Лилии и листья

      Очнулся Роше уже в Вергене. Оставшиеся после битвы силы Альянса покинули высоту и, ведомые полковником Верде Вьером, двинулись обратно к краснолюдскому городу. Всего пару раз сбившись с пути, они таки оказались на месте. Ведьмак привёл в Верген знахарку. Откуда та была и куда направится потом, никто не знал. Ведьма пришла лечить тяжелораненых солдат, вернувшихся с Ковенских Холмов. Колдунья намешивала эликсиры и ворожила с раннего утра и до самого вечера. Сделав всё, что от неё требовалось, через три дня женщина покинула город.       — Ух ты ж вошь ты драная, ежа мне в гузно! Ты смотри, верно ведьма говорила! Очухался! — обрадовался Золтан.       — Роше, ты как? — наклонился к другу ведьмак.       Роше пока не знал, как он. Он пошевелил руками и перевернулся на бок. Приняв сидячее положение, он понял, что голова его больше не кружится, а бок и плечо аккуратно зашиты. Вернон чувствовал лёгкую слабость, но в целом был здоров.       — Лучше не бывает. Где он? — задал темерец вопрос, на который больше всего сейчас хотел получить ответ.       — В городе, — ответил Золтан. — Жрёт он, над сказать, за четверых краснолюдов. На широку ногу привык жить, сразу видно. Ну да мы не жадные. Всё для защитников, всё для спасителей... Водку и мёд он хлещет почище моего деда! А это уже достижение. Ну, я ему намекал, что, мол, на Совете бы ему появиться, хоть приличия ради. А он сказал, что Вернон Роше мол, как с койки встанет, так и отправится на Совет. А сам он тем временем в бордель пошёл. Пожёг там вчера два ковра. Извинялся.       — В бордель? — не верил своим ушам Роше.       — Ну так а кто ж его остановит. В дверь еле пролазит, хоть баб раздавить побоялся бы. Он в первый день, как пришёл, всю ночь на площади пьяным танцевал. Но из фонтана выловили. Вы все, темерцы, такие чудные?       — Что?! — окончательно запутался Роше. — Про кого ты говоришь?       — Про генерала Верде Вьера конечно, кого ж ещё?       Роше громко цокнув языком, обвёл взглядом комнату.       — Какой, к чёрту, Верде Вьер? Я спрашиваю про Иорвета!       — А! Так жив, здоров, весел. В лес убежал, по веткам прыгать. Что с ним станется-то? Вечером должен уже в Вергене быть.       — Понятно, — выдохнул Роше. — Что с битвой?       — Нильфов мы добили у реки, — ответил Геральт. — Они отступали обратно через болота. Всё, как ты говорил. Хотели перейти Вязьму, бежать к Бан Нирну, но мосты уже горели, так что... Победа за нами, — позволил себе улыбнуться ведьмак.       — Кстати о Иорвете, — подсел поближе краснолюд. — Что там у вас с ним случилось-то? А то по городу уже легенды от отца к сыну ходят, как вы с ним вдвоём целый отряд положили. Тут то говорят, что белки нас предали, и вы с Иорветом дрались друг с другом. То, что вас обступили нильфские конники, а Геральт к вам телепортировался и спас вас. Ну и моя любимая: ты так страдал от ран, что Иорвет потащил тебя к реке, чтобы милосердно утопить, но перепутал верх и низ и приволок тебя к лагерю.       — Последняя похожа на версию, придуманную Лютиком, — взглянул на краснолюда ведьмак. — Что произошло внизу, Роше? Как вы выжили?       — Что произошло, — поднял взгляд темерец. — Произошла война, Геральт. Меня ранили, я упал. Щитоносец, собака, с разгона взял. Я думал, у меня все мозги через уши вытекут. Потом пришёл ОН, — Роше вздохнул. — Уж не знаю, несчастье это моё какое или наоборот... Отбил меня у нильфов. Хотя сам не лучше мертвеца выглядел. Потом потащил меня, кажется... На помощь звал. А все, сука, как вымерли! Мы одни оказались. Я уж думал это конец, думал, что на встречу со своими ребятами пойду.       — И пошёл бы, — подтвердил ведьмак, — если бы Иорвет тебя не притащил.       — Что у вас с ним всё-таки случилось? Договорились о чём? — гадал Золтан.       — Не договаривались. Не знаю. Я сам ничего не понял, — глядел в пол Роше.       