Лилии и листья

      Утро третьего дня, как и полдень третьего дня, как и вечер проклятого третьего дня — показали, что эльф, по всей видимости, пустил у стены корни. Одежду он не менял и ничего не ел. Но вопрос, который больше невозможно было избегать, самый рёберно вставший в своей остроте вопрос, касался похода в бани. А точнее, полное отсутствие у эльфа желания омыть своё исстрадавшееся тело в водах вергенских купален. Роше больше не чувствовал чарующего пихтового аромата, а с каждым днём дух в жилище темерца становился всё тяжелей и тяжелей. Грязь, пот и кровь, что были на теле командира белок в день битвы, никуда не делись. Запах был, что называется, не из тех, что можно проигнорировать. Погрузившись в страдание по самые кончики ушей, Иорвет совершенно не осознавал величину дискомфорта, который он доставлял Вернону Роше, просто существуя с ним под одной крышей. Все призывы, просьбы и приказы посетить купальни оставались неуслышанными.       Был уже вечер, когда взбешённый Роше курсировал вдоль стола, метая взглядом молнии в направлении "запревшего лука" на своей кровати. "Лук" не обращал на Роше ни малейшего внимания и развлекал себя тем, что обводил пальцами жёлтый треугольник на ковре.       — Ты пойдёшь мыться, хочешь ты того или нет, — кипел Роше. — Даже если мне придётся тащить тебя туда волоком. И не думай, что я не сделаю этого, эльф.       Роше остановился и грозно навис над постелью.       — Даю тебе последний шанс.       Иорвет не проронил ни слова, но заковырял в ковре энергичнее.       — Хорошо, — тихо произнёс Роше, словно подводя чему-то итог.       Опершись коленом о настил, он попытался левой рукой подхватить Иорвета под колени, а правой схватить его чуть ниже лопаток. Не встретив сопротивления, Роше потянул эльфа на себя.       — Сбрось меня со стены, — подал голос Иорвет.       — Тебе надо — иди и прыгни, — запыхтел Роше.       Иорвет будто напитался всеми свойствами камня, к которому прижимался последние дни. Похож он на него был, главным образом, весом. Эльф ничего не ел три дня, но показался Роше невероятно тяжёлым. Дёрнув на себя ещё пару раз, темерец преодолел долгое расстояние от стены до края кровати. Остроухий груз мешком обвис на руках.       — Я понял, чего ты добиваешься, — злился Роше. — Ты хочешь вывести меня из себя, чтобы я тебя убил. Но знаешь что? — чуть наклонился он к лицу эльфа. — Не недооценивай темерское терпение.       Сделав вдох, Роше покрепче ухватил Иорвета за что мог и поднял вверх. Тот был дьявольски тяжёл, но Роше разозлился, а это всегда придавало ему сил. Темерец сам не знал, каким образом втянулся в это безумие, но уступать эльфу в его закидонах он не собирался. Он намерен был стоять на своём до конца. Донеся Иорвета до двери, он перешагнул порог.       Роше, плотно сомкнув челюсти и губы, тащил свою нелёгкую ношу в сторону купален. Шаркая по мостовой, он вступил в схватку с внутренними демонами. Роше хотел довести начатое до конца, в то время как бесы наперебой голосовали за то, чтобы последовать совету Иорвета и скинуть-таки его со стены.       Эльф на руках Роше совершенно расслабился, чем страшно усложнял свою транспортировку. И с каждым шагом перспектива сбросить наглую белку казалась всё более привлекательной. Роше остановился, чтобы прихватить эльфа поудобнее, после чего продолжил путь. Редкие прохожие провожали их взглядами.       