо, чтобы сжечь лес дотла. Я прошёл в двух шагах от них, но они меня даже не заметили. Надеюсь, в темноте твои люди не перебьют друг друга. Все темерцы такие чудные?       — Ах ты болтливое...       Вероятно сообразив, что до междоусобицы остались считанные секунды, ведьмак попытался отвлечь Иорвета вопросами о насущном.       — Что насчёт мостов через реку? Твои белки готовы?       — Разумеется, Gwynbleidd. Уже стемнело. Нужно быть готовыми выступать в любую минуту.       Громкий треск отвлёк капитанов и ведьмака. От темерского лагеря в их сторону двигалось что-то очень крупное. Оно продиралось через бурелом, как бешеный вепрь, ломало ветки и изрыгало проклятия.       “Верде Вьер”, — понял Роше.       — А вот и он, — предвкушая веселье, протянул Иорвет.       Оценив ситуацию и примирившись с собой, Вернон понял, что страстно ненавидит сейчас их обоих.       Полковника догонял кто-то ещё. Из-за веток донёсся тонкий голос.       — Командир четырнадцатого отделения, младший сержант Цибулька прибыл! Господин полковник, разрешите обратиться!       — Цибулька! Я ясно сказал копать от того дуба и до конца! Если не успеете, это будет вам чревато боком. Вольно, сержант Цибулька! Вот вы где... — выдохнул он, продравшись-таки через ветки.       — Роше! — держась за сердце и тяжело дыша, Верде Вьер поравнялся с троицей. — Бойцы готовы! Соколы мои... покажут этим нильфгаардским соба...       — Верде, что вы копаете? — насторожился Роше.       — А? — не понял полковник.       — Что это был за приказ “копать”, который ты дал сержанту Цибульке?       — Рвы роем, — не без гордости ответствовал Верде Вьер. — Мы, знаешь ли, тут тоже не пальцем деланы. Засадная тактика, слыхал что-нибудь о таком? Нильфгаард — дама зрелая, её надо чем-то удивлять, — подбоченился полковник.       Роше не поверил своим ушам.       — Вы копаете ямы? — с ужасом он перевёл взгляд на Иорвета.       — Конечно, — Верде Вьер боярским жестом отряхнул с плеча прутики и иголки. — Вот только собака какая-то, как будто подшутила над нами, парни то и дело натыкаются: то кол, то бревно, то капкан, то петли стальные. У нас уже дюжина в лазарете лежит. Как будто кто-то диких свиней гнать хотел.       — Твои солдаты напоролись на наши ловушки в лесу, — произнёс Иорвет. — Скоя’таэли ещё ночь назад покрыли весь склон капканами и кольями.       Белки Иорвета действительно занялись подготовкой местности раньше всех. В случае отступления армии Альянса нильфы бы полезли на холм, где на подъёме их ждали бы сотни хорошо замаскированных сюрпризов. Чтобы обезопасить спуск и подъём для союзников, белки отметили деревья специальным образом так, что те было видно даже в темноте. В случае чего союзники смогли бы легко отступить, а преследующим их имперцам пришлось бы несладко. Пока солнце было высоко, Роше и командиры оставшихся войск, проинструктировали людей, как безопасно двигаться в лесу и распознавать меченые деревья в темноте. Но опоздавший Верде Вьер пропустил весь курс “молодого бойца”, за что его солдаты сейчас и расплачивались.       — Так это ты! — взревел полковник. — Мало того, что мы, рыцари Темерской Второй Серебряной дивизии, принуждены стоять бок о бок с бандитами и убивцами, по которым плаха плачет пуще матери родной! Так мы же ещё от этого союза и страдаем! Хороших же ты себе союзников нашёл, Роше, ничего не скажешь. Белки пытаются нас перебить, пока мы упущаем бдительность! — ткнул он пальцем в Иорвета.       Эльф с восторгом уставился на Роше. Видимо, Верде Вьер не обманул его ожиданий и Иорвет веселился сейчас от души.       — Белки наставили ловушек от нильфгаардцев, об этом знает весь долбанный лагерь, кроме тебя! — засипел, стремительно багровея, Роше. — Какого дьявола вас вообще понесло копать ямы? Что это ещё за, мать твою, инициатива такая? Труби им отбой, пока они не убились все насмерть об эльфские ловушки, и объясни, как их обойти. Пока ещё есть время!       Верде Вьер раздражённо тряхнул головой, щёки заходили ходуном, с головы посыпались еловые иголки.       — Вот что бывает, — научающим тоном начал он, — когда за военное дело берутся непрофессионалы, — вынес из беседы своеобразный вывод Верде Вьер.       Все присутствующие “военные непрофессионалы” переглянулись.       — План, — напомнил Геральт. — Просто ещё раз, чтобы закрепить.       Роше кивнул. Он расправил плечи, прошёлся пальцами по щетине и заговорил. Он осознавал, что делает это сейчас, по большей части, для фронтового аса Верде Вьера.       — Нильфы малым корпусом переходят через реку. Затем болота. Заходят в лес, где ждём их мы. Точность и скорость — наши козыри тут. Когда корпус будет разбит, мы сами зажжём сигнал на высоте. Второй, тяжёлый корпус нильфов, подумает, что первый уже на месте и выступит. Как только имперцы зайдут в лес — будет жарко. Сразу, как внезапная атака закончится, отступаем к высоте. Они ввяжутся в драку, пойдут за нами. Там познакомятся с ловушками и второй засадой. Как только замешкаются, мы их берём. В этом месте придётся стоять насмерть. Рано или поздно они затрубят отступление. Пойдут обратно к реке, через болота, под нашими стрелами. Перейти Вязьму обратно и добраться до города они не должны — оба моста через реку будут к этому времени сожжены. Возле реки их дожимаем. Но лишний раз не подставляемся, они к этому моменту уже и так будут разгромлены.       Верде Вьер часто заморгал маленькими глазками, интенсивно потея. Геральт, нахмурив брови, чуть кивал. Выражение же лица командира белок было трудно считать, но слушал он с большим вниманием.       — Ну и напоследок, — Роше обвёл всех троих взглядом. — У врага большое войско. Когда нильфы поймут, что происходит, ударят беспощадно. Будьте к этому готовы.       Верде Вьер, обнаруживший у себя за шиворотом несколько еловых веточек, пытался теперь их достать. Он склонил голову вперёд и количество подбородков увеличилось вдвое.       — Я всё равно не понимаю, Вернон, — пробубнил он из неудобного положения, — почему не поджечь болота? Это ж торфяники. Загорятся только в путь. Нильфы пойдут через трясину, а мы их зажарим.       — Болота поджигать нельзя. Так имперцы сразу поймут, что происходит. Мы обнаружим себя, а они отступят и перегруппируются. Шанс будет упущен безвозвратно. Нам нужно выманить их основные силы, восьмитысячный корпус, и перебить всех, а не сделать барбекю из нескольких имперцев.       — Ну ладно, — затряс щеками расхрабрившийся Верде Вьер. — Покажем нильфским блядям, как оно устроено у нас! Старику Наталису нужны добрые вести. А после войны, — уставился он на Иорвета, — каждый получит, что ему причитается.       Развернувшись в сторону лагеря, он приблизился к Роше. Склонившись к его уху, полковник оглушительно зашептал:       — Он нас всех угробит.       — Иди, займись своими копателями и поживее, — резко ответил Роше.       — Не своди с него глаз! — напутствовал Верде Вьер, удаляясь. Ветки снова захрустели. — Что за свинья здесь прошла? Корова, что ли? — всё глуше и глуше звучал полковник.       — Я сам до сих пор не могу поверить в то, что мы, Aen Seidhe, помогаем людям в этой войне, — произнёс Иорвет. — Я пошёл на этот союз скрепя сердце. Но твои недоразвитые собратья будут плевать в руку помощи, даже если та будет держать их над пропастью.       — Не выёживайся, эльф. Ты прекрасно знаешь, что если имперцы займут север, то не пощадят нелюдей. А в особенности, бывшего офицера бригады Врихедд. Наши люди нужны тебе точно так же, как скоя’таэли нужны нам.       — Давайте оставим ваши разборки хотя бы сейчас, — держал руку на пульсе ситуации ведьмак.       — Согласен, — отозвался эльф. — Va faill, Gwynbleidd. Не дай себя убить, — произнёс он, не сводя при этом взгляда с Роше. После чего сделал несколько шагов назад и растворился во тьме.       — Не надейся, сучий потрох, что я не переживу эту ночь, — процедил Роше.       — Он дразнит тебя.       — Геральт, — командир Синих Полосок смотрел в одну точку.       — М?       — Верде, конечно, болван, каких мало, но в одном он прав. Яну Наталису нужны хорошие вести. Сегодня мы победим.