Темерец не лукавил. Он сам не знал, зачем Иорвет кинулся его защищать и как вообще оказался рядом. Но он так же не знал, почему он, Вернон Роше, был так рад его видеть. Война против общего врага объединяет, ведь так? В этом причина?       — В той стороне, где ты бился, все наши пали. Мы думали, ты мёртв. Начали искать тело, не нашли... Пришлось вернуться в лагерь, а там... вы. Иорвет тащил тебя через весь склон, при том, что был ранен. Странно, что сердце у него не встало. Я побежал сразу к вам. Вижу, и ты ранен. А он бредит сильно. Оба чуть живые. Я вас еле оторвал друг от друга. Хват у него мёртвый был. Думаю, это от шока. Видел бы ты лицо Верде Вьера.       Роше вдруг захотелось остаться одному. Ему казалось, почему-то, что вся эта история слишком личная. Обсуждать поступок Иорвета и свои мысли по этому поводу с друзьями совершенно не хотелось.       — Сколько выживших? — решил вернуться к общим темам Роше.       Геральт тяжело вздохнул.       — Немного. Но всё могло быть ещё хуже. Точные цифры, если хочешь, узнаешь у Верде Вьера.       Очевидным пока было то, что победа далась им тяжело. Большинство северян, пришедших на защиту Ковенских Холмов, под ними и осталось. Но учитывая то, что противостоящая армия была в три раза больше, битву на реке Вязьме можно было считать великой победой.       — Но все добрались до Вергена, и генерал Верде Вьер приказал им набираться жизненных сил и отдыхать, — заверил Золтан.       — Он не генерал, а полковник. И набираться жизненных сил по борделям ему пора прекращать. Нильфы сами себя не одолеют, — Роше, даже недавно очнувшийся, оставался самим собой.       С улицы донеслись звуки шагов. Дверь в лазарет начали толкать. А так как она не поддавалась, тот, кто пытался проникнуть внутрь, начал терять терпение. Из-за двери глухо послышался взволнованный голос.       — Милсдарь генерал, вам, может, помощь нужна?       — Отойди-ка с дорожки, — раздалось кряхтение. — Нет такой крепости, которую не возьмёт Верде Вьер Алуиз Андевуар! А двери так тем более.       Дверь в лазарет снова испытала на себе упорство полковника. На сей раз он атаковал её плечом с небольшого разгона.       — Но, Ваша честь, так дверь же...       — Отставить говорить под руку!       Раздался боевой клич. БУМ! С потолка посыпалась пыль. Золтан и Геральт переглянулись. Роше прикрыл прохладной ладонью лицо.       — Так, а ну-ка, бездельники, признавайтесь, чья это шутка? Почему дверь не поддаётся, а?!       — Так ведь...       — Молчать! Я вас спрашиваю!       — На себя, милсдарь! На себя надо!       После секундной паузы сложная головоломка была решена и дверь распахнулась. Раскрасневшийся и вспотевший Верде Вьер всё ещё разглядывал дверь, от которой никак не ждал такого предательства. Из-за его плеча робко выглядывали крестьяне.       — Роше! — заголосил полковник, вернувшись в реальность. Он пролез в дверной проём боком и, сотрясая телесами, зашагал к троице.       — Сокол мой ясный! — еле дышал он. — Жив! С того света к нам вернулся. Не зря я три дня пил за твоё здоровье.       — Верде, нужно собрать Совет.       — Совет? Собрать? — скривился полковник так, будто никогда в жизни не слышал большей глупости. — Совет, на котором за одним столом с нами будет сидеть этот душегуб остроухий, так что ли? — затрясся Верде Вьер. — А я говорил тебе! Я сказал, что он тебя угробит! И что же я увидел? Как ентот сучий сын вцепился в тебя, как лисица в индюшку. А ты заимел бы уважение к моему опыту и мудрости в этих вопросах, так нет! Ты ж упрям, как десять быков. А я ещё за первым разом увидел — взгляд у него шальной, голова недобрая. Ты чуть отвлёкся, он на тебя и напрыгнул, как клещ на грибника! Ведьмаку вон спасибо скажи, что спас тебя. Заразу эту эльфскую бы вздёрнуть тут же, да запротивился он, — пожаловался на Геральта Верде Вьер. — Я человек благородный и милосердие мне не чуждо. Но знай, что с белками с этими ты донянчился, — хлопнув толстыми ладонями о колени, закончил он.       