Наконец, добравшись до двери нужной купальни, Роше отворил её ударом ноги. Парочка оказалась во влажном и довольно светлом помещении. Гномьи механизмы, греющие воду, находились прямо под полом, из-за чего гладкие плиты под ногами и каменная ванна в центре были тёплыми на ощупь. Нагретая вода причудливой системой труб подавалась в резервуары, что стояли у стен. Мыльные куски и простыни для обтирания покоились в решётчатых коробках справа. Там же были ящики для использованных простыней и мыла.       Поставив Иорвета перед ванной, Вернон, тяжело дыша, прошествовал к бакам с водой. Наполнив ванну и швырнув медный черпак в сторону, он посмотрел на эльфа. Эльф посмотрел на воду.       — Полезай, — скомандовал Роше. — Я вернусь через четверть часа.       Проследовав мимо Иорвета к выходу, темерец покинул купальню. Он прошел по длинному каменному коридору и оказался на свежем воздухе. Вернон вынул трубку и закурил. Он запоздало размышлял о том, что сними он с эльфа хотя бы кованую кольчугу, тащить его было бы проще. Роше вдруг вспомнил, что чистая одежда всё также лежала на табурете возле постели и, не найдя, кого за ней отправить, он, докурив трубку, отправился домой сам. Хотя мысль о том, как Иорвет, в одной простыне, бежит, аки призрак в ночи, обратно к дому, его позабавила.       Добыв всё необходимое, Вернон заспешил обратно к купальням. Возле входа в коридор темерец заметил подозрительную активность. Кучка горожан с простынями толпилась на ступенях. Увидев Роше, они оживились. Невысокая, грудастая баба со стопкой белья в руках вышла вперёд.       — Милсдарь хороший, что ж ето делается-то, а?       — Что случилось?       — В последней банной-то эльфскай атаман сидит. А теперича ни зайти, ни помыться простым людям. А мне за бельём как? Я за корзинами-то пришла, а он всё там!       — Милсдари могут и другие банные занять, не рассыплются, — в тон ей ответил Роше.       — Так они заняты. А ентому так что, до зимы сидеть? — вставил крепкий мужичок.       — Сколько надо, столько и будет мыться.       — Милсдарь капитан, — снова загудела служанка, — так ведь то если б мыться…       — То есть? — начал злиться Роше.       — Я простыни шла положить, заглянула, а их значить… сидят и на ванну смотрят… не шевелятся… и… — испугавшись выражения лица темерца, служанка затихла и чуть отступила назад.       Роше, гремя поступью судьбы, направился к последней банной. Он осознал, что рано расслабился. Эльф, вероятно, в воду не полез, а собравшиеся снаружи люди так боялись Иорвета, что не решались его оттуда выпроводить.       Распахнув дверь, Роше подтвердил свои догадки. Оказалось, что насмотревшись на воду, эльф просто сел на пятую точку прямо на пол и замер, аки Геральт в медитации.       — Ах ты ж сука… — хлопнул Роше ладонью по бедру.       Он затворил дверь на щеколду, после чего навис над Иорветом и, дёрнув того за жилет, поднял вверх. Эльф равнодушно воззрился зелёным глазом на темерца.       — Полезай в воду, не зли меня, — прошипел Роше. Ожидаемо не получив от оппонента ответа, он продолжил:       — Тебя бы калёным железом — да под лопатки. Тогда не только в воду, на луну бы полез. Да только мы хворых на ум не пытаем, — не имея сил причинить врагу боль физически, Роше жёг глаголом.       — Клянусь, если не станешь мыть себя сам — это сделаю я. И ты об этом пожалеешь, — решил зайти с козырей Вернон.       Иорвет, однако же, продолжил стойко сопротивляться темерцу, здравому смыслу и гигиене. Он сузил глаз и надул губы.       — Ну, хорошо, — разозлился Роше. — Ты сам этого хотел, — стал стягивать с себя перчатки он. — Потом не вопи про эльфскую гордость и тому подобное.       Поправив шаперон, он оглядел эльфа с головы до ног. Оценив замысловатый наряд, он решил, что первым нужно расстегнуть кожаный ремень, а там как пойдёт. Без труда справившись с пряжкой, Роше отбросил ремень в сторону. На пол, позвякивая, упал мешочек с игральными костями.       