Лилии и листья

      Роше плохо спал в эту ночь. Наутро же командиру Синих Полосок стало совсем не по себе. Роше одолело странное чувство, что если это и не последний день его жизни, то тот точно не за горами. В таких апокалиптичных настроениях он был вынужден наблюдать, как войска, отряд за отрядом, отходят от Вергена. Краснолюды, люди и скоя’таэли уходили к горам. Армия была готова, солдаты полны решимости и готовности к долгому переходу, а враг их не ожидал. Но Роше ощущал страшное беспокойство. Которое усиливал тот факт, что отряд, отправившийся за Рьязисом в Каэдвен, как в лету канул. Но самое ужасное было то, что Крыса так и не появился. Роше осознавал, насколько сложна работа шпиона и сколь многие факторы могут стать причиной такой задержки. Но дело принимало всё более скверный оборот.       К полудню случилось сразу несколько критически важных вещей. Когда почти вся армия отбыла, Роше доложили о гонцах, вернувшихся из Каэдвена с вестями. Темерец был вынужден задержаться в городе и поспешить на встречу с ними. Поговорив с до смерти напуганными и измученными дальним переходом послами, Роше выяснил, что отряд, отправленный за Рьязисом, был истреблён каэдвенским ополчением и колдунами. Гонцы рассказывали о поднятых из могил мертвецах, пламени, пожирающем землю и магии, что уничтожала людей и эльфов в страшных муках.       Роше понял, что случилось именно то, чего он опасался. Отряд был обнаружен и мятежные маги во главе с Рьязисом не увидели смысла сдерживать могущество запрещённых, чёрных заклятий. Роше ненавидел себя за то, что согласился на Совете на этот ужасный компромисс. Однако отчаиваться времени не было. Вернон уже и так порядком задержался в Вергене. Ему требовалось немедленно догнать основную армию и доложить о провале в Каэдвене.       И тут произошло нечто им непредвиденное и фатальное. Роше держал путь к центральным воротам, когда его окликнули. Между полосатыми рядами торговцев справа, темерец заметил знакомый зелёный капюшон. “Крыса. Наконец-то". Из-за солнца и снующих туда-сюда людей, Роше едва мог разглядеть своего человека. Он увидел только зелёную ткань накидки и то, как шпион, замахав рукой, попятился спиной в переулок. Боясь потерять его из виду, Роше пошёл за ним. “Что же за новости ты принёс”, — билось в голове у Роше, когда он заворачивал за угол. Похоже было на то, что Крыса выбрал для встречи пустующий дом в конце улицы, некогда принадлежавший мастеру рунных дел. Роше такую инициативу не оценил, но время стремительно ускользало и только одно сейчас имело значение — информация.       Роше переступил порог. В нос ему тут же ударила затхлость, а в спину чья-то нога. Не ожидавший толчка Вернон, едва успел сгруппироваться, чтобы не раскроить себе череп об углы каменных полок. Сзади послышался смешок и звук запираемой двери. Роше кинулся к выходу и, запнувшись о мешок с камнями, чуть не воткнулся в дверь головой. Снаружи донёсся ещё один мерзкий смешок и в узкую дверную щель был просунут кусок пергамента. Роше выхватил письмо. Освещение было тусклым, но его хватило, чтобы прочитать единственную строчку в послании:       

«Все крысы были отловлены».