Роше так устал от мудрости Верде Вьера и от его наросшего со всех боков опыта, что постарался побыстрее вернуть его к насущным делам. Разузнав от полковника, как в целом и общем обстоят дела, Роше, наконец, покинул лазарет и вдохнул запах сырой вергенской мостовой.       За эти три дня, в сознании Роше провёл от силы несколько часов и постоянно проваливался в старые кошмары. Видения его мёртвых товарищей никак не хотели покидать его, а к ним теперь ещё и добавились новые. Ему снились то ребята из Синих Полосок, то Иорвет. Но ситуации ни с одними, ни с другим никогда не заканчивались хорошо в этих снах. Он часто просыпался измученный и загнанный, хватался руками за простыни и подушки, но стоило ночному мороку отступить, снова засыпал.       Вернон чувствовал, что похудел, но пока один темерский полковник был в радиусе пешей доступности от него, переживать за торчащие рёбра не приходилось. Некормленным Роше долго не останется. Тем более вечер обещал быть особенным. Дождавшись поправки раненых, власти Вергена, в лице Золтана Хивая, объявили сегодняшний день праздником в честь победы на Вязьме. “Котёл” обещал ломиться от людей и нелюдей, а количество яств и мёда должно было удовлетворить даже полковника Верде Вьера. В связи с праздником, второй сбор Совета принято было отложить на завтра, что опечалило Роше, так как единственным известным пока ему способом развеять мрачные думы было погружение в дела.       Впрочем, для Роше существовал ещё один персональный способ избавления от мрачных мыслей путём замещения их на мысли спутанные. Этот одноглазый способ двигался сейчас по мостовой в его сторону. Капитаны заметили друг друга и замедлили ход. Подойдя на сравнительно близкое расстояние, они остановились.       — Вижу, ты жив, — добавил как можно больше сожаления в свой голос Иорвет.       — Не расстраивайся. В следующий раз подумаешь дважды, прежде чем спасать своего врага. Шутки в сторону. Зачем ты это сделал?       — Зачем? А разве не ясно? Если бы ты умер, мне бы пришлось иметь дело с этим темерским окороком на ножках. Боюсь, если бы он взял командование на себя, у Севера не было бы и шанса. Не мог же я этого допустить.       — Вот как. Ну и прекрасно, — Роше ничего не мог с собой поделать, но почувствовал досаду. Эльфу, впрочем, об этом знать не полагалось. — А то я уж испугался.       — А ты что подумал, dh’oine? — насмешливо уставился на Роше эльф. — Что я влюбился в тебя? Ха! Селянки может и говорят, что ты мужчина видный. Но я уж лучше зерриканскую саблю в себя засуну.       — Зерриканская это та, которая ребристая? Кстати, мне понравилось, как быстро ты определил, кто из нас был бы сверху.       Эльф понял, что сболтнул лишнего. Он покраснел и сильно разозлился.       — В комнате допросов, со связанными пленниками, ты, может, и сверху, — зло бросил он.       — Да что ты, сука, обо мне знаешь? — тут же вышел из себя Роше. — Думаешь, тайные службы занимаются пытками и допросами ради развлечения?       — Я знаю людей. И знаю, что убийствами, вроде тех, что вы устроили в Махакаме, не занимаются те, у кого не лежит к этому душа.       — Я в первую очередь солдат! И я выполняю приказы. Ты бесишься от того, что я выполняю их хорошо. А раз ты запел про комнаты допросов, скажи мне, сколько времени скоя’таэли пытали тех троих крестьян, прежде чем они выдали вам всё о нильфах. Я никогда не поверю, что они вот так сразу выложили ТАКУЮ информацию.       — Это были никакие не крестьяне! Это были нильфгаардские контрразведчики, и ты прекрасно это знаешь!       — То есть ты не отрицаешь, что вы пытали их?       — Мы на войне, dh’oine. На ней побеждают разными способами. Но Aen Seidhe живут долго и помнят, кем и чьи земли были отняты. Они помнят, кто начал эту войну, а точнее сказать, истребление. Не пытайся сравнивать нас. У меня никогда не было цели учинить расправу над всеми вашими жалкими dh’oine, лишь желание вернуть своё по праву и отстоять честь своего народа! Мы ничего не забыли и мы ничего не простили.       — Те, кому вы пытаетесь мстить – давно умерли. Большинство убитых вами людей не имеют никакого отношения к вашим проблемам!       — Ошибаешься. Кому как не им расплачиваться за грехи их праотцов.       — В таком случае, тебе не повезло, эльф. Можешь осуждать мои методы сколько угодно, но пока я жив, я не позволю творить весь этот бред, который ты изобретаешь своим воспалённым умом!       — Ты ничего не можешь мне сделать.       — Не испытывай меня.       — Если так желаешь мне смерти, чего тогда так в глаза заглядывал и за руки хватал?       Настала очередь Роше краснеть. Он надеялся, что от эльфа ускользнут эти странные детали его поведения.       — А я за эти же руки могу ещё раз схватить, если понадобится. И под них же на плаху тебя отвести. Так что извини, что разочаровал тебя, спаситель.       — Ооо, а ты решил, небось, что мне есть до тебя дело? Ты для меня, что насекомое.       — Насекомое, да? — раздувал ноздри Роше.       — Да.       Роше сделал два резких шага вперёд, встав к врагу ближе. Тот не дрогнул.       — Ты для меня ничто, — продолжал испытывать ментальную стабильность темерца Иорвет.       — Ничто, да?       — Да.       Роше сделал ещё шаг вперед, и теперь беспокойные капитаны оказались нос к носу.       — Что, снова за руки начнёшь хватать? — проговорил одними губами Иорвет.       — Больно ты нужен мне, до тебя дотрагиваться, — до хрипоты снизил голос темерец.       Роше бывал в публичных домах и знал, какие вызывающие взгляды иногда бросают их обитательницы на солдат. Так вот, все эти взгляды не шли ни в какое сравнение с тем взглядом, каким сейчас смотрел на него Иорвет. Роше знал, что эльф изо всех сил провоцирует его, вот только не был уверен, на что именно.       — Я никогда прежде ещё не встречал такого жалкого dh’oine, — с расстановкой выдыхал эльф каждое слово в лицо Роше. Он, казалось, уже осмотрел каждую пору на его лице единственным оком.       — А я никогда ещё не встречал такого лицемерного крысёныша, — буравил Роше эльфа взглядом исподлобья.       Запахло пихтой. Роше задышал интенсивнее. Напряжение возрастало, и, признавшись себе в том, что не сможет сейчас ударить эльфа, и испугавшись неожиданных собственных чувств, темерец решил ретироваться с места событий, пока его разгорячённое тело не сделало то, о чём он потом будет страшно жалеть.       Вдохнув побольше лесного запаха и пихнув эльфа на прощание плечом, он зашагал прочь. Он шёл по улице прямо, никуда не сворачивая, и был намерен идти так, пока не упрётся в стену. В голове у командира темерской тайной службы творилось чёрт знает что. Гнев, возбуждение, обида и бессилие танцевали там безумный канкан. Эльф был таким сильным раздражителем для Роше, что все связанные с ним мысли и образы закрутились вокруг него маленьким торнадо. Чёртов Иорвет и его выходки не шли у него из головы. Его дурацкие провокации, стройная шея и этот проклятый запах! Он что, специально? Роше на секунду представил, как Иорвет бегает ночью по лесу в чём мать родила и прижимается ко всем хвойным на своём пути, чтобы посильней впитать их запах и потом ещё больше раздражать его, Роше. Увидев в воображении, как нагой эльф, словно лесная фея, томно прислоняется к деревьям при свете луны, Роше пришлось остановиться.       Справа от него грохотал небольшой водопад и Вернон собирался подставить ладони и голову под его струи, чтобы избавиться от возбуждения и навязчивых мыслей. Он засучил рукава и снял шаперон. Что, впрочем, не спасло одежду, так как после процедуры оба рукава и часть груди намокли. С бровей и носа капала вода. Она бежала с волос и прокладывала холодные дорожки по спине. Но Роше стало лучше. Он пару раз тряхнул головой, отфыркиваясь, подобрал шаперон и направился в “Котёл”.