Темерец рассчитывал, что Иорвет оскорбится и воспротивится оголению и примет, наконец, решение раздеться самостоятельно. Но не тут-то было. Эльф задрал подбородок и с вызовом посмотрел темерцу в лицо. В любое другое время раздевание Иорвета показалось бы Роше волнующим мероприятием, но только не сейчас.       Коса нашла на камень, и Роше методично пытался развязать синий шарф, обмотанный у эльфа вокруг пояса. Шарф сжимал талию очень плотно и замотан был причудливо. Роше дёргал его то с одного, то с другого конца и в итоге с раздражением отметил, что только туже затянул его.       Оставив попытки понять устройство повязанного поперёк тела эльфа платка, Роше решил вытащить из-под него хотя бы кольчугу. Он схватился за неё по бокам и, сжав прохладные металлические колечки покрепче, начал тянуть вверх. Роше тянул и тянул, аки дети в сказках про репку. Иорвет зашатался из стороны в сторону, но Роше был намерен не щадить ни себя, ни своего немытого недруга и, наконец, кольчуга была выужена из-за пояса. Роше облегчённо выдохнул. Он схватил её снова, намереваясь снять её с эльфа через голову, но внезапно обнаружил, что сверху кольчуга была прижата к телу кожаным нагрудником.       — Твою мать, долбанная капуста… — выругался он. — Зачем так много напяливать? Как ты двигаешься? — бормотал он, отстёгивая нагрудник.       Вслед за ним на полу оказалась и кольчуга. Роше устал и вспотел, но сдаваться было нельзя — на очереди кожаная туника и плотный, стёганый ватник зелёного цвета. Всё перечисленное, однако, удерживал на теле всё тот же треклятый шарф. Вернон решил, что ненавистный элемент одежды должен капитулировать первым и схватился за пояс с новыми силами.       Темерец очень быстро пожалел, что в купальни воспрещалось брать оружие, иначе бы он просто разрезал ткань. Чем дольше Роше пытался вникнуть, за какой край тянуть и как так Иорвет вообще смог завязать шарф, тем сильнее убеждался в том, что эльф, скорее всего, просто уже родился с ним.       — Я никогда не мечтал о детях, — проговорил Роше, дёргая за пояс, — и знаешь что? — посмотрел он эльфу в лицо. — И ВСЁ ЕЩЁ НЕ МЕЧТАЮ! — проорал он, трепля пояс попеременно от себя и на себя. Иорвет замотался вперёд назад. Роше на миг показалось, что он увидел ухмылку на остром лице. Впрочем, эльф тут же стал прежним.       — Ннннаконец-то, мать твою… — прохрипел Роше, распутав таки узел.       Сняв кожаную тунику и избавив врага от ватника с высоким воротом, Роше начал снимать льняную, посеревшую от времени или грязи рубашку, под которой торс эльфа оказался замотан ещё и шерстяной ветошью.       — Боги, ты что, надел на себя ВСЁ, что нашёл в своей пещере?       Несмотря на безумную многослойность, нельзя было не признать функциональность одежды Иорвета. Каждый элемент её выполнял свои задачи. Эта своеобразная броня много раз спасала жизнь своему хозяину.       Стянув с рук перчатки из кожи, Роше, не особо церемонясь, взялся за штаны. Подумай он прежде, что когда-нибудь займётся подобным делом, то ни за что бы в это не поверил, да ещё и страшно смутился бы. Но сейчас темерец был таким уставшим и злым, что занимался своим делом механически.       Штаны эльфа представляли собой две узкие брючины, плотно обтягивающие ноги. Они были привязаны к поясу, а цельный кусок ткани между ними был зафиксирован тесьмой. Освободив длинные ноги от ткани, Роше стянул с эльфа мягкие кожаные сапоги и швырнул всё это к куче вещей на полу.       