      Роше сжал письмо в кулаке, трясясь от беззвучной ярости. Как мог он, начальник темерской тайной службы, оказаться таким наивным? Сейчас он понимал, что не разглядел лица человека, но был увлечён в узкий проход его зелёным колпаком, как осёл морковкой. Роше заметался по пыльной прихожей в поисках чего-либо, что помогло бы ему с взломом двери.       Ужас ситуации было трудно переоценить. Роше не знал, где и как нильфгаардцам удалось схватить Крысу, но они это сделали и теперь знали всё. И про их “неожиданный” горный маршрут, и про заброшенную крепость и ущелье Равоса и даже какими именно горными тропами пойдут их войска. Войска, которые шли сейчас прямиком на бойню.       Роше в ужасе забарабанил по двери. Ему, во что бы то ни стало, нужно было выбраться из западни и предупредить армию, пока их поход в горы не закончился катастрофой.       Из-за двери, правда, уже вдалеке, донеслись голоса.       — Вы куда эт, милсдарь? В переулок путь закрыт, приказом старосты. Паразитов травим.       — Тьфу ты, едрить!       — Вон в обход следуйтя. В проулок ни ногой, ежели наглотаться смрада не хотите.       — Так забаррикадируйте! А то народ честной пойдёт по улице да травиться будет.       — Уже, милсдари, уже. Вы не стойте, идите, куда шли.       “Это конец”, — подумал Роше. Хитрые ублюдки закрыли проход в переулок, и теперь ни одна живая душа не услышит его крики. “Пусть только попадутся мне…” — мысли Роше хаотично заметались от жестоких сцен расправы над нильфскими агентами, закрывшими его здесь, до ясных и вдохновлённых лиц союзников, не понимающих, в какую ловушку сейчас идут.       За прошедший час Роше перепробовал всё, что было под рукой, но не приблизился к своему освобождению. От бессилия теряя над собой контроль всё больше, он выкрикивал проклятия в адрес недругов, стерегущих его с другой стороны двери. Ругательства перемежались с обещаниями жестокой и медленной расправы, где, главным образом, фигурировали вражеские кишки, глаза и языки, которым темерец клялся найти лучшее применение, чем то, которое было задумано матушкой-природой.       Дверь в жилище была одна, и сколько бы Роше ни пытался, она не поддавалась. Вернон нервно шагал из угла в угол, поднимая облака пыли. В конце концов он остановился и оглядел захламлённое помещение. Грязь, мешки с камнями, пыль в три слоя да скатанные в рулон ковры, скромно прислонённые к стенке.       — И здесь эти долбанные ковры, — фыркнул Роше.       И зачем столько камня? Для чего мастер тащил сюда эти мешки? Ведь камни самые обычные, ни для чего не сгодятся, а уж мастеру рун тем более. Роше слышал, впрочем, что старик совсем выжил из ума под конец жизни. Страдал от мании преследования и был помешан на скрытности. Он боялся, что за ним вот-вот придут, чтобы украсть его чертежи.       Роше сел на пол. Он заводил пальцем по пыльным плитам и задумался. Мастер рун конечно был чудаком, но если он действительно боялся нападения или грабежа, то наверняка должен был продумать дополнительные пути отхода. Ещё один выход. Тайный лаз, через который можно было бы быстро покинуть город, прихватив с собой чертежи. Хоть что-нибудь. Роше знал, как работает мысль у параноиков и понял, что мастер просто не мог не оставить для себя путь к отступлению.       Темерец ещё раз огляделся. Мешков с горной породой было действительно чересчур много. Но что если… Что если он не тащил их сюда, а наоборот, копал что-то прямо в жилище? Тайный проход прямо в скале? Возможно. Мастер не хотел привлекать всеобщее внимание к своим раскопкам, поэтому складировал мешки с камнями прямо в доме.       Осознав, что где-то рядом есть тайный лаз, Роше подскочил на ноги. Он ворочал мешки и двигал ковры, лихорадочно передвигал с места на место скамьи. Растащив целую гору мешков в углу, он обнаружил под ними неустойчивую каменную плиту. Вернон затих. Сейчас нужно действовать бесшумно, решил он, нильфгаардцы, возможно, слышали его возню. Роше аккуратно поддел плиту кочергой и приподнял гладкий, холодный камень. Сразу под ним оказался деревянный люк с кольцом. Роше понял, что с кольцом придётся повозиться, и оказался прав. Наконец, через четверть часа попыток, массивная дубовая плита всё же была приподнята им вверх. Снизу, из темноты, дохнуло сыростью. Отерев вспотевшее лицо рукавом, Вернон начал спуск.       Дна он не видел, но предположил, что оно где-то недалеко, ибо краснолюды всё же не самые высокие существа на свете. Роше быстро понял, что ошибся. Высота оказалась приличной, а падение ощутимым. Едва не убитые колени страшно болели, а ноги с трудом подняли своего хозяина с пола. Экстремальные спуски вряд ли были основной краснолюдской забавой, вероятно мастер использовал лестницу. Проход был тёмным, как будущее их военной кампании, и Роше тут же чуть не переломал себе ноги о деревянные бруски. А вот и лестница. Передвигаясь на ощупь, собрав на себя всю грязь и пыль, испытав несколько приступов клаустрофобии и то и дело запинаясь о камни, Роше таки вышел к свету.       Он оказался с обратной стороны одного из вергенских водопадов. Пройдя через стену воды и выбравшись на мостовую, Роше со всей скоростью, на какую был способен, направился к воротам. Ибо от скорости этой зависели жизни.