***

      Краснолюдская корчма была набита до отказу. Душно было, как в аду, вот только в отличие от ада тут со всех сторон звучал смех и радостные крики. Намокший капитан подошёл к трактирщику.       — Водки, — кратко обозначил цель пребывания Роше.       Подхватив бутыль за прохладное горлышко и сжимая в другой руке кубок, словно эфес меча, он направился вглубь зала, выискивая по сторонам друзей. Оные заседали в количестве трёх штук за дальним столом. Поставив свою ношу и упав на скамью, он собрал удивлённые взгляды.       — Не может быть! Начальник самой темерской службы на свете и герой самой Вязьминской битвы из всех, воскресший после ранения, как феникс, пришёл почтить скромных нас своим присутствием и… На улице дождь?       — Нет. Умылся немного, — ответил Роше барду.       — Всё хорошо? — всматривался в него ведьмак.       — Да.       — А сейчас выпьем, и станет ещё лучше! — громыхнул Золтан.       — Согласен, — добавил Лютик.       — Ну, мужики, — посерьёзнел Золтан, подняв кубок, — за павших.       Друзья закивали. Молча осушив кубки, они почтили память погибших под Вязьмой тишиной.       После второй Вернон согрелся и с большой охотой принял участие в обсуждении того, какое прозвище наиболее полно характеризует личность Нильфгаардского императора Эмгыра вар Эмрейса. В конкурсе участвовали: Простодыр лук Порейс, Восемь дыр ВзадИмейс, Фисштехыр обд Албайс и ещё с десяток других крайне нелитературного содержания.       — За победу, мужики!       Выпив за победу, мужики принялись вспоминать свои первые победы и во всех красках рассказывать о них. После первых побед пошли и вторые и третьи. Золтан закончил волнующую историю о вербальной победе над своим процветающим тестем, которая позволила ему таки взять в жёны ту единственную. Так, нежданно-негаданно, решено было выпить за любовь.       — За любовь! — крикнул Лютик.       — З лбовь! — икнул Золтан.       Геральт улыбнулся. Роше промолчал, но кубок поднял. Скоя’таэли, сидевшие ближе к освещённому центру корчмы, заприветствовали своего командира. Вошедший Иорвет, заметив своих, сразу же направился к ним. Эльфы заняли два длинных стола и не испытывали недостатка в выпивке. Только сейчас Роше заметил, что скоя’таэли прихватили с собой музыкальные инструменты. Увидев барабаны, лютни и бубны, Вернон решил, что ему, во что бы то ни стало, нужно будет успеть покинуть “Котёл” до того, как белки устроят здесь свой шабаш. Иорвет выглядел уставшим, однако союзники быстро усадили его во главе стола и радостно загалдели.       — За друзей! — произнёс новый тост Золтан. — За вас, родные!