Вздохнув с облегчением, Вернон поднялся на ноги. Встав напротив совершенно нагого командира белок, он оглядел его с ног до головы. Перед темерцем стоял грязный, но очень атлетичный молодой человек. Тело его было поджаро, а руки и ноги крепки, левое плечо исполосовано длинными рубцами, лиственный орнамент татуировки сползал от шеи до рёбер. На секунду Роше залюбовался.       Эльф, который всё это время смотрел куда-то вбок, грациозно повернул голову к темерцу и воззрился на того так, будто это вовсе не он стоял тут сейчас голый и ожидающий своей судьбы.       — Это тоже придётся снять, — предупредил Роше, указывая на красную косынку на голове эльфа. Темерец потянулся к ней рукой и Иорвет чуть отпрянул, но Роше успел схватить того за узел на платке.       — Стой смирно, — процедил он.       Развязав косынку, Роше аккуратно убрал её с головы. Иорвет закрыл глаз. Командир Синих Полосок прекрасно знал, что повязка скрывает пустую глазницу и изувеченную щёку, но всё равно почувствовал внутреннюю дрожь. Дрожь не от отвращения, но от… сожаления. Роше давно признался себе, что считает эльфа красивым. И если тот не убивал бы людей направо и налево, а тихо-мирно сидел перед ним на лавочке и дул в свою дудку, то Роше любовался бы им денно и нощно. Но Иорвет обладал буйным, упрямым нравом и, несмотря на то, что глаз в его распоряжении осталось критически мало, продолжал вести несовместимую с жизнью деятельность.       — Полезай в воду, — указал на вновь нагретую ванну Роше.       Иорвет разомкнул веки, но с места не сдвинулся. Роше ничего не оставалось, кроме как подхватить эльфа под колени и, точно невесту, отнести к ванне на руках. По пути Роше оценил, насколько легче оказалась “невеста” без брони. Упершись коленом в камень ванной, Вернон насколько мог аккуратно опустил эльфа в воду. На бортик ванны Роше сложил куски мыла и щётку. Затем достал из корзины махровую мочалку и смочил её в тёплой воде.       — Хватит этого спектакля. Приступай, — скомандовал он, бросая Иорвету мочалку.       Тот пас проигнорировал и поймал мочалку лицом. С влажным чмоком она отвалилась от щеки и упала в воду. Иорвет откинулся к бортику и стал плавно сползать по нему под воду. Поверхность запузырилась.       Спасение утопающих было, в данном случае, делом рук совсем не утопающих. Схватившись левой рукой за волосы на макушке, а правой обхватив эльфа поперёк груди, Роше вытащил того на поверхность и придал сидячее положение. Пройдясь по банной, Роше расстегнул ремень и снял теперь уже свою тунику. Оставшись лишь в штанах и рубашке, он закатал рукава, чтобы длинные манжеты не мешали ему работать руками.       Вернон уселся поудобней на бортике позади Иорвета и принялся нещадно обрабатывать спину эльфа мыльной мочалкой. Темерец тёр руки и шею, достал под водой ноги. Он тёр подмышки и область под коленями. На каждый участок тела должна была быть обрушена справедливая мыльная кара. Пройдясь махрой по торсу, он спустился к паху. Иорвет было дёрнулся, но Роше другой рукой крепко зафиксировал шею эльфа и прижал его голову к своей груди, не давая вырваться. Ослабевший за три дня голодовки эльф не смог разжать захват и, зажмурившись, натужно задышал. Не прошло и полминуты, как Роше закончил с омовением труднодоступных мест и разжал захват на шее. Иорвет обессиленно уронил руки в воду. Грудь его вздымалась высоко, а тело чуть подрагивало от пережитого унижения.       — Чего задёргался? — проговорил у него из-за спины Роше. — Я тебе давал шанс самому помыться. А теперь терпи. Нечего было выёживаться.       Намылив руки, Роше дотронулся ими до головы скоя’таэля — единственного места, где у эльфов росли волосы. При ближайшем рассмотрении и должном свете выяснилось, что волосы Иорвета имеют тёмно-медный оттенок.       — Рыжий? — не сдержал удивления Роше. — Первый раз вижу рыжего эльфа.       Волосы оказались нежными и гладкими на ощупь, и Роше сам не заметил, как расслабился. Он с наслаждением запускал пальцы в бронзовую копну. Увлёкшись делом, он перебирал мыльные локоны с той же упоённой сосредоточенностью, с которой маленькие дети запускают руки в тазик с песком. На время этой сюрреалистичной процедуры Роше забыл обо всём: о войне, о Яне Наталисе, о нильфгаардцах. Мир его сейчас сузился до размеров этой банной комнаты и до мерно дышащего в его руках эльфа.       В отражении чуть запотевшего зеркала напротив ванны Роше увидел, как Иорвет медленно закрыл глаз, и как безмятежно стало его лицо. Вернон аккуратно дотронулся мыльными пальцами до острого уха. Эльф еле уловимо вздрогнул, но тут же замер, словно ожидая чего-то. Темерец стал массировать мочку и оглаживать нежную кожу за ухом. Иорвет разомкнул губы и задышал громче и чаще. Щёки его алели. Вернон, совершенно завороженный интимностью процесса и видом эльфа, проследовал пальцами вниз по шее. Он провёл подушечками по зелёным листкам эльфской татуировки. Движение вышло настолько нежным, что запросто сошло за ласку, и тот факт, что Иорвет ей не сопротивлялся, а напротив, будто ловил каждый мазок пальцев, заставил Роше испытать сильнейший приступ неконтролируемого возбуждения. Ему захотелось отбросить всё и припасть к длинной шее губами, почувствовать вкус этой кожи, услышать, как этот надменный голос умеет стонать. Ему захотелось целовать, лизать и прижимать к себе этого гордого мерзавца, захотелось провести рукой ниже, под белую пену поверхности воды и сжать пальцами доказательство взаимности его возбуждения.       Медовый поток мыслей прервал оглушительный грохот кулака о дверь купальни. Оба капитана вздрогнули.       — Милсдарь капитааан!! — просяще заверещал голос из-за двери.       Дальнейшие вопли разобрать было сложно, так как звук становился глуше.       — Да скоро, скоро! Чёрт! Поднимайся, — адресовал он последнюю фразу Иорвету.       Атмосферу сказочного вожделения сдуло северным ветром. Роше почувствовал себя плохо, он словно отходил от наркотика. Реальность безжалостно ворвалась в его волшебный сад и не оставила там ни единой травинки. Темерцу захотелось оказаться как можно дальше от купален. И как можно быстрее.       Поднимать пятую точку с каменного дна Иорвет не спешил. Роше вытащил из ванны пробку и слил мыльную воду. Он обдал эльфа чистой водой из черпака и, убедившись, что тот блестит, аки королевский фарфор, приготовил простынь.       — Поднимайся.       Иорвет не поднялся. Оказалось, что в то же время, когда к темерцу вновь вернулась его раздражительность, Иорвет, словно по щелчку, заимел обратно все скотские качества своего характера. Он отвернул голову и скрестил обе пары конечностей. Эльф принял вид великомученика и вновь вернулся на путь разрушения темерской психики.       От вида обтекающего, голого, но ни на секунду не перестающего выделываться врага, Роше одолело желание надрать тому уши, пусть недавно им же и обласканные.       — Давай. Живее. Пойдёшь домой сам. Я тебя не потащу, много чести. Давай! Ну же! Назад сам! — затряс простынями Роше.       — Лучше бы ты убил меня, — тихо прошипел эльф.       — Снова здорово! — швырнул Роше в сердцах тряпки на каменные плиты.       Заметив Иорветов лесной наряд на полу, он переместил его на простыни и завязал те узлом, образовав большой куль. Взяв свежие простыни, он вернулся к эльфу. По-отцовски размашисто отерев тому макушку, спину, грудь и ноги, он натянул на него рубашку. Со штанами пришлось повозиться. И когда этот этап был пройден, знаменитого темерского терпения в чаше оставалось уже на самом дне. Схватив эльфа по старой схеме, Роше, не без усилий, вновь поднял того в воздух.       — Если ты надеешься, что на обратном пути у меня схватит спину, я тебя выроню и ты разобьёшь себе башку о мостовую, то ты чертовски не прав, — на одном дыхании выпалил Роше, пытаясь одной рукой и коленом держать Иорвета на весу, а второй рукой открыть дверь.       От вида взмыленного командира темерской тайной службы, несущего главаря шайки лесных бандитов из бани на руках, грудастая служанка оторопела и попятилась, но всё же выслушала инструкции Роше относительно того, как следует поступить с эльфской бронёй, сложенной в узел.       — … кольчугу прочистить песком. Как всё будет готово, нести ко мне.       Отпустив служанку с миром, Роше обратился к эльфу.       — От сейчас у выхода нас весь сраный вольный город Верген будет ждать. Сейчас все увидят, как ты, что мешок с навозом, на руках обвис у честного солдата, — приговаривал Вернон на ходу.       “Мешок с навозом” возмущённо засопел.        — Спешите виидеть… — продолжил Роше, — знаменитый Иорвет… Гроза каждого распоследнего голодранца крестьянина, решившего выйти в лес за землянииикой… Ночной кошмар каэдвенских торговых караваааанов… Спасайте свои помидоры и прячьте репу, он идёёёт… Хотя стойте… Нет. Он же не может идти… Он теперь, что барыня на сносях, всё ползком, да на ручках… — Роше тяжело дышал, но чувствовал необходимость донести до лидера белок, чем именно тот сейчас прославит себя в анналах вергенской истории.       — Пройдут годы… Но такого появления они не забудут, это уж будь благонадёжен.       Миновав длинный коридор и оказавшись на воздухе, Роше с удивлением обнаружил, что город Верген тихо-мирно спал. А пара забулдыг, распивающих водку на ступенях купален, даже не обратили на них внимания. Мысленно возблагодарив богов, Роше затопал к дому.       Ночь была тиха, а свежевымытый враг пах так сладко, что ненавидеть его получалось всё сложней. Однако спина, не привыкшая к таким интенсивным упражнениям в таком количестве, давала о себе знать тем сильнее, чем дольше они шли. Бесы вновь заголосили про стену и про её приемлемую высоту для исполнения разного рода прыжков и бросков.       Дом, милый дом. Ворвавшись внутрь и деликатно обрушив Иорвета на постель, темерец согнулся и уперся ладонями в колени. Он давно так не выбивался из сил и дышал сейчас, аки загнанный лось.       — Доволен теперь? Я сорвал спину.       Отдышавшись как следует, Роше выпрямился. Прямо на него с табурета смотрела миска с замёрзшим бобовым супом, принесённым для Иорвета слугами ещё в обед.       — Когда я вернусь, — не глядя на ненавистного эльфа, начал Роше, — этот суп должен быть съеден.       Развернувшись, он направился к двери.       — Куда ты идёшь? — донёсся придушенный голос с кровати.       — В баню! — плюнул Роше это слово так, будто оно было ругательным. — Помыть СЕБЯ! — захлопнул он за собой дверь.       Омыв своё тело от пота и по-солдатски быстро одевшись, Роше отправился домой.       Первое, что увидел хозяин, вернувшись — нетронутая миска супа. Второе — Иорвет, вытянувшийся на кровати. Он более не сидел, свернувшись в клубок, но растянулся на постели ближе к родному ковру и отрешённо разглядывал самый интересный в мире потолок. Если бы терпение Роше можно было бы сравнить с мешком орешков, то белка сейчас догрызал последние.       — Если ты сейчас же не сожрёшь чёртов суп, я волью его тебе в глотку силой, клянусь.       — Va aep arse, bloede dh’oine, — проговорил Иорвет, стремительно разрушая все шансы на мирное окончание вечера.       Вернон Роше схватил миску с супом.