***

      Пот заливал глаза. Горный воздух резал лёгкие. Но Роше не мог останавливаться. Он не имел на это права. То тут, то там он встречал следы лагеря. Войско продвинулось вглубь ущелья и даже дальше. За каждым поворотом горной тропы Роше боялся увидеть результат неудавшейся разведки — трупы союзных солдат. Но сколько бы он ни шёл, очевидным было то, что армия прошла солидный участок пути без сюрпризов. На подступах к заброшенной крепости Равос Кохан, на закате, он, наконец, нагнал их.       Солдаты устали, но были живы. Не сдержав вздоха облегчения и еле переведя дух, Роше направился к сформированной наспех ставке. Внутри он сообщил Верде Вьеру, Золтану, Бригенброку и компании, что их теперешние перемещения для нильфгаардцев всё равно, что детская возня на заднем дворе — всем видна и всеми контролируется.       — Нужно немедленно развернуть войска, — оглядел он присутствующих.       — Это что же, — крякнул старый Бригенброк со своего кресла, — чёрные сталыть знали, как мы будем идти и не приготовили ни одной западни? Даже самой завалящей?       — Это правда, — поддержал Золтан. — Мы вон сколько отпахали, да по таким склонам, да по таким щелям, что нас, что щенков, передавить могли десяток раз уже. Нескладно что-то выходит. Это какая-то ошибка.       Роше сам не понимал, как нильфы, зная все их планы, до сих пор не атаковали, хотя много раз могли. Вместо этого имперцы позволили северянам зайти так далеко, да ещё и занять крепость Равос Кохан. Это ещё больше тревожило Роше. Всё шло гладко и хорошо. Слишком хорошо. Темерцу, ожидавшему западни откуда угодно, было ясно, что самый безопасный путь для их армии прямо сейчас — это обратный путь. Но, взглянув в лица командиров, Роше так же понял, что те не согласятся отступить. Они слишком долго шли и слишком уверились в себе. Они шли на войну, и не готовы были всё бросить, и вот так запросто развернуться назад.       — Что-то здесь не то, Роше, — ведьмак насторожился, но даже он был не прочь закончить начатое.       — Я точно знаю, что говорю, — огрызнулся Роше. — Они приготовили нам какую-то дрянь, да и время у них было. Одно не могу понять, как они позволили вам занять Равос Кохан?       — Крепость? — проскрипел Бригенброк. — Но мы же её ещё не взяли.       — Что?       — Мы не зашли в крепость, сынок. За кого ты нас принимаешь? Лишняя осторожность не помешает. Мы отправили туда мелкий отряд, чтобы узнать, что к чему. Равос Кохан, что говно мамонта, старая и вонючая крепость. Мало ль что там завелось за это время. Ну, чудища – эт вряд ли конечно, а вот бандиты какие залётные могут быть. Тощий эльф со шрамом вызвался проверить со своими белками.       То, что осталось от сердца Роше после тяжёлого подъёма в горы, рухнуло в пятки. Он сразу заметил, что лидера белок не было среди командования, но не придал этому большого значения, подумав, что Иорвет где-то в лагере, среди своих.       — Давно они вышли? — спросил Роше севшим голосом.       — Да только что.       — Соберите всех кого можно. Мы идём за ними.       — Да что они с вахлаками сами не справятся, что ль?! — возмутился Слепой Крот.       — В крепости они найдут не вахлаков, а нильфгаардскую засаду и смерть! Собирай всех и немедленно, краснолюд! Геральт, за мной! — скомандовал Роше.       Он был в ярости. Едва успокоившись, что армия цела, темерец вновь забил тревогу. Он нёсся по ущелью в сторону крепости, проклиная на каждом шагу Иорвета, его инициативность и его неконтролируемую склонность оказываться в самом пекле событий.       Роше даже сейчас не был до конца уверен в том, что в крепости действительно засада. Но довериться случаю он не имел права.       Впереди замелькали знакомые макушки.       — Иорвет! — заорал Роше, что было сил.       Дышать становилось всё сложнее, и он остановился. Командир белок чуть отделился от своей дружины и заинтересовано оглянулся. Роше хрипел, не в силах больше кричать или говорить. Ведьмак, нагнавший его, кричал скоя’таэлю повернуть отряд, но эхо было безжалостно. Неизвестно, что смог расслышать Иорвет, но он подал своим сигнал идти внутрь крепости, а сам развернулся к Роше.       — Неет! — хрипел Роше, махая руками. Он снова заторопился к Иорвету. — Не входите!... Назад!... Скажи им… Назад!...       Друзья поравнялись с эльфом, и Геральт быстро обозначил опасность ситуации. Все трое заспешили к воротам.       Роше увидел разнузданные петли, едва держащие тяжесть дубовых створ, поросшие травой и мхом камни. Внутри двора темерец различил скоя’таэлей. Они осторожно осматривались, держа оружие наготове. Ступали тихо.       — Элеас! — крикнул Иорвет.       Темноволосый эльф развернулся к командиру, показывая что-то жестами. Иорвет, успокоившись, замедлил шаг. Они подходили к воротам и, разглядев всё получше, Роше подумал, что это всё действительно какая-то ошибка, что в крепости их никто не ждёт, а нильфы, получается, сглупили и замешкались.       — Мои скоя’таэли провер… — но Иорвет не успел закончить фразу.       Над воротами раздался оглушительный железный лязг. Быстрее, чем кто-либо что-либо понял, решётка упала вниз, намертво отрезая скоя’таэлей внутри крепости от всех, кто был снаружи. Иорвет бросился к решётке.       — Gar’ean! Eleas! Ess’ a gebian! Gar’ean!       Эльфы за решёткой выхватили луки, но один за другим, начали падать, пронзаемые арбалетными болтами нильфгаардцев. Из коридоров и пролётов чёрные хлынули со всех сторон. Эльфы повыхватывали изогнутые клинки. Нильфы ринулись в атаку. Камни обагрились кровью. Зазвенел металл, загрохотали щиты, зазвучали боевые кличи. Скоя’таэли бились отчаянно, но нильфы были в таком подавляющем большинстве, что просто сминали легко бронированных эльфов. Началась резня. Иорвет будто обезумел. Он кричал и бился у решётки, не в силах добраться до своих.       — Vishol ess’ indis! Bloede caer! Me n’ess caen va thar vishol!       Всё, что было ему дорого, сейчас разрывалось и раздавливалось нильфскими сапогами. Мертвецами была завалена земля и последние скоя’таэли падали, разрубаемые вражескими мечами. Они падали с его именем на устах. Они падали и больше не вставали.       Иорвет перестал биться о решётку и теперь обессиленно повис на ней, держась за прутья руками, не в силах отвести взгляда от разыгрывающейся перед ним трагедии.       Роше выхватил меч. Нильфы вернулись на стены и стали расстреливать бегущих к крепости людей и краснолюдов. Подоспевшие союзники брали штурмом крепость. Со стен западали тела, а с неба капли. Буреющее весь последний час, оно разродилось дождём. Геральт втянул Роше под стену. Взяв таки решётку, союзники прорвались внутрь. Нильфгаардцы были везде. Своим и чужим, дождь заливал глаза всем. Роше сражался рядом с ведьмаком, пытаясь углядеть в месиве из тел голову в красном платке. Но дождь смешал все цвета, ткань потемнела и дальше трёх шагов от себя было невозможно ничего разобрать.       Битва отбушевала, когда уже стемнело. Союзникам удалось взять крепость, но потери оказались колоссальными. Звон мечей стих и теперь только капли разбивались о панцирные доспехи имперцев.       Крики раненых доносились из-под стен. Но не из внутреннего двора крепости. Там было тихо, как в могильнике. Роше, опершись плечом о шершавые камни, наблюдал за тем, как вымокший до нитки Иорвет, шатаясь, бродит по двору. Скоя’таэли были мертвы. Все до единого. Окружённые со всех сторон, они оказались в колодце из крепостных стен. Всё дно его было сейчас завалено их телами.       Иорвет временами падал на колени, касался их руками, звал. Затем поднимался и, спотыкаясь о трупы, брёл, как в тумане, чтобы склониться над следующим телом. Его крики и плач заглушались дождём. Эльф будто не мог поверить в произошедшее и всё тянул за руки своих мёртвых товарищей.       Роше не шевелился. Он каждой клеткой чувствовал боль Иорвета. Такую, что не выразить словами. Иорвет был раздавлен этой болью. Под её катком он рассыпался на куски. И Роше был готов поклясться: эльф надеется, что дождь растворит эти куски и смоет их с лица этой грешной земли, будто и не было раньше.