Чтобы бабы нам давали,

Чтобы мёд наш сладок был,

Чтобы с сисек их роскошных

Я всю ночь эль с водкой пил!

      — Браво, маэстро!… Иа снимаю перед вами шляпу! — затряс кубком Лютик.       — Ещё па адной?       — Конечн.       — Темерия поддержит?       — Нет, я пас, — ответил Роше.       — Скууушные лююююди… Скуууушные темерские люююди.. пить с нами больше не хотяяяят. Знаешь такую песню? — протянул бард.       — Я пойду, — поставил кубок на стол Вернон.       — Роше! За Темерию! Нет, нет, нет! Обижаешь. Надо, надо… — усадили его обратно.       — За проссветающщее и магущее королевств…       Из центра зала донеслись бубны. Старательно избегавший смотреть в ту сторону, Роше всё же взглянул на эльфскую компанию. Скоя’таэли вовсю тянулись за инструментами. Они разыгрывались и болтали без умолку. Двое перекидывались в кости. Ещё несколько с жаром рассказывали о чём-то своему командиру. Вообще эльфы, окружившие Иорвета, были не просто запевалами, гуслярами и собутыльниками. Роше знал, что это не только его ближайшие соратники, но и одни из лучших его воинов.       Дружеское окружение, видимо, подействовало на Иорвета благосклонно. Он смотрел в стол перед собой, внимательно слушал своих товарищей и… улыбался. Роше бы охотнее поверил в то, что Лютик девственник, чем в то, что лицевые мышцы Иорвета способны на улыбку. Но эльф улыбался. И чем искреннее и беззаботнее становилась его улыбка, тем уязвимее и дискомфортнее чувствовал себя Роше. В проход между столами, смеясь, вышел высокий, темноволосый эльф. Скоя’таэли закончили настраиваться, и барабаны забили ритм. Эльф начал танцевать.       — Понеслось, — проворчал Золтан.       Несмотря на недовольный голос, вид он имел самый заинтересованный. Впрочем, друзья подыграли ему, начав обсуждать, стоит ли попробовать использовать эльфские пляски и песни на поле боя в качестве дополнительного психологического оружия. В конце концов, решено было выпить за культуру.       Фигуристая эльфка махала сиреневым платком и притопывала ногой в такт музыке. Скоя’таэли запели. Атмосфера праздника проникла в “Котёл” и обняла всех за плечи. Захмелевшие посетители со всех углов наблюдали за представлением. Они раскачивались, загипнотизированные страстью и ритмом, и даже похлопывали по столешницам в такт.       Роше запоздало понял, что упустил тот момент, когда хотел уйти. Друзья пытались наполнить его кубок, не преуспели в этом, обиделись на всю темерскую тайную службу и решили залить горе самостоятельно. Скоя’таэли, тем временем, загудели сильнее обычного. Оказалось, что к этому моменту почти все белки уже сплясали и теперь эльфы подталкивали к этому делу своего командира. Они весело говорили ему что-то на Старшей Речи, щёлкали пальцами и хлопали по столу. Иорвет зажмурился и, скрестив руки на груди, замотал головой. Эльфы запросили чуть энергичнее. Они на время отложили инструменты и запели отрывисто и громко в такт хлопкам и щелчкам. Они ждали. В конце концов, Иорвет улыбнулся и, закусив нижнюю губу, поднялся. Скоя’таэли пришли в восторг и зашумели сильнее. Иорвет вышел в проход.       — Водки мне, — хрипло потребовал Роше, не сводя глаз с эльфа.       Заиграла музыка. Барабаны забили свой ритм. Иорвет расположился в проходе боком и чуть закинул назад голову. Словно издали добавился звон бубнов, послышалась флейта. Ещё какое-то время Иорвет не шевелился, а затем, отмерев, сделал очень медленное движение плечом. Едва уловимо он пошевелил и вторым. Снова, ненадолго замерев, он повторил действие, на сей раз, добавив движению плечами динамики. Корпусом эльф помогал себе докручивать плечи. Так, постепенно, вся верхняя часть его тела пришла в движение. К тягуче медленным волнообразным движениям он добавил руки. Он чуть расставил их в стороны и согнул в локтях. Каждую волну, что начиналась в плече, продолжала рука. Иорвет закрыл глаз и, в такт окружившим его белкам, ритмично защёлкал пальцами. Музыка чуть ускорилась и скоя’таэль двинулся по проходу. Он неторопливо скручивал корпус и делал аккуратные маленькие шаги вперёд. Белки сопровождали каждый его шаг ещё большим звоном, хлопки по столам участились. В плавных, но решительных движениях, в гипнотичном покачивании плечами и мерных шагах было что-то такое демонически прекрасное, что Роше забыл, как дышать. Подняв руки над головой, Иорвет сцепил их вместе в громком хлопке. Все скоя’таэли разом повторили этот жест. Эльф резко прочертил дугу руками, вновь опуская их. А затем, так же резко, крутнулся на месте. Музыка заиграла в бешеном темпе. Эльф теперь перемежал все предыдущие тягучие движения с резкими крутящимися моментами и щелчками. Обе скамьи пришли в движение. Скоя’таэли теперь беспрерывно хлопали и били в бубны над головами. Иорвет задвигался быстро. Он тряс плечами и вращался тем быстрее, чем ближе он оказывался к концу прохода. На секунду всё пришло в бешеное движение, после чего резко оборвалось. Музыка стихла. Иорвет закончил танец почти в той же позе, что начал его, только теперь щёки его алели, а губы были раскрыты. Медленно поведя плечом в последний раз, он развернулся и зашагал к своему месту. Белки ликующе зашумели.       Роше никогда не видел ничего подобного. В начале своего танца эльф, казалось, едва двигался, но умудрялся вкладывать в движения столько страсти, сколько Вернон ещё не видел ни у одной профессиональной танцовщицы. Бурному, кружащемуся же вихрю в конце вообще было невозможно сопротивляться. Роше даже казалось, что у него закружилась голова, будто это он только что вращался с невиданной скоростью.       — Хорош так глазеть на него. Дыру просверлишь, — посерьёзнел Золтан. От энергичности представления он даже чуть протрезвел.       Потерявший счёт времени Роше, действительно буравил эльфа взглядом, но краснолюд понял это по-своему.       — Хоть щас ты можешь успокоиться? Оставь вашу грызню. Хоть на время.       — Я и не волнуюсь, — произнёс Роше.       — Если ты на него щас набросишься, это будет скандал, — наклонился вперёд Золтан. — И завтра вместо Совета будет сумасшедший дом.       — Да не нужен он мне! Дьявол! Чего пристал?       — Чего вперился в него тогда? Будто душу вытянуть хочешь.       Роше, резко хлопнув кубком о стол, поднялся. Стол тут же накренился. Темерцу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что накренился вовсе не стол. Поборовшись немного с гравитацией, Роше таки удержался на ногах. Облокотившись о столешницу руками, он решил заявить:       — Всё, што я делал, было на благо Темерии! И я никогда…       — Что ты шатаешься, как молодая берёзка? Сядь обратно.       — Млчи. И я никогда не допрашивал людей ради удовольствия, — заявил он друзьям. — Но ему разве эт.. это объяснишь? Он же у нас всех, всех, всех dh’oine знает. Знаток, мать его, душ. Шея в цветочек. Нладна, я признаю, что был неправ. Но и он пусь признает, шт я не насекомое нему никакое для. И ни ни что. Панятна?       Казалось, спиртное не смогло простить Роше того, что он принял вертикальное положение, и ударило в голову со всей силы.       — Потому шт иначе пусь спасает своих Элеасов, Имирасов, Хеасов и прочих пидорасов. А не меня. Вот так. Вот так, Геральт. В гробу я видел его красивое хлебало.       Вдохнув поглубже и, сделав лицо настолько серьёзным, насколько позволял выпитый алкоголь, Роше отлепил руки от стола и не глядя по сторонам промаршировал к выходу.