***

      — ЧТО ты сделал? — округлил глаза Лютик.       — Вылил весь чёртов суп ему на голову, — проворчал Роше, уставившись на выскобленную столешницу прямо перед собой.       — Ахахаахха-ахах-ахах! — залился смехом Золтан. Однако, увидев выражение лица Роше, приостановил веселье. — А, так это была не шутка?       — Как так-то? Ты же его отмыл только что, — не понял бард.       — Отмыл, да! — в сердцах крикнул Роше. — А потом залил его напыщенный хлебальник.       Вернон опрокинул внутрь вторую стопку водки. После произошедшего дома, он, в раздёрганных чувствах, спустился в “Котёл”, где, по счастью, культурно отдыхали друзья.       — А он что?       — А что он? Лежит… такой… весь в бобах и… овощах и… глаз свой на меня вытаращил.       — А ты?       — Я ничего.       Геральт недоверчиво взглянул на темерца.       — Ничего не сделал, хватит на меня так смотреть! Ну… миску расколотил у него над головой о стену. Этими… как их… осколками его посыпал и вышел. Всю кровь мне высосал, сука. Ненавижу, — опрокинул в себя третью Роше.       — Остынь, Роше, — начал Геральт. — Не забывай, кого ты притащил домой. Чего ты ожидал? Благодарных взглядов и слов, полных признательности? Это же Иорвет.       — Нет. Но всему есть предел! Он же и ведёт себя так, будто я его оскорбляю тем, что к себе под крышу взял. Жрать ничего не хочет. На диалог не идёт.       — Роше, он потерял отряд своих лучших воинов, — наклонился к нему Геральт, — да ещё и узнал, что скоя’таэли из Каэдвена тоже не вернулись. Он лишился всего. Всех своих людей. Возможно, что умереть он хочет вполне искренне. Вспомни себя.       — Что было, то прошло. Ему надо с этим смириться. И не надо, Геральт, я таким не был.       — Конееечно, — протянул Золтан. — Умереть ты хотел всего десять раз на дню, жрать ничего не жрал, а когда находил на что прилечь, так тебя и не растрясти было. Чуть меч не забыл, как держать. Благо, что на руках тебя носить не пришлось.       — Золтан, не сейчас, — остановил друга Геральт, заметив, как помрачнел Роше. — У Иорвета были большие надежды и планы, — напомнил темерцу ведьмак, — а сейчас он остался один. Он теперь всё время будет так себя вести.       “В ванной он не всё время так себя вёл”, — подумал Роше, но, вовремя спохватившись, прикусил язык.       — Будь к нему… это… терпеливей, — посоветовал Золтан.       — Тебе легко говорить, он не у тебя в доме сидит, — огрызнулся Роше.       — А это и не я его сразу же к себе потащил от мира прятать так, что никто и опомниться не успел. Ты ж в него вцепился, как Верде Вьер в куриную ножку, а ежели кто близко подходил — рычал.       — Что ж мне теперь было ждать, когда его на улице на лоскуты пустят?       — Да я не к тому…       — Выпьем! — прервал его Лютик.       — Выпьем, — поддержал его ведьмак. — Выпьем за спасённых и спасителей!       — Отличный тост, ясная твоя башка! — хохотнул краснолюд.       Роше фыркнул.       — То, что ты это сделал, забрал его к себе, это правильно, — вновь обратился к нему Геральт, — это к лучшему.       — Это ещё почему? — глянул исподлобья темерец.       — Тебе самому стало лучше. Намного, — просто ответил ведьмак.       — Избавь меня…       — Ты лучше выглядишь. Как сказала бы Трисс: “Глаза горят, грудь колесом”. А твои кошмары? Сколько их было за эти дни? Ты стал лучше спать — и это видно.       — Потому что мой единственный кошмар — он наяву. И я каждый день вижу его в своём доме.       Хлопнув кубком о стол, Роше поднялся.       — Ты хороший человек, Вернон, — поднял кубок ведьмак.       — За тебя! — поддержал бард. — За темерскую всепрощипи… всепрощающую щиловечность.       Роше лишь раздражённо отмахнулся от них и зашагал восвояси.       Молодой месяц и редкие фонари освещали мостовую. Сейчас, ковыляя домой, Роше был вынужден признать правоту друзей. Он действительно перестал видеть кошмары. Рядом с Иорветом он спал очень крепко и просыпался всегда полностью отдохнувшим. Он так же отлично понимал неподдельные страдания эльфа по убитым товарищам. Он слишком хорошо его понимал. После подобных пережитых трагедий, болезненный мрак засасывает твой разум. И Роше знал по себе, в одиночку эту хворь не одолеть.       Он вернулся мыслями к Иорвету. Перед глазами всплыло ошеломлённое лицо эльфа, засыпанное морковью, горошком и глиняными осколками. Сейчас за содеянное стало стыдно. Упёртый эльф, скорее всего, так и лежал в данную минуту на кровати. Наверное, брызги супа на простынях, подушках и ковре уже подсохли, а лицо Иорвета, напоминающее овощную маску, было несчастно в своём одиночестве. Теперь Роше сковал холод, в животе что-то неприятно зашевелилось. А вдруг эльф ушёл? Вдруг собрался и исчез в ночи? Или всё-таки решился и спрыгнул со стены? Сердце темерца бешено заколотилось. Он ускорил шаг.       Он нёсся к своему жилищу, страшась только одного — открыв дверь, не увидеть за ней Иорвета. Вот и он, нужный пролёт, водопад справа, тяжёлая дверь. Роше ворвался внутрь. В комнате было темно, и света камина не хватало для обзора. Зажигать лампы и свечи не было времени. Вернон быстрыми шагами сократил расстояние до кровати.       Эльф спал. Лицо его было чистым, а осколки и грязные простыни были убраны в угол возле двери. Судя по влажным пятнам на ковре, Иорвет пытался оттереть и его. Тряпка оказалась подолом, оторванным от его же чистой рубашки. Эльф сжимал ветошь в левой руке. Отмыты были и пол, и стены. Роше не поверил своим глазам.       Чуть согнув спину, он облегчённо выдохнул через нос, стараясь не создавать шума. Иорвет не ушёл. Ничего больше не имело значения. Однако помимо этого, эльф ещё и убрал весь хаос, учинённый здесь ранее. Это было так же неожиданно, как если бы Рьязис вернулся в Совет со словами, что он всё осознал и теперь отдаёт себя на справедливый суд.       Пройдясь по комнате ещё пару раз, Роше разделся. Он аккуратно опустился на кровать. Иорвет встрепенулся и повернулся к нему спиной. Поленья догорали, и в комнате стало уже почти совсем темно.       От рубашки Иорвет оторвал довольно солидный кусок ткани, поэтому его живот и левый бок были голы. Роше аккуратно извлёк из рук эльфа влажную тряпку и отбросил её на пол. Затем вытащил из-под ног плед и накрыл его половинкой Иорвета. Натягивая покрывало, Роше коснулся холодной кожи эльфа и понял, что тот замёрз. Накрыв его, Вернон, впрочем, не убрал руку, а положил её на оголённый участок кожи. На контрасте с горячей ладонью, кожа эльфа казалась особенно ледяной. Не выдержав, Роше придвинулся ближе и прижал Иорвета к себе. Темерец тут же замер, словно испугался, что момент единения может исчезнуть. Иорвет не шевелился, но и не спал. Роше уткнулся носом в его шею и закрыл глаза, молясь про себя, чтобы Иорвет не захотел отодвинуться. Сглотнув, темерец еле слышно прошептал:       — Прости меня…       Шею эльфа обдало тёплым воздухом. Роше ещё раз вдохнул поглубже тонкий хвойный аромат и стал медленно засыпать. Он почувствовал, как эльф в его руках расслабился, как прижался своими холодными ногами к его. Иорвет согревался. Его спокойное дыхание и запах погружали темерца в сладкий транс. Сейчас всё было так хорошо и так правильно. Сейчас Роше был